Кленовые листья в твоих волосах

      Холод темницы под дворцом Иназумы пробирал до костей, в затекшие ноги совсем не лилась кровь по артериям, связанные руки немели. Он не помнил, как оказался здесь. Рукава и полы хаори испачкались в пыли, мерзкий затхлый воздух наполнил легкие.       Решетка открывается резко, светловолосый мужчина в белых одеяниях резко падает перед ним на колено, развязывает запястья и чуть мнет их. Господин Камисато никогда не оставлял его, ни на миг. В душе кипело странное беспокойство.       – Где… он?       Выражение лица комиссара Яширо стало вмиг таким тоскливым и печальным, что Казуха уже не был уверен, хочет ли он услышать ответ. Аято взял его руку, и прошептал совсем тихо, едва шевеля губами. “Мертв”.

***

      Каэдэхара медленно приоткрыл алые глаза, снова проснувшись невероятно уставшим, как будто вообще не спал. Роговицу неприятно резало болью от плохого сна, еще и очередной кошмар с одним и тем же сюжетом: мужчина в красном хаори с клетчатым фиолетовым шарфом, что сопровождает его, умирает. Он запомнил, когда это началось - в тот осенний день первые багровые листья клена начали опадать наземь, ему было девятнадцать. С тех пор каждый день ему снился один и тот же человек, умирающий при самых разных обстоятельствах. Удары молнии, шторм, несчастный случай, бой с превосходящими силами противника.       Через неделю после начала “недуга”, будучи не в силах совладать с эмоциями, он бросает подработку в модельном агентстве, хотя до этого все шло более чем гладко. От природы худощавый, с будто выверенной мерными лентами лично богом фигурой, свое место в этом бизнесе он нашел быстро. На безбедную старость, конечно, за год он не заработал, но и сейчас помочь матери финансово уже мог. В любом случае, это была лишь подработка, чтобы не сильно напрягать маму с расходами, всерьез заниматься этим на протяжении долгих лет не хотелось.       Сын в прошлом влиятельных бизнесменов, которые руководили одним из крупных металлургических предприятий в городе, к несчастью, почивших в его младенчестве от рук недоброжелателей. Бэйдоу, родная сестра его матери, забрала ребенка к себе, а тот будто и не заметил никакой подмены. Всегда от чистого сердца звал ее “мама” и не задавал лишних вопросов. Естественно, она старалась дарить племяннику всю любовь, что только могла, вот только даже от остатков в прежнем уважаемой семьи никак не могли отвязаться. Преступники, словно окрыленные жаждой мести, преследовали и ее, и Казуху, намереваясь лишить жизни за то, что их бизнес разорился, не выдержав конкуренции.       Через какое-то время их все же поймали, в газете издали громкий заголовок “Мстители семьи Каэдэхара повержены, им грозит срок до 25 лет лишения свободы”, и про них как-то через время все забыли. Мало ли, какие покушения бывают, отсидят в тюрьме, подумают над своим поведением, может, переосмыслят свои преступления. Тогда еще девятилетний Казуха пристрастился сначала к детективам, откуда вычитал про “рецидив преступлений”, донимая маму насчет того, что преступники снова вернутся за ними, но женщина утешала его, просила верить в правопорядок и не забивать голову ерундой.       Вскоре концовки детективов стали слишком предсказуемыми для чтения, а загадочности в историях стало не хватать, Казуха взялся за мистицизм. И несчастной Бэйдоу снова пришлось успокаивать сына, убеждать, что не бывает никаких духов и призраков, а стучащая в окно муха это никакие не проделки невидимых божеств. Увы, книжки оказались интереснее суровой реальности, а вкупе с поразительно развитым воображением, эффект давали совершенно неблагоприятный. Любой незнакомый звук, который не поддавался объяснению, пугал его. С горем пополам, жить с этим он научился, сохраняя обыденно спокойный вид, но всегда был настороже.       