Мой сосед похититель или просто странный?

      Шота сел на холодный металлический стул и бросил скучающий взгляд на преступника перед собой, — Доброе утро.       Преступник, о котором идёт речь, некто Коке Джуничиро, был серийным вором, которого арестовали вчера утром. (Считалось ли это арестом, если его нашли привязанным к потолку участка? Шота не был уверен). Коке не ответил на заявление Шоты, но он хмыкнул и отвернулся от него, и этого было достаточно, чтобы Шота понял, что он слушает.       — Коке-сан, сколько вам лет?       — …       На самом деле Шоте не нужен был ответ; он прочитал досье этого человека, прежде чем войти сюда, но если Коке не ответит даже на этот простой вопрос, у него будут проблемы. И головная боль.       — Я хотел бы спросить вас о том, как именно вы вчера оказались на потолке. Не хотите мне сказать?       Коке фыркнул и покачал головой, пробормотав: — Ты мне не поверишь.       Шота поднял бровь: — Я могу поверить во многое, Коке-сан, но я не могу верить тому о чём не знаю.       Коке нервно теребил пальцы, лицо его покраснело, время от времени он кусал губы. Шота терпеливо ждал ответа. Он знал, что по другую сторону двустороннего стекла позади него Цукаучи наблюдал за допросом. Их зацепка по поводу причуды, искажающей реальность, ни к чему не привела — да, подобная причуда существовала, но, поскольку она принадлежала 10-летней девочке из Перу, они на самом деле не думали, что она имеет к этому какое-то отношение. Последние три дня они находились в режиме ожидания, не имея возможности проследить за делом, где единственной связью было то, что у свидетелей были дико противоречивые воспоминания о том, что произошло на самом деле.       Но затем был найден Коке, и хотя мужчина до сих пор отказывался что-либо говорить, Шота и Цукаучи надеялись, что существует связь между этим человеком и их загадочным делом.       — Я... — Коке застонал и опустил голову на руки, что, как предположил Шота, было смущением. — Меня туда повесил ребёнок.       — Ребёнок? — повторил Шота, стараясь, чтобы его голос не звучал недоверчиво, хотя на самом деле это не сработало.       Коке кивнул. — Ребёнок. — В его голосе звучало унижение.       — Не могли бы вы... — Шота посмотрел в свой блокнот, — описать его?       — Конечно. Ему было лет 5 или 6, тёмные волосы были собраны в конский хвост. Он сказал мне, что я глупый, а потом следующее, что я помню, это как я уже был на потолке полицейского участка.       Шота записал это. — Ладно. Чем ты занимался до появления ребёнка… который связал тебя?       — Я припарковывал свой велосипед.       — Припарковывал свой велосипед? — повторил Шота.       — Ага. — Коке вздохнул и убрал руки от лица, чтобы почесать затылок, наручники звенели, когда он двигался. — Послушай, я ничего не делал.       Шота не ответил. За эти годы он научился не отрицать ничего из того, что преступник сказал во время допроса — если бы он прямо сейчас сказал Коке, что они уже связали его с делом о серийном ограблении, то Коке просто замолчал бы. — Я знаю. Можете ли вы сказать мне, попадали ли вы в какие-либо ситуации, которые могли бы послужить основанием для того, почему ребёнок привязал вас к потолку полицейского участка? Или встречался с кем-нибудь, кто мог бы?       Коке колебался. Бинго.       — Все, что у вас есть, может помочь, — сказал Шота, а затем подождал.       — Я действительно встречался с этим парнем на днях… хм... каштановые волосы, большой шрам на лице, одет в какую-то странную одежду. Сказал, что он заблудился и что мне нужно дать ему денег, иначе он убьёт меня. Я дал ему то, что он хотел, и он не вернулся. Я думал, что на этом всё и закончится.       Шота записал это. — Он назвал вам своё имя?       Коке покачал головой. — Нет.       — Я понимаю. Спасибо. Есть ли что-нибудь ещё, что вы можете мне сказать, либо о ребёнке, либо о человеке, который угрожал вам?       