1. Должен ли я беспокоиться, если мой новый сосед угрожает мне за предложение нянчиться с его ребёнком?
11 апреля 2022 г., 16:13
Шота бросил папку на стол и откинулся назад, уставившись на яркий флуоресцентный свет на потолке, задаваясь вопросом, возможно ли для него умереть здесь и сейчас и вознестись на небеса.
— Ты выглядишь измученным, — прокомментировал Цукаучи с другой стороны стола. Шота в ответ неопределенно хмыкнул, — Тебе следует пойти домой и немного поспать.
Шота покачал головой: — Я в порядке. Пройдёмся по деталям ещё раз.
Цукаучи неуверенно поднял бровь: — Конечно. Деталь номер один: никаких подробностей нет. В этом-то и проблема.
Шота фыркнул: — Я помню эту часть, вот почему я так расстроен. Повтори мелкие детали ещё раз. Ямада утверждает, что обсуждение ваших проблем вслух помогает больше, чем… ох, не бери в голову. Вероятно, он говорил об эмоциональных проблемах.
Цукаучи фыркнул: — Ты же знаешь, что есть психотерапевты, которые специализируются на консультировании про-героев, верно?
Шота устало махнул рукой в воздухе. — Попробовал один раз. Это явно не моё. Я предпочитаю работать, чем и занимаюсь прямо сейчас.
— Хорошо, что ж, может быть, стоит попробовать его идею. — Цукаучи взял первую папку, откашлялся и прочитал из неё. — Две недели назад мы нашли злодея, связанного на углу улицы. Нет никаких доказательств того, кто это сделал или почему, однако у него не было при себе ни денег, ни оружия. Когда его спросили о том, что произошло, он заявил, что заблудился, и я цитирую: "заблудился на дороге жизни". Когда его спросили об этом вчера, он сказал, что не помнит, что он имел в виду.
Цукаучи взял другую папку. — Через два дня после этого инцидента был ограблен банк, но только на небольшую сумму денег. Кассир банка, который дал преступнику деньги, вообще не помнит преступника и утверждает, что в тот день он был дома по болезни. Это явно было неправдой. Когда мы просмотрели записи с камер наблюдения, то обнаружили, что они были отключены на время совершения преступления. Когда мы спросили об этом охранников, они заявили, что не помнят, чтобы когда-либо делали что-то подобное. Один из них утверждает, что он пошёл в книжный магазин, чтобы купить любовный роман во время своей смены, но с тех пор не смог его найти. И снова не было оставлено никаких доказательств того, кто мог это сделать.
Шота фыркнул себе под нос.
— Третий инцидент произошёл неделю назад. Средь бела дня у зоомагазина украли шесть пакетов собачьего корма и несколько поилок. Никаких улик. Девушка, работающая за кассой, утверждает, что примерно во время инцидента в магазин вошёл олень, и она была так удивлена, что, должно быть, пропустила того, кто украл вещи. Только после того, как её коллеги провели инвентаризацию в ту ночь, они поняли, что вещи были украдены. На кадрах с камер наблюдения не видно, чтобы кто-то крал собачий корм, поилку или вообще видел оленя.
Шота ущипнул себя за переносицу. — Причуда, искажающая память?
— Это не объясняет запись с камеры.
— Искажение реальности?
— Может быть. Но я не могу себе представить мелкого преступника с такой причудой.
— Не совсем подходит для героизма, — заметил Шота. — Но идеально подходит для воровства.
— Я запишу это.
— Следующий, — сказал Цукаучи через минуту и взял четвертый файл, — Магазин игр. Все их наборы с шахматами были украдены. Никаких улик, никаких записей с камер наблюдения, работник утверждает, что девятихвостый лис вошёл и обыскал здание, прежде чем прочитать ему плохие стихи. Он был поражен, когда пришёл в себя и обнаружил, что магазин не был разрушен.
Губы Шоты изогнулись в улыбке. — Возможно, нужно спросить всех этих очевидцев, принимали ли они в последнее время ЛСД.