Ежедневные прогулки он посвящал тому, что бесконечно слушал мир, все окружение, от стрекота цикад до тихого потрескивания трансформаторов. Мальчик хотел понять, какие звуки должны его насторожить, какие - успокоить, а какие можно смело пропускать мимо ушей. Естественно, соотносил он все это с древними преданиями, будто пытаясь доказать себе, что все эти божки и кицунэ существуют, и иногда даже пугался этого не на шутку. В итоге, все свободное время, не занятое учебой, Казуха посвящал своему увлечению. Как повлиять на него мама не знала. Отобрать книги? Он найдет другой способ прочесть, запреты работают не так. На предложение ее личной помощи, младший лишь отмахивался и говорил, что все в порядке. Лето сменяла осень, года шли, но Каэдэхара свои увлечения никак не мог перерасти.       В девятнадцать лет, уже листая новостную ленту в мобильном, он обнаруживает знакомые лица. “Освобождены условно-досрочно за примерное поведение и их личное покаяние, служившее доказательством того, что они поняли свою вину”. Теперь мнительность и осторожность почти сменились откровенным страхом. Через несколько дней в его дом постучал весьма миловидный молодой мужчина с почти белыми волосами, представился “Аято Камисато” и попросил небольшой разговор. От следователя, причем удивительно молодого, Казуха узнал, что родители были в курсе о преследовании задолго до покушения, это дело расследовали годами. Поджоги на предприятии, взломы, бесконечное ощущение слежки - Камисато передавал всю информацию профессиональным тоном и производил серьезное впечатление на юношу. Искренней речью, предоставляя доказательства в виде документов и фотографий, он внушал доверие в какой-то степени, даже будучи незнакомцем.       Следователь, оказавшийся давним коллегой его матери, довольно ловко манипулировал отношением Казухи к нему, настраивая на нужный лад и всеми силами показывая, что он не враг. Загруженный тяжелыми мыслями после того, как он бросил подработку, еще и недавно начавшийся учебный год в школе… Ему правда было приятно видеть фигуру схожую с отцовской в пределах досягаемости. Они обменялись контактами, и теперь обо всех подозрительных явлениях он неизменно предупреждал Аято, который фильтровал все поступающие “знаки”, а Казуха и сам был рад присутствию Камисато в его жизни. Рад тому, что о нем беспокоятся, что помнят о нем и его родных родителях. Три года прошло, насущными проблемами остались преступники на свободе, странные сны, и не менее странный Томо, до подозрительного подходящий под описание мужчины из его сна.       Пойти к психиатру с жалобой “мне снится умирающий мужчина второй год, что вы можете посоветовать?” в измученной голове звучало абсурдно. Еще в первые недели “недуга” ему вспомнились бабушкины рассказы о проделках кицунэ, которые он считал просто детскими сказками. Вот только, чем больше проходило времени, тем меньше Казуха был уверен, что он не проклят. Во-первых потому, что мама в упор не понимала, о какой бабушке речь, ведь ни с одной из них Казуха вживую не виделся. А во-вторых, куча книг и статей перечитаны, но однозначного ответа на этот симптом он найти не мог. Парень часто тревожился, однако предпочитал не распространяться о причинах своей нервозности. Его давно начало все это раздражать.       Кто он? Почему он ему снится? Это Казуха распрощался со здравым смыслом, или что-то потустороннее и правда существует? Он и Томо - один и тот же человек, или он обознался? Почему именно Каэдэхара должен проходить через все это?       Телефон привычно загудел в знак пришедшего сообщения. Шесть утра, Сяо проснулся. Его сообщение все также привычно короткое и строго по делу, весь в его маму. Учитывая, насколько болтливым был глава семейства Ли, это правда было странным. Наверное, только эта обыденность обмена сообщений и походов в университет и держала его на плаву до сих пор. “Утра. Как спал?”

