Начать сначала

Pov. Джастин В комнате было пусто и веяло прохладой. Уже около часа мне не удавалось заснуть, поэтому я бродил по спальне и фокусировался на окружающих меня предметах, будь то книга по психологии, измятый после церемонии костюм на диване или журчащий аквариум, который мне зачем-то недавно подарили. Вернувшись из дома Селены я то и дело непроизвольно пытался восстановить в своей памяти отрывки из прошлого, которые могли хоть как-то дать ответы на мучавшие меня вопросы. Я был несказанно рад, что являюсь отцом. Только вот вдобавок к этому ощущению шло разочарование в той, которую я продолжал любить и боготворить не смотря ни на что. Больно было и раньше, ведь Селена отталкивала меня каждый грёбаный раз: тем вечером, когда на её пороге возник другой, или когда она, отвергая мою помощь, чуть не погибла из-за стремительных родов… И даже потом, спустя время, когда единственным моим желанием было лишь знать, что у неё всё хорошо — она продолжала отстраняться. Но ничто из этого не ранило настолько сильно, как тот факт, что Селена 3 года скрывала от меня дочь, словно я был совершенно посторонним для неё человеком. Семья всегда имела огромное значение для меня, потому что в детстве я прошёл через всё то, через что проходит ребёнок, лишённый одного из родителей. Мне не хватало внимания отца, его поддержки и роли в моей жизни. А теперь я сам стал человеком, упустившим первую улыбку Эмори, радость от её первых шагов и попыток выговорить слова. Теперь мне уже никогда не узнать, какими могли быть эти 3 года рядом с ней. Но зато я отлично помню, как все сложилось на самом деле. Одиночество разъедало меня до такой степени, что этим пользовались мои так называемые друзья, «лечившие» меня таблетками, которые они таскали всюду с собой. Это продолжалось ровно до тех пор, пока однажды домработница не нашла меня в гостинной в шаге от смерти. Передозировка. Скутер, узнав о моём состоянии, отменил ближайшие концерты тура, но уже спустя неделю нагрузил работой, чтобы я «лучше мог забыться» в ней. Один город, второй, страна, материк. Я постоянно видел счастливые лица, для которых мои жизнь, творчество и успех что-то значили…поэтому не мог подвести их, хотя чувствовал себя внутри абсолютно разбитым. Достигнутые мной цели в работе не принесли желаемого результата, и я по прежнему ощущал одиночество…а потом в конце концов смирился. Да, я пришёл к тому, что всё заслужил, и теперь это обратная сторона моего существования. Эмори. Кажется благодаря ей теперь всё приобрело смысл и значение. Иду мимо кофейного стола, сцепливая на ходу руки у себя на затылке, и падаю назад на кровать. Уставившись в потолок, понимаю, что на душе отчего-то становится легче и вдруг улыбаюсь. Ведь как бы там не было, меня наполняло чувство, что жизнь навсегда изменилась в лучшую сторону. Отцовство — это то, о чём я всегда думал и мечтал. _________________ Pov. Селена Сезонный медосмотр в детской поликлинике, кажется, окончательно вымотал и меня, и Эмори. Поэтому нам нетерпелось скорее вернуться домой, особенно учитывая, что Мэнди с утра грозилась приготовить домашнюю пастилу, которую мы с дочерью просто обожали. Уже на подъезде к дому замечаю, как Эмори тянет ручки к окну в машине, требуя незамедлительно освободить её из плена ремней безопасности. Освободив, беру её на руки, но получаю в ответ участившееся «сама» и тогда вижу, как она заливисто смеётся, нарезая своими маленькими ножками круги на траве. Выросла. Показав Эмори, как правильно стучать в дверь, перед тем как войти, всё же поднимаю ребёнка на руки и захожу в дом, но тут же замираю от увиденного. Сотни разноцветных воздушных шаров закрывали собой не только пол и потолок — они были повсюду, а на столах не было места из-за пакетов с мягкими игрушками. Не успела я отреагировать, как дочь тут же начала вновь вырываться у меня из рук, требуя