— Может быть, — фыркнул Цукаучи. — Я бы, наверное, наложил в штаны, если бы увидел такое.
— Я тоже, — согласился Шота. — Девятихвостый лис? Читает стихи? Нет уж, спасибо.
— Эй, могло быть и хуже, — Цукаучи взял последнюю папку. — Есть девушка, которая утверждает, что участвовала в боксерском поединке против мужчины в зеленом комбинезоне с оранжевыми гетрами, но когда мужчина ударил её, он ударил её так сильно, что она взлетела на солнце и сгорела насмерть от удара.
— Боже… это ужасно.
— Какая именно часть?
— Определенно гетры.
Цукаучи откинул голову назад и рассмеялся, в то время как Шота вернулся к тому, чтобы смотреть на свет, время от времени моргая, чтобы избавиться от пятен перед глазами. — Есть еще какие-нибудь идеи? — спросил он, как только Цукаучи закончил.
— Нет.
— Чёрт возьми.
Цукаучи встал со стула и начал просматривать другие свои файлы.
— Что ты делаешь?
— Ну, поскольку у нас ничего нет, а ты здесь, то ты можешь помочь мне в некоторых других моих делах.
Шота закатил глаза. — Я не бесплатная рабочая сила, ты же знаешь.
— Конечно, нет, тебе всегда платят за помощь полиции, — Цукаучи бросил стопку папок перед Шотой.
— Да, за разборки с злодеями. А не... — Айзава указал на папки, — заполнение документов за тебя.
— Тебе не нужна бумажная волокита? — невинно спросил Цукаучи. — Хорошо, верни мне эти файлы.
Шота радостно вернул их обратно, и Цукаучи, в свою очередь, вручил ему другую папку. — Что это?
— Ты сказал, что тебе не нужна бумажная волокита. Ну, это дело находится за пределами нашей юрисдикции, но всё равно чертовски интересно. Взгляни, и выскажи своё мнение.
Шота бросил на него подозрительный взгляд, прежде чем открыть файл, просматривая страницу. — Ты хочешь знать моё мнение о… карстовой воронке?
— Эксперты решили, что так оно и было, но я не уверен. — Цукаучи провёл рукой по волосам. — Массивный кратер, появившийся посреди леса, который до этого был геологически абсолютно стабильным?
— Ну, это Япония. Землетрясения случаются.
— В то время в этом районе не было зафиксировано никакой сейсмической активности.
— ...Ладно... — Шота перевернул страницу к отдельному отчёту, в котором подробно описывался лесной пожар, произошедший рядом с воронкой. — А что ты думаешь о лесном пожаре?
— Эксперты не могут найти ничего, что могло бы вызвать пожар. Точно так же, как и то что вызвало воронку, она появилась из ниоткуда.
— Может быть, они были вызваны причудой.
— Конечно. Причуда. В районе, который закрыт для публики.
— Подростки делают глупости.
— Ясно, — вздохнул Цукаучи. — Это было названо нераскрытым делом. Никто не пострадал, и поскольку это так далеко от города, это не важно. Но это сбивает меня с толку.
Шота положил папку на стол. — Это определенно странно, но я не знаю, что тебе сказать.
— Может быть, просто... скажи мне, что я не схожу с ума? Что в этом определенно что-то не так.
Шота оглядел все их папки, полные сумасшедшего дерьма. — Это не так. Мир таков.
Цукаучи фыркнул: — Справедливо.
Шота ещё раз просмотрел файлы, пытаясь найти доказательства, которых там просто не было. — Зачем тебе понадобилось впутывать меня в это дело? — Он застонал.
— Потому что ты попросил что-нибудь для работы.
— Да, хорошо… Я сожалею об этом решении. Я ничего не могу расследовать.
Цукаучи что-то промычал. — Я знаю. Смотри… мы занимаемся этим уже несколько часов. Почему бы тебе не пойти домой, немного отдохнуть и не вернуться завтра? Может быть, то, что нам нужно, это начать всё сначала.
