Солнце Империи Альстроиц

      Каена грубо, но точно приземлилась в чьи-то руки. Раскрыла глаза и тут же посмотрела на спасителя. Улыбка тут же растянулась и сверкнула. Глаза заслезились, передавая невероятную радость. Солнце тут же кинулась и обвила руками плечи, крепко сжимая.       — Иоанн, — прошептала, закапываясь в его шее носом. — Ты все же успел, — хихикнула.       — Было непросто, — улыбнулся.       Парень был незнакомым для всех, кроме нее. В меру высокий, чуть худоват. У него были короткие волосы на затылке, но с центрального пробора пряди спускались даже ниже скул. Черные, будто не принимающие солнечного света, локоны, иногда непослушно и слабо завиваясь. Низкие и густые брови, идеально подчеркивающие светло-серые глаза. Веки чуть покрасневшие, будто он плакал, но это очень сомнительно. Черная водолазка, того же цвета перчатки, штаны и сапоги. На плечах белая накидка из жесткого материала, держащего воротник поднятым. Он развернулся и пошел к воротам. За ними стояли пара лошадей.       — Слезать будешь? — с усмешкой спросил, уже будучи у коня.       — Не хочу, — лишь крепче обняла. — Франциск мертв, так что, казнить меня не станут, — вздохнула.       — Тебе все равно лучше уйти. Сейчас, пока нет нового императора, в стране будет нестабильно. Церковь может начать искать тебя.       — Ты же Иерофант, разве ты не можешь меня защитить? — грустно.       — Ты же знаешь, что в наши дни Иерофант не имеет никакого отношения к церкви. Сейчас всем правит Жрица. Хиса, — поджал губы.       — Зачем ей это? — буркнула.       — Хиса желает вернуть Гаданею, — отлепил все же Солнце от себя и посадил на лошадь. — У них был уговор с Франицском, он должен был спровоцировать войну, — не отпускал ладоней и сморел снизу вверх, — Затем, Сантено бы пала. Империи снова объединились в Гаданею, — вздохнул и пошел к своему коню, ловко запрыгнул.       — Разве мало причин войну начать? — удивилась. — Почему они хотели сделать это через меня? — искренне не понимала.       — Ты позабыла, что Гаданея была местом, где правили все арканы? — усмехнулся. — Это место абсолютной власти карты. — Люди бы поверили в искренность Солнца, зло Дьявола, ты же видела, что произошло, — вздохнул и стал ускоряться.       — За что они его так не любят, — шикнула.       — Дьявола-то? — улыбнулся. — Нынешний Дьявол ленивый и совсем неопасный. Но церковь помнит других. Та же Атисия, — двузначно улыбнулся.       — Я не понимаю! — возмутилась. — Столько слов и слухов вокруг нее, но никто толком не говорит! — стала ныть, закидывая голову назад.       — А что о ней говорить? — обернулся и рассмеялся. — Атисия была злейшей и самой жестокой девушкой за всю, наверное, историю.       — Как так? — вытянулась.       — Атисия родилась задолго до нынешнего Дьявола, тоже еще в Гаданее. И она, как ты и Ровенский, с рождения была одарена арканом. И ее аркан был Дъявол, — вздохнул.       — Что должен сделать ребенок еще в утробе, чтобы уже при рождении встретить такое проклятье? — уставилась.       — Я бы не сказал, что она считала это проклятьем. Атисия считала себя крайне везучей, она радовалась аркану. Ее семья были довольно добрыми и честными людьми, и никто не понимал, как так вышло. Атисия любила войны. Она обожала запах и вкус крови. Всегда бросалась первой в бой, быстро дослужилась до генерала. Только Гаданея уже толком ни с кем не воевала, и она пропала на какое-то время. Тогда родился Дамиан, молодой и щедрый граф, любимец народа. Красивый, галантный. И на его веку началась гражданская война в Сапре.       — Та самая Ноябрьская война? — удивилась.       — Да, — улыбнулся. — Атисия подняла людей, обвиняя арканы в несовершенстве, будто они все перевернутые. Она врала всем и всегда. Я не знаю, сказала ли она правду хоть раз в жизни, — огляделся по сторонам. — Тогда еще жил парень по имени Самсон. У него было три аркана.       — Три?! — воскликнула.       — Да. Суд, Отшельник и Башня.       — Это что за человек такой, как можно их совмещать? — поморщилась.       — Не столь важно, — усмехнулся. — Столь великого человека стерли из истории, потому что именно он предупреждал, что если убить Дьявола, ты сам им станешь. Это единственная карта, передающаяся и таким путем.       — И чем это плохо? — нахмурилась.       — Никто не любит Дьявола, — хихикнул. — А если серьезно, то чем дольше живешь, тем больше опыта, ты набираешь эмоции, качества, меняешься. Дьяволы также известны тем, что могли обладать более, чем один арканом. Жрицы всегда мечтали сделать так, чтобы этой карты больше не существовало. Бог выше Дьявола, а пока Дьявол существует — все на равных. Дьявол, не выполняющий роль Дьявола — сплошная головная боль для церкви, ведь внимание к остальным арканам становится куда пристальнее. Все очень запутано. Поэтому и есть система, что Солнце должно убить Дьявола, тем самым восхвалить культ, спасти мир, а затем мирно умереть.       — Бред, — хмыкнула. — Но герцог любит Атисию, — задумалась. — А она ведь была…       — Любит? — удивился.       — Он сам сказал, что она его единственная любовь, — не поняла такой реакции и уставилась на друга.       — Надо же, — рассмеялся. — Он стал одной из многих жертв церкви. Сияющее Солнце, несущее победу за победой народу Гаданеи. Он принес лучшие времена славы для культа. Красивый, добрый, умный, вежливый, с излишним чувством справедливости, — вспоминал, смотря в утреннее небо. — Атисия была ему идеальным Дьяволом. Всегда вставляла палки в колеса, хоронила все достижения.