Коке нахмурился. — У этого человека был странный нож. Как, хм… он был ромбовидной формы? Но со странным кольцом на конце ручки.       — Не могли бы вы нарисовать его? — спросил Шота, указывая на свой блокнот.       Коке кивнул, и Шота вырвал листок бумаги из своего блокнота и подвинул его вперёд вместе со своей ручкой. Коке слегка высунул язык, пытаясь нарисовать его, сильно сосредоточившись.       — Вот, это выглядело примерно так. Никогда не видел ничего подобного. — Коке подтолкнул листок вперёд.       Шота забрал ручку с листком и взглянул на рисунок Коке, только чтобы обнаружить, что это было именно то, что он описал. Странный ромбовидный нож с кольцом на конце рукояти. — Спасибо, я займусь этим. — Он собрал свои вещи и встал. — Подождите здесь, скоро придёт другой офицер, чтобы перевести вас в вашу камеру.       Коке обмяк. — Да, хорошо, — сказал он уныло.       Шота вышел из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь. — Всё было правдой?       Цукаучи кивнул и протянул руку. Шота протянул ему рисунок. — Я передам это криминалистам. Они всегда развлекаются с оружием, — прокомментировал Цукаучи, а затем посмотрел на Шоту. — Итак, ещё одна галлюцинация?       — Скорее всего. Шестилетний ребёнок привязывает взрослого мужчину к потолку? Я очень сомневаюсь, что это произошло на самом деле, хотя я бы заплатил, чтобы увидеть это.       Цукаучи фыркнул. — Да, я тоже.       — Кстати, о шестилетках, — начал Шота, когда они направлялись обратно в офис Цукаучи, — я когда-нибудь рассказывал тебе о своих новых соседях?       — Твой новый сосед - шестилетний ребёнок? — Спросил Цукаучи, в его тоне сквозило замешательство, когда он понял, что говорит Шота. — Разве ты не живёшь на Татуине?       — Да, — подтвердил Шота. — А опекуну шестилетнего ребенка — 20 с чем-то лет, который совсем не похож на него и ведёт себя по отношению к нему очень собственнически.       Шаги Цукаучи немного замедлились, и он поднял бровь, глядя на Шоту. — Если это просто твоё предположение, я не думаю, что хочу знать, насколько хуже всё станет.       Шота фыркнул. — Я сказал Какаши - опекуну - что могу присмотреть за ребёнком, если ему когда-нибудь понадобится, и он пригрозил мне. А вчера я подслушал, как он рассказывал парню, как правильно пользоваться ножом. Он мог бы говорить о том, как нарезать еду кубиками, но это звучало так, как будто он учил его, как убить человека.       Цукаучи медленно выдохнул. — Хорошо, это определённо подозрительно. Ты думаешь, он похитил ребёнка?       Шота пожал плечами. — Возможно, но ребёнок, кажется, более или менее доволен тем, что он с ним. Он не сделал ни малейшего движения, чтобы попросить о помощи, и охотно держится довольно близко к Какаши.       — Может он манипулирует им.       — В том-то и дело, что Какаши, похоже, не очень-то любит этого парня. Я видел, как он нёс Шикамару в одной руке и продукты в другой, и он выглядел так, как будто хотел быть где угодно, только не там.       Цукаучи нахмурился. — Может быть, он просто хороший актер? Или он похитил этого ребёнка, понял, что по соседству живёт профессионал, и теперь пытается сохранить видимость, чтобы ты не подумал, что он преступник?       — Может быть. Я занимаюсь этим вопросом. Я бы просто расспросил его напрямую, но я не хочу пугать его и причинять боль ребёнку. Сейчас он выглядит относительно добродушным. — Шота провёл рукой по лицу. — Он просто настораживает. У него этот шрам на глазу, и он ходит бесшумно, как будто его учили этому. Не то поведение, которое можно было бы ожидать от 20-летнего мужчины с ребёнком.       Они вошли в кабинет Цукаучи, и Шота осторожно закрыл за собой дверь, а затем плюхнулся в кресло, которое стало ему странно знакомо за последние несколько недель.       — Приглядывай за ним, — предложил Цукаучи. — Если ты сможешь получить веские доказательства, тогда я смогу добиться, чтобы юрисдикция приступила к делу. Как только это произойдёт, мы сможем допросить Какаши, не подвергая опасности ребёнка.       