“Утро. Как обычно, а ты?”

“Мало, допоздна лабу писал. Снова кошмары?”

“Снова.”

“Спроси у Аяки насчет снотворных, я слышал, с ними снов не видишь и просто отключаешься на всю ночь.”

“Мне придется ей все это объяснять, не хочу впутывать.”

“Ладно, как знаешь. Пойду делами заниматься, пиши, если понадоблюсь.”       Казуха приподнялся с нагретой постели и чувственно потянулся, проматывая в голове события вчерашнего дня. Пары, прогулка с друзьями, во время которой его не покидало чувство, что за ним следят, из-за чего он пошел жаловаться Аято… Встретил там странного незнакомца, от которого и веял тот подозрительный запах преследования. Убедился, что он не опасен, посмотрел на платья Аяки, получил смущенное приглашение проводить до дома. И в процессе, поймав озарение, спросил Томо в лоб “мы никогда раньше не встречались?”, получил только растерянный вид, который дополнялся до необычного стильным шрамом на переносице. – Было… Что-то еще.       Неужто ошибся? И это не Томо за ним наблюдал? Казухе стало очевидно спокойнее от его присутствия, значит, дело было в другом. Аято говорил подмечать любую мелочь, но он отвлекся, так глупо отвлекся на нового знакомого. Не будь на свободе преступников, что вполне могут и осуществить злополучный “рецидив”, он мог бы расслабиться, но судьба не соблаговолила продержать их за решеткой еще десяток лет. Еще больше внушало подозрение их благочестивое поведение в тюрьме, с чего бы вдруг убийце начать вести себя как паиньке?       Чтобы выйти на волю и закончить начатое.       Казуха хлопнул себя по щекам и резко встал с кровати, да так, что голова закружилась. Надо собраться, надо на учебу, у него впереди очередной тяжелый день. Через двадцать минут Венти наверняка будет ждать его у самого порога, повторяя заданные наизусть стихи, которые он и без того ловко переделывал на ходу, если что-то забывалось. Парень пошел в ванную, умылся и посмотрел в зеркало над раковиной. Выглядит он, мягко сказать, паршиво, как Томо вообще мог смотреть на него вчера с таким благоговением? – …Никакого Томо, я иду на учебу! – Казуха?       От голоса матери он понял, что не только мысли вслух озвучил, но и закричал слишком громко. Правда, если он и он – один и тот же человек, то пусть к черту из его головы и снов выметается, уже по горло хватило.       Обеспокоенный взгляд женщины студент встречает привычным кивком, мол, нормально все, и садится с ней завтракать. Еще бы от ее любопытных ушей увильнуло столь громкое “признание”. – Кто такой Томо? Никогда не слышала от тебя про него. У тебя новый друг? – Да ну… мам… – Маме нельзя знать с кем общается ее сын? – поддевает совсем без злобы, с мягкой улыбкой. Бэйдоу знает, что младший все равно рано или поздно проболтается, и Казуха тоже это знает.       Разговор прерывает звонок в дверь и настойчивый крик “КАЗУХА-А-А”, а значит, материнский допрос откладывается как минимум до вечера. И слава всем святым, теперь у него есть лишний день на разведку обстановки, которая не ограничится одним только впечатлением от рассказов старшего Камисато за чашкой чая. Географ залпом допивает кофе, бежит в комнату за рюкзаком, собранным еще с вечера, чуть ли не запрыгивает в штаны и батник и за полминуты уже сидит на одной ноге в коридоре, обувает кроссовки. – Ты до скольки сегодня? – мама сначала выглянула в коридор из-за двери, а потом и подошла поближе, чтобы проводить Казуху. – М-м… Хочу с ребятами сегодня в кафе сходить после учебы. Я позвоню тебе, если вдруг.       Они чмокают друг друга в щеки и младший на очередной звонок в дверь резко открывает ее, встречаясь с шаловливыми зелеными глазами друга. Венти машет рукой его матери в знак приветствия, после чего они оба неспешно бредут к университету. – За Люмин зайдем? – Она вроде к допсессии готовится, математику весной завалила, я звонил ей ночью. – Ясно, тогда вдвоем? – Ну, увольте, мы с тобой не господа Ли, которых богатый папочка подвозит на авто до самого университета. – Завидовать плохо. – Я разве завидую? Я выражаю свое искреннее, ничем не замутненное мнение!       Каэдэхара обреченно прикрывает лицо ладонью и фыркает, словно кот. Они живут в двадцати метрах ходьбы от университета, куда их подвозить? Мобильник звенит от звука уведомления, Казуха грешным делом подумал на Сяо, но отправителем оказался Томо.       И лучше бы он этого не отправлял. "Принцесса, доброе утро!" – Да ка… – Казуха встал на месте как вкопанный, рука, держащая мобильный, дрожала от негодования – какая я тебе принцесса?!       Венти сыпется от неконтролируемого смеха, тут же комментируя смс-ку радостным “как точно подмечено!”, за что получает легкий подзатыльник и -очень- злобный взгляд. Телефон снова вибрирует, и ему приходит с десяток сообщений “Бога ради, прости меня, это Йоимия”, и, признаться, он даже готов в это поверить.       Томо бы смелости не хватило.       Сяо к тому моменту уже ждал двоих на пороге вместе с Итэром, все четверо по давней традиции стукнулись кулачками и разбрелись по своим корпусам и аудиториям. Такой простой утренний ритуал помогал им набрать еще капельку сил и с мужеством преодолеть еще один учебный день. Нервы сдали - и они все сдадут. Естественно, расхождение по кабинетам чисто символическое, потому что их личная беседа в фейсбуке цветет и пахнет. Венти "Так кто он? Не у всех подружка пацана норовится назвать его объект воздыхания принцессой" Итэр "Принцесса? Казуха?"

"Вы все не так поняли…"

Сяо "Лишний шаг и я сверну ему шею." Венти "Ну, не надо, дай ему шанс! Вдруг парень и правда хороший. Нашему Казухе хорошего секса точно не помешает, перестанет таким угрюмым ходить вхвхвхвзхывз Сяо "Беги." Итэр "Он на истории, ты в ту аудиторию клялся не заходить лишний раз" Сяо "Пусть готовится."       Казуха отложил телефон, сдержанно прыснув в кулак, и продолжил слушать лекцию про минералы и их прочность, шкалу Мооса и про требования к лабораторной работе. Записывал самое важное в тетрадь, но теперь совершенно не понимал, как относиться к Томо. Просто ждать? Познакомить его с друзьями, чтобы они вынесли вердикт? Посоветоваться с Аято? Географ даже чуть не попался на витании в облаках, повезло, что по концовке вопроса понял его суть и ловко ответил, но душевное состояние совершенно не радовало.       Мобильник снова вибрирует, доканывая и без того тревожного Казуху, но на сообщение “встретимся после четвертой пары у порога?” отвечает в духе Сяо - коротким “ок.”. Голова совершенно не работала после поганого сна и эмоциональных нервотрепок, так что юноша решил всецело посвятить себя деланию вида, что он очень усердно читает лабораторную и пытается в ней разобраться. После географии шла потоковая культурология, где Казуха встретился с Сяо, сверлящим его взглядом. Означало это, естественно, “пальчиком ткни и я наебашу”, но таких планов на Томо у него точно не было. Не нужно ему лишних шрамов добавлять.       С чего у Казухи вообще такое сострадание к нему.       Третья пара близилась к концу.