пустить её к этому празднику детской мечты. Пока Эмори гоняла по всему дому шарики, со стороны гостинной показались Джастин и Мэнди, последняя, наблюдая за внучкой, улыбалась чуть ли не до ушей. — Что это такое? — поочерёдно прожигаю взглядом обоих в ожидании хоть каких-либо объяснений. — Не смотри на меня так. Это всё он сюда притащил, — сказала Мэнди, выходя из-под прицела моего внезапного негодования, а потом направилась к внучке помочь окрыть пакеты с подарками. — Джастин? — скрещиваю руки и подхожу к нему ближе. — Что тут непонятного? Я решил порадовать её таким образом, — он был чересчур спокойным и расслабленным, а потом дотронулся до моего плеча, показывая на картину перед нами, — Смотри. — Кто это такая? Коровка, да? Как она делает? — Мэнди заигрывала с малышкой, видя как та приходит в восторг от каждой новой игрушки. — Мммуу, — Эмори поднесла два указательных пальца к голове, показывая, что у неё тоже есть рожки и засмеялась. — Это мило, но мы стараемся её не баловать так сильно. Понимаешь? — поворачиваюсь к Джастину и ещё до его ответа осознаю, что он со мной несогласен. — Я хочу её баловать. Для меня это мелочь, а для Эмори… — он вдруг сделал паузу, а потом встретился со мной глазами и сказал, — Послушай, я хочу видеть свою дочь как можно чаще. — Даже не знаю, Джастин. Она ещё маленькая и не знакома с тобой, — его пронизывающий взгляд почему то вызывал во мне внутренюю неловкость, но моя настойчивость была лидером. — Это можно легко исправить. — Нужно время…эй, — не успела я закончить мысль, как он сдвинулся с места, присоединяясь к Мэнди и Эмори. На мгновение меня словно парализовало, потому что видеть, как Джастин знакомится со своим ребёнком, оказалось для меня чем-то таким, к чему я была не готова. Навязчивые страхи перед неизвестностью тормошили меня, словно ту коровку в ручках у Эмори. — Привеет, я — Джастин. А тебя зовут Эмори? — он присел на корточки и сразу приковал к себе всё её внимание. Малышка отпустила игрушку, принимаясь разглядывать татуировки на его шее, чем видимо обезоружила всех присутствующих в комнате, — Тебе нравится? А вот я хотел бы себе такие же милые хвостики, как у тебя, — Эмори вела себя так, словно уже давно знала его. Закончив с «рисунками» на теле, она приступила к волосам, отчего Бибер расплылся в улыбке, — «Да, Джастин, я помогу тебе с этим», — сказал он детским голосом вместо неё, а потом пощекотал ребёнка. — Дзастин, — Эмори засмеялась, не отрываясь от изучения нового интересного «объекта». — Что, милая? — она раскинула ручки в сторону, чтобы её подняли, но вместо этого Джастин закрутил её в воздухе…словно маленький самолётик.* Я не выдержала и вышла на улицу, а Мэнди видимо поняла моё состояние, поэтому через пару минут вышла следом. — Что случилось? — мама нашла меня, сидящей на лавочке с, наверняка, опухшим от ветра и слёз лицом. — Ничего. Просто… — смотрю куда-то вдаль, вспоминая о той семье в коридоре больницы, — Думала, что Эмори будет не готова к встрече с ним, но…мам, это я не готова видеть его с дочерью, словно и не было этих 3 лет, — горло неприятно раздирало, намекая о новой волне подступающей тревожности. — Селена, ты же знаешь, что я всегда на твоей стороне, и у меня нет причин хорошо относиться к Джастину, — посмотрев ей в глаза, киваю головой в знак согласия, — Но подумай о дочери. Поставь себя на его место…- она накрыла ладонями мои руки и продолжила, — Сейчас не время думать о себе. Им нужно наверстать упущенное, поэтому наберись терпения. Всё будет хорошо. Эмори у тебя никто не отнимет, — мама всегда знала, что мне нужно услышать. Я обняла её и на родном плече ощутила, как мне становится легче. Немного поговорив по душам, мы вернулись обратно в дом и застали Джастина на софе, с зевающей малышкой на руках. Увидев нас, он жестами изобразил, что ему нужна помощь. — Она хочет спать, куда мне