Шота пробурчал: — Это и был мой план. К сожалению, это означает, что мне нужно следить за ними, что сложно, потому что, — он указал на их загруженность делами, — мы были немного заняты.       Цукаучи фыркнул и сел в свое кресло, — Мы были...       Стук в дверь: — Сэр?       Цукаучи откинул голову назад, застонал, а затем позвал: — Войдите.       Офицер помоложе, примерно того же возраста, что и Шота, открыл дверь: — Мы только что получили ещё одно сообщение о галлюцинациях, подумали, что вы, возможно, захотите узнать.       — Спасибо, — Цукаучи помахал рукой в воздухе и снова встал со стула, глядя на Шоту.       — Ты хочешь, чтобы я провёл допрос?       — Будь моим гостем.       Шота последовал за Цукаучи из кабинета обратно в комнату для допросов. Коке, уже, должно быть, убрали, чтобы освободить место для нового человека. Шоте вручили папку, и он открыл её, обнаружив, что другой офицер уже провел краткий допрос.       Карасу Акеми, 19 лет, женщина, работает в небольшом хозяйственном магазине.       Шота стоял в смотровой площадке и наблюдал, как Цукаучи садится перед девушкой. Она тихо всхлипывала, и Шота был рад, что выдержал последний допрос, потому что не хотел иметь с этим дело. Лучше позволить Цукаучи разобраться с ней.       — Карасу-сан, меня зовут детектив Наомаса Цукаучи. Мне сказали, что у вас может быть для меня информация по делу, которое я расследую. Испытывали ли вы недавно странно яркие галлюцинации?       Она кивнула, икнув.       — Вы можете рассказать мне об этом?       — Я... я была на работе на днях, — всхлипывала она, — И эта собака вошла, и я сначала ничего об этом не подумала. Но потом...       Она зарыдала ещё сильнее. — Я думала, что схожу с ума, пока не увидела новости о том, что нечто подобное происходит с другими людьми. Вы знаете, видеть вещи, которые просто не могли случиться? Потому что собака, она... она заговорила со мной. Он сказал мне погладить его лапы.       Шота опустил лицо в своё оружие захвата и попытался не рассмеяться, когда случайно представил это. Он знал, что не должен смеяться над этим, но тот факт, что у неё был психический срыв из-за этого, из всех вещей, был настолько нелеп, что это было смешно.       — Это, должно быть, было очень неприятно, мисс, — сочувственно сказал Цукаучи. — Вам нужна минутка или вы хотите продолжить отвечать на вопросы?       — Я могу... ик … я могу продолжать.       — Хорошо. Вы заметили, что после этого из магазина что-нибудь пропало?       Она покачала головой. — Нет. Но, честно говоря, я не смотрела. Вам придётся спросить моего менеджера.       — Мы так и сделаем. Есть ли что-нибудь ещё, что вы хотели бы нам рассказать?       Она снова покачала головой. — Нет, больше ничего. Мне жаль, если это было пустой тратой вашего времени, но я просто чувствовала себя так плохо, что не рассказала правду о об этом раньше...       — Вы нам очень помогли, мисс. Спасибо. — Цукаучи улыбнулся ей, а затем встал, чтобы уйти.       Он присоединился к Шоте в смотровой площадке. Шота взял себя в руки. — Значит, мы не знаем, что наш таинственный преступник украл из хозяйственного магазина?       — Нет, я пошлю людей, чтобы узнать это. — промурлыкал Цукаучи, а затем сказал: — Это наша вторая галлюцинация, связанная с животными. Сначала олень, а теперь это.       — Как ты думаешь, есть ли другие люди, у которых были подобные галлюцинации, и они просто не сообщили об этом? — Шота задумался.       — Определенно есть, но если мы объявим об этом, это может просто привести к тому, что кучка наркоманов попытается рассказать нам, что они видели, как Всемогущий был одет в костюм клоуна и танцевал тверк на крыше участка.       Шота фыркнул. — Это был бы забавный отчет.       Губы Цукаучи приподнялись: — Определённо.       Они вышли из комнаты и направились обратно в кабинет Цукаучи, чтобы продолжить работу над делом.