— Я бы с радостью сделал это, если бы знал, что ты собираешься сделать то же самое.
Цукаучи взял свой блокнот. — Я собираюсь проверить базы данных на наличие известных преступников с причудами, подобными тем, которые мы предположили. Тогда я пойду домой.
— Сначала иди домой, — сказал ему Шота. — Мы начнём с этого завтра.
Цукаучи криво улыбнулся ему: — Хорошо.
______________________________
Шота шёл по коридору своего тенистого жилого дома, полуприкрыв глаза, усталость быстро настигала его после долгого рабочего дня. Многоквартирный дом, в котором он жил, был дешёвым, обветшалым и по большей части пустым. Соседей у него было немного, вероятно, потому, что он в тот или иной момент арестовал большинство из них. Он переехал в это дерьмовое место целенаправленно — он был окружён преступниками, и это означало, что он был в идеальном месте для выполнения своей работы. Теневые сделки с наркотиками обычно происходили на “игровой площадке” через дорогу, в здании произошло несколько убийств, и Шота был почти уверен, что пожилая леди, живущая тремя этажами выше него, продавала наркотики, хотя у него не было реальных доказательств. На самом деле он не собирался продолжать в том же духе — ей было примерно 90 лет. Проблема достаточно скоро разрешится сама собой. Люди постоянно въезжали и выезжали из здания. Любимчиками Шоты были люди, которые поняли, что про-герой живёт в том же здании, что и они, запаниковали и снова съехали. Почему? Потому что на них было легче всего найти компромат. Шота, шаркая, подошёл к своей двери и вытащил ключи. Именно ключи. На его двери было четыре замка. По понятной причине. Когда он отпирал второй замок, позади него прошли две фигуры, каждая из которых несла коробки. Новые соседи, подумал Шота. — Шикамару, открой дверь, — сказал усталый голос. — Какой зануда, — ответил другой голос, почему-то более измученный, и Шота быстро настроился на более высокий голос. Он повернулся, чтобы взглянуть на них, и обнаружил, что меньший из двоих, должно быть, ребёнок. Не старше 6 или 7 лет. А другой… был взрослым мужчиной. Нижнюю часть его лица закрывала маска, а серебристые волосы торчали торчком, бросая вызов гравитации. Шота вернулся к отпиранию третьего замка, внимательно прислушиваясь. — Почему мы снова здесь? Это место воняет, — пробормотал Шикамару, ставя свою коробку, чтобы открыть дверь. — Потому что это место далеко от центра. Чем меньше героев, тем лучше, — ответил мужчина, выплевывая слово “герой”, как будто оно вызывало у него отвращение. Дверь открылась, и мужчина толкнул Шикамару в спину: — Давай, заходи внутрь, сопляк. — Да, да, неважно. Я не буду помогать тебе с остальными коробками. — Как хочешь, - вздохнул мужчина и исчез в своей квартире. Шота начал с четвертого замка. Мужчина вышел из квартиры и увидел, что Шота всё ещё стоит там, отпирая свою дверь. Шота кивнул ему. — Ты новичок в городе? — Да. — Он посмотрел на четыре замка на двери Шоты. — Нужно ли мне приобретать больше замков? Шота пожал плечами. — Зависит от того, сколько врагов ты наживёшь. — Хм. Может быть, тогда мне следует это сделать. Шота поднял бровь, но предпочёл проигнорировать подтекст этого заявления. — Я Айзава, а ты? — Какаши. — Приятно познакомиться, Какаши. Ребёнок твой? — А... Ну, я полагаю, теперь да. Теперь? Что это должно было означать? — Мне нужно пойти забрать остальные наши вещи. — Сказал Какаши, а затем бесшумными шагами прошёл мимо Шоты. Шота открыл дверь и в замешательстве вошёл в свою квартиру. Он побрел к себе на кухню, подергивая глазом, когда начал переосмысливать всю ситуацию. Какаши был молод. Моложе, чем Шота поначалу