её уложить? — прошептал Джастин и вскоре проследовал за Мэнди в детскую, чтобы впервые увидеть, как заснёт его кроха. Когда он вернулся, то я предложила ему вновь поговорить за чашкой чая с пастилой, которую мама всё-таки успела приготовить. Он был в каком-то новом, непривычном для меня настроении. Казалось, что время, проведённое с Эмори его и радует, и в то же время огорчает. Я чувствовала вину. — Ты можешь приходить, когда захочешь, только предупреждай заранее, чтобы нам не приходилось перетягивать внимание ребёнка, как одеяло, — сказала я, наблюдая за тем, как Джастин проводил указательным пальцем по ручке чашки и всё ещё не сделал из неё ни одного глотка. — Благодарю. — Кажется ты ей нравишься. А ведь знаешь, она не ко всем так быстро привыкает, — я улыбаюсь, но встречаю в ответ всё того же отстранённого человека, взгляд которого не задерживается на мне больше, чем на секунду. — Да, ощущение, что она была всегда в моей жизни, — Бибер закинул голову назад, набирая побольше воздуха, — только это — лишь ощущение, — он встал из-за стола, намереваясь уходить. — Подожди, есть кое что, о чём ты не знаешь, — Джастин остановился и удивлённо посмотрел на меня. — Что-то ещё? Класс. — Давай прогуляемся где-нибудь. Я считаю, что для этой темы нужна более нейтральная территория. Мы отправились на моей машине в Echo Park, расположеный в центре Лос-Анджелеса, где к вечеру становилось меньше людей, а обильная растительность парка позволяла найти наиболее уединённое место. Не смотря на то, что каждая вторая лавочка пустовала, мы выбрали место на берегу озера, устроившись прямо на газоне. — Итак, какие ещё подарки судьбы мне приподнесет эта неделя? — иронично отметил Джастин, поворачиваясь лицом ко мне. — Не язви, пожалуйста. Это правда важно, — он вскинул руками, изображая, что умолкает в ожидании моих слов. И я не стала долго тянуть с признанием, которое бы давно вырвалось наружу, если б не мои старательные попытки его удержать. — Я не была уверена в твоём отцовстве, потому что после банкета приняла таблетку, предотвращающую случайную беременность. Едва не сделав аборт, если бы не мама и ты тогда… я почувствовала огромную благодарность, Джастин. И ты был таким счастливым…поэтому я так и не решилась сказать, что ребёнок, которого ты с таким нетерпением ждал, может быть вовсе не твоим… — он слушал меня, не перебивая, но отчего-то казалось, что Джастин не был вовлечён в этот разговор, — Твоя ситуация с женой и разделом имущества, а так же карьерой, которой ты хотел пожертвовать, сам не зная ради чего… И тут Абель предлагает мне уехать, чтобы разом решить все наши проблемы...Я согласилась, следуя всем условиям, которые были мне озвучены, — профиль его лица становился всё более задумчивым, хотя и в то же время сохранялось привычное безразличие, — И всё получилось: ты наладил отношения с Хейли, твоя карьера вернулась в прежнее русло, а я вскоре должна была родить и начать всё с чистого листа. Но появление Эмори внесло коррективы во все планы. — Красивый закат, — Джастин смотрел на небо и вдруг слегка улыбнулся. — Ты что игнорируешь меня?! — я не выдержала, потому как устала терпеть в свой адрес его равнодушие, — Я наконец-то набралась смелости всё объяснить, но тебе на это плевать. — А тебе? — Джастин резко повернулся в мою сторону и уже с этого момента он владел ситуацией от и до, — Теперь тебя мучает совесть и хочется излить мне душу? Но разве тебе не было наплевать на мои чувства, мое мнение тогда? Единственное о чём я просил, умолял постоянно — доверяй мне. Но ты не стала. Всё решила. Всё сделала в одиночку. — Я хотела… — …для меня лучшего? — он иронично усмехнулся, прежде чем продолжить, — Селена, я попрощался бы со своей карьерой, браком, репутацией и деньгами только чтобы остаться рядом с тобой и ребёнком. Даже если он не мой. — Прости… — чувствую, как по щеке стекает