***

      — У-у, — проплела девушка, смотря вдаль поля битвы. — Что-то интересненькое, — ухмыльнулась.       Она была одета в темное, совсем не пышное платье. Длинные рукава, но открытые плечи. Золотое колье на ключицах, руки в дорогих перчатках, а в них меч. На лезвии собиралась густая кровь, иногда медленно падая на землю. Бордовые волнистые волосы иной раз поддавались ветру, но чаще прибивались к спине хозяйки. Янтарные глаза отливали закатным солнцем, но и дикостью. Девушка слабо прищурилась. Вокруг куча трупов, и обстановка явно не для леди. Она закинула меч на плечо, медленно направляясь к объекту интереса.       Им оказался военный, только прибывший на место битвы. Он спрыгнул с коня и кинулся кому-то помогать, что-то шепча. Видимо, друг. Он выглядел необычно. Короткая стиржка, светлые интересного пыльного тона волосы. Кончики чуть завивались, и он был похож на беспомощного барашка. Легкая темная броня, чистый меч.       — Ты кто? — спросила, не подходя сильно близко и привлекая его внимание.       Мужчина обернулся и нахмурился. Поднялся и схватился за ножны.       — О, погоди, — улыбнулась и обошла в полкруга. — Ты ведь… Граф Гастингс, я права? Во всей империи не сыщешь такой смешной прически и наивности, — хихикнула.       — Ты… Атисия Сассецкая, — прошипел.       — Уже Ровенская, — надула губы. — Я переняла титул, — мило улыбнулась.       — Чего ты хочешь? — не сводил глаз.       — Скажи, — вставила меч в землю и села на труп его друга. — Ты ведь Солнце, да? — прищурилась. — Хочешь убить меня? — как-то скучающе.       — Весь мир желал бы этого, — сжал кулак.       — А что насчет… — поднялась и медленно, словно лиса подошла и, наступив на другое тело, а также встав на носочки, потняулась к его лицу, мягко положив ладонь на щеку. — Поужинать? — гораздо тише и низким голосом.       — К чему мне обедать с ведьмой? — хотел достать меч, но девушка накрыла его руку, останавливая.       — Грубый, — хмыкнула. — Ты не думал отрастить волосы? Тебе бы пошло, — пропускала его локоны скозь окровавленные перчатки, немного окрашивая их. — Слушай, — задумалась.       Граф резко почувствовал, как перед глазами все поплыло. Ноги подкосились. Почувствовалась жгучая боль с задней стороны колен. Мужчина упал на других, попытался встать, но ничего не получалось. Хотел вытащить меч, но его не было, куда-то исчез. Послышался тихий лязг. Лезвие оказалось у горло. Такое чистое и полированное, верно, его. Девушка ловко уселась на его бедра, не двигая мечом и на сантиметр, продолжая угрожать.       — Что так смотришь? — рассмеялась. — Боже, и ты-то тот хваленный генерал? — прикрыла губы свободной ладонью и хохотала. — Почему все Солнца всегда такие глупые и наивные, — мечтательно вздохнула. — Знаешь, сколько я таки уже перебила? — с восторгом уставилась.       — Слезь с меня, — постарался ударить ее несильно, чтобы сбить.       Однако, пара резких движений, что Дамиан и подумать ничего не успел, как жгучая боль снова настигла. С невероятной скоростью, она прибила его ладони одну к другой, и те к земле, вводя меч глубже и глуюже в землю, а значит, и в его ладони. Видно, что он хотел кричать и шипеть, но держался стойко. Хотя, не соврать, на веке выступила еле заметная слезинка.       — Прелесть какая, — уловила этот момент и потянулась. Крайне нежно подобрала капельку и поднесла к губам, облизывая, предварительно стянув перчатку. — Так сладко, словно вино Ровенны, — смутилась. — Может, будем любовниками? — склонилась к его лицу, не спуская глаз.       — Умри, — прошипел, явно борясь с болью.       — Остро, — прищурилась и слегка повернула голову. Пальцами провела по губам. — Слушай, а мне казалось, ты женат? — резко задумалась.       — Ты больная, — процедил.       — Да замолчи ты, тебя совсем не красят эти оскорбления, — фыркнула и достала кинжал из-за пазухи, Только собиралась приставить к горлу, как отвлеклась. — М? — подняла глаза в сторону, откуда слышались множественные голоса. — Так у тебя тут подкрепление, — как-то нездорово улыбнулась. — Чудесный подарок, ты лучший, — быстро чмокнула в губы. — Подожди здесь, пожалуйста, — пробежалась пальцами от шем к торсу и ловко встала. Вынула свой меч из земли и пошла к источнику звука.       Дамиан недолго проследил за ней, после чего задрал голову, чтобы увидеть свои руки. Пальцы уже синели, он их даже не чувствовал. Но надо было. Граф стал поднимать их. Появился оскал, выступил пот на лбу. Меч медленно выходил, но вытаскивать его опасно. Конец был в трупе, уже не первой свежести, в земле, если он войдет обратно в ладонь, чтобы вынуть, Дамиан точно останется без рук. Но какая сейчас разница, он резко вынул оружие, тут же скорчившись. Послышались крики и лязги. Гастингс не мог подняться, ведь она прорезала ему связки на коленях. Хотя, все еще оставалось секретом, как она так быстро орудовала мечом. С другой стороны, ее бы давно убили, не будь она сильной воительницей.