______________________________

      Когда той ночью Шота подошёл к своему многоквартирному дому, он заметил, что в квартире Какаши горит свет, хотя Шота ничего не мог видеть сквозь жалюзи, которые Какаши, должно быть, установил сегодня. Этот человек вечно был в делах. Сначала замки, а теперь жалюзи. Какие ещё вещи он установил?       Он вошёл в здание и поплёлся вверх по лестнице, чтобы добраться до своего места на втором этаже, заметив по пути пыльные собачьи отпечатки на лестнице. Это было странно… в квартиру не пускали собак, потому что хозяин смертельно их боялся — любое другое домашнее животное было приемлемым, только не собаки. Может быть, это был просто бродячий пёс, который забрёл сюда. Скорее всего, к этому времени он уже исчез бы.       Он открыл дверь на свой этаж и сразу же увидел Какаши, идущего в его сторону с большой черной сумкой, перекинутой через плечо. Шота прищурился, глядя на сумку, размер и форма которой были странно идеальны для перевозки детей. Он знал это, потому что около года назад он имел дело с бандой торговцев детьми, которая использовала сумки, точно такие же, как у Какаши сейчас.       Какаши продолжал идти, несмотря на присутствие там Шоты, никак не признавая его присутствия. Он только подтянул сумку повыше на плечо, чтобы она не задевала Шоту, когда он проходил.       — Что в сумке? — спросил Шота, стараясь, чтобы его голос не звучал подозрительно.       — Ничего такого, о чём тебе нужно беспокоиться, — ответил Какаши и исчез вниз по лестнице.       Шота стоял там, уставившись туда, куда только что ушёл Какаши, перевел взгляд между своей уютной квартирой, которая была прямо там, и Какаши, а затем решил, что ему абсолютно точно необходимо позаботиться об этом. Итак, Шота последовал за Какаши. Он последовал за ним на улицу, держась подальше и в тени, чтобы убедиться, что Какаши не заметил, что за ним следят.       Десять минут спустя Какаши вошёл на склад и прошёл по длинным пустым коридорам, пока не добрался до чулана. Шота наблюдал через окна, как Какаши поставил сумку в шкаф, закрыл дверь, а затем покинул здание.       И это всё?       Какаши вытащил эту массивную сумку на десятиминутную прогулку только для того, чтобы положить её в шкаф?       Шоте нужно было выяснить, что было в сумке.       Он приоткрыл окно и проскользнул внутрь, приблизившись к двери шкафа. Его рука легла на ручку и...       Дзынь-Дзынь-Дзынь       Шота вздрогнул и быстро вытащил свой телефон, заставив его замолчать. Чёрт.       На его экране появился пропущенный вызов от Цукаучи. Тьфу, Цукаучи никогда не звонил, если это не было важно. Обеспокоенный Шота нажал кнопку обратного вызова.       — Всё в порядке? — спросил он, как только услышал, что Цукаучи взял трубку.       — Только что ограбили художественные магазин, были задействованы галлюцинации и всё такое. Иди сюда, пока улики свежие. Я пришлю тебе адрес в СМС. — Голос Цукаучи звучал отрывисто, и Шота мог слышать вой сирен на заднем плане.       Шота выругался себе под нос и развернулся, уже спеша покинуть здание. Звонок оборвался, и его телефон загудел с текстовым сообщением, местоположение было примерно в двух кварталах отсюда.

______________________________

      — Я как будто парил, — сказал Сай, владелец художественного магазина.       Шота нахмурился, прочитав отчёт. — Как будто парил?       Сай пожал плечами. — Я не уверен, как ещё тебе это объяснить. Я просто… проплывал. Прямо через магазин.       — Как воздушный шарик? — спросил Цукаучи.       — Точь-в-точь как воздушный шарик, — подтвердил Сай, щелкнув пальцами. — Просто как бы дрейфовал вокруг, по крайней мере, несколько минут. За исключением того, что я боюсь высоты, так что это были ужасные несколько минут. Я всё время думал, что упаду и разобью голову об одну из полок.       — Было ли что-нибудь украдено из магазина? — спросил Шота.       — Ага, — Сай повернулся и указал на полку, которая была пуста, теперь, когда Шота заметил это. — Все мои чернила. Я заметил это почти сразу, как только вышел из того состояния. Это довольно сложно не заметить, когда ты теряешь целую полку товара, пока вселенная играла с твоим телом.       — И тогда вы позвонили в полицию? — спросил Цукаучи.       — Конечно, — Сай провёл рукой по волосам, и Шота заметил, что мужчина слегка вспотел. — Я не знаю, кто, чёрт возьми, решил ограбить художественный магазин, но я хочу компенсацию за все чернила, которые я потерял. Это был хороший материал, настоящие традиционные чернила, используемые для рисования и каллиграфии.       — Традиционные чернила? — эхом отозвался Цукаучи. — Сначала зоомагазин, потом хозяйственный , а теперь чернила? Что вообще собирается делать этот парень со всем этим барахлом?       Шота ущипнул себя за переносицу. — Я тоже пытаюсь понять это. Может быть, он ремонтирует свой дом или что-то в этом роде. Или, может быть, мы просто ищем барахольщика.       — Пффф, я бы хотел его увидеть. — Цукаучи вздохнул, а затем отмахнулся от Сая, прежде чем серьёзно посмотреть на Шоту. — Криминалисты прочесали это место, пока ты был в пути. И снова ничего. Кем бы ни был наш таинственный преступник, он хорошо заметает следы.       Шота обдумал это. — Может быть, нам следует изучить причуду, которая может изменять окружение в небольших масштабах? Или стоит расширить наши поиски до галлюциногенных причуд?       Цукаучи кивнул. — Хорошая идея.       Шота провёл пальцами по краю своего оружия захвата. — Я ещё нужен тебе здесь?       Цукаучи нахмурился. — Ты был чем-то занят, когда я позвонил тебе?       — Я следил за своим соседом. У него была странная сумка, и он положил её в шкаф на складе. Я как раз собирался проверить его, когда ты позвонил.       — Тогда иди и проверь его. Скорее всего, мы всё равно ничего здесь не найдём.       Шота кивнул и передал Цукаучи блокнот, который он держал в руках, а затем оставил художественный магазин и полицейские сирены позади.

______________________________

      Когда Шота вернулся на склад, сумка уже исчезла.