капля, возникшая ни от куда. Это очередная предательская слеза, собиралась представить меня в уязвимом положении или может всё-таки дождь? — Знаешь к чему привела твоя игра с человеческими судьбами? Уверен, ты не хочешь этого слышать. Но раз сегодня вечер правды, — я была готова принять всё, что он скажет, чувствуя дрожь в руках, вызванную его энергетикой в тот момент, — Наши отношения с Хейли были обречены на провал, и карьера, о которой ты так беспокоилась, уже давно не стоит у меня на первом месте. Музыка, возникающая из боли живого человека, не является для меня поводом для гордости. И твой поступок осчастливил скорее не меня, а продюсеров, которые отмыли очередные деньги, — я не могла ему возразить, потому что до сих пор не знала, какими были для него прошедшие 3 года, — Много ли ты сама получила, спрятав от меня дочь? Я как дурак искал встречи с тобой, пока ты металась из одного штата в другой, не позволяя нашему ребёнку жить нормальной жизнью… Я не знаю, как складывалась твоя личная жизнь всё это время, но судя по тому, что твоего «спутника» едва не посадили за насилие… — Подожди. Я ведь не говорила тебе ничего... — отвернувшись, вновь почувствовала стекающие по щеке капли непонятной для меня субстанции. Теперь их было две. — Вот именно. Ничего не говорила. Как и прежде, — он ловко поймал мой растерянный взгляд и уголок его губ едва заметно приподнялся, — Ну, что ты смотришь. В участке, куда его притащили, работает мой давний друг. Если бы не он, то скорее всего я и не узнал бы никогда. Ведь так? — он видел, как я смущалась и поэтому, как мне показалось, снова сфокусировался на закате перед собой. — Прости меня, Джастин. Я бы очень хотела вернуться назад и всё исправить, — количество стекающих на моём лице мокрых дорожек возрастало и стало понятно, что сейчас начнется дождь. — И что бы ты сделала? Не пошла бы на банкет? — Джастин выставил перед собой ладонь, догадавшись об ухудшении погоды. — Нет. Я бы не лишила дорогих мне людей, возможности видеться. Хлынул дождь, но никто из нас не посмел сдвинуться с места. Джастин наконец-то смотрел на меня с той нежностью, которую я так ценила в нём. Даже не знаю сколько мы безмолвно продолжали сидеть, наблюдая, как дождь превращает двух людей в нечто мокрое и забавное, но при этом прекрасное. Он смывал с нас остатки обид, стекающих вниз к озеру, оставляя на суд друг другу лишь душу человека такой, какая она есть. Джастин зажмурился от количества воды, трансформирующейся в целые водопады на его одежде, а я вдруг засмеялась, глядя на эту реакцию. — Ты проиграл, — не унималась я, показывая пальцем прямо у него перед носом и вскоре пожалела об этом. — Разве я? — Джастин наклонился ко мне настолько близко, что мне пришлось откинуться назад почти до земли, но прежде чем это случилось он запустил одну руку мне за спину, а другой притянул за затылок к своим губам. Не знаю, как описать словами то чувство, когда в плену крепких рук любимого человека, ты вдруг понимаешь, что прощён. Счастье? Эйфория? Радость? Любовь? Кажется всё смешалось в тот момент, когда я поняла, что ни с кем и никогда подобного не испытывала. Я столько раз ранила его, а он целовал меня так трепетно, словно даже его губы могли хоть как-то навредить. Не оставаясь более безучастными, мои руки обхватили эту красивую шею, поднимаясь к завьюченным от воды кудрям. От наслаждения я взъерошила волосы Джастина, а тот в моменте победно улыбнулся. Оказавшись сейчас в другом месте и при других обстоятельствах, мы навряд ли бы ограничились одними лишь поцелуями, но усиливающийся ливень и риск притащить домой простуду, вынудили нас оторваться друг от друга. — Это значит, что я прощена? — не расцепляя своих рук на шее Джастина, всматриваюсь в эти вожделеющие глаза, а потом чувствую тёплое касание его свободной руки на моей щеке. — Это значит, что я люблю тебя.