думал. Возраст Шоты — 23 года, но он, вероятно, моложе. Шота, нахмурившись, открыл свой холодильник. Двадцатилетний и шестилетний? Переезжают в это дерьмовое место? В — Шота взглянул на время — 11 часов вечера? Вся эта ситуация выбила его из колеи. Однако он не мог делать поспешных выводов. Возможно, Какаши был двоюродным или старшим братом Шикамару, и нападение злодея объединило их. Это было самое простое объяснение. У Какаши, вероятно, не было много денег, и поэтому ему пришлось переселить их двоих в эту дыру, чтобы он мог продолжать покупать им еду. Шота схватил с полки пакет с желе и закрыл холодильник, услышав, как внутри зазвенели бутылки. Шота долго стоял на своей кухне, перебирая сотни других возможностей объяснить ситуацию, касающуюся его новых соседей. Звук открывающейся со скрипом двери вывел его из задумчивости. — Шикамару, напомни мне починить дверь. Она слишком громкая. Шота не мог расслышать ответ из-за звука снова закрывающейся двери, но он мог слышать какое-то неразборчивое бормотание через гипсокартон. Он с любопытством придвинулся ближе к стене. Шота всегда ненавидел, насколько тонкими были стены в здании. Он ненавидел слышать, как его соседи занимаются "этим" в три часа ночи, он ненавидел слышать, как кто-то гадит, и особенно он ненавидел женщину с попугаем, которая жила через холл от него. Он мог слышать всё, что говорила эта чертова птица, самым запоминающимся был момент, когда она решила петь рождественскую музыку в течение трех часов подряд посреди ночи. Но сейчас? Что ж, тонкие стены были полезны. Шота наклонился и затаил дыхание. — ...Ушинай — наша самая большая проблема прямо сейчас, - говорил Какаши. — Как насчет того, когда ты собираешься меня покормить? Я голоден. Мы не ели два дня. — Я сказал тебе принять таблетку. — Я так и сделал. — Тогда перестань жаловаться. Я накормлю тебя, когда получу деньги. — Что за зануда. После этого больше никаких разговоров не последовало. Шота нахмурился и отошёл от стены, направляясь в свою спальню; завтра ему предстоял долгий день, но... что-то подсказывало ему, что сегодня он не выспится.______________________________
— Доброе утро, — поприветствовал Какаши Шота, стоя за дверью и запирая все замки. Какаши просто хмыкнул и кивнул Шоте, когда он начал устанавливать несколько замков, которые Шота не знал, когда и откуда он их взял. — Я заметил, что Шикамару действительно молод, — сказал Шота. — Если тебе когда-нибудь понадобится, чтобы кто-то присмотрел за ним, пока ты на работе, я всегда могу помочь. Шота ненавидел детей. Но вся ситуация с Какаши и Шикамару беспокоила его, и возможность поговорить с ребенком один на один была идеальным способом получить информацию. — Не думай, что я позволю тебе приблизиться к нему, хоть на секунду, — ответил Какаши абсолютно мягким голосом. Не тот тон, который соответствовал словам, которые он произносил. Его слова были угрозой, но его тон звучал так, как будто ему было скучно. Незаинтересованный. Как будто Шота был едва заметным пятнышком на его радаре. Шота удивленно моргнул. — Прости? Какаши проворчал: — Это не твое дело. Держись подальше от него и от меня. Шота почувствовал, как его желудок сжался от отчаяния при второй вежливо произнесенной угрозе. Какаши выглядел не очень — его стройное тело было скрыто под мешковатой одеждой, а усталое выражение лица выдавало, что он спал ещё меньше, чем Шота, — но он мог сказать, что было что-то еще. Что-то опасное. — Я буду иметь это в виду, — ответил Шота и закончил запирать свой последний замок. Он повернулся и пошёл прочь, направляясь в участок, чтобы помочь Цукаучи расследовать их дело.
