Отшельник

Натягивая тетиву, парень мысленно проводит линию от своего плеча к мишени и выпускает длинную стрелу с острым наконечником. Та угождает во второй концентрический круг от центра. Тишина вокруг, нарушаемая редкими криками ворон, наполняет сердце спокойствием и привычной хандрой. - Хочешь выпить кофе с нами? – доносится голос Джулиетт, стоящей на открытой веранде большого дома. - Я уже ухожу, - складывая стрелы в футляр, перебрасывает лук в другую руку, поудобнее взявшись за рукоятку. Ботинки быстро покрываются росой из-за ползущего отовсюду тумана, когда он пересекает тёмно-зелёный газон. Свежесть пробирается в лёгкие, и он с мрачным видом подходит к ребятам. На каменной лестнице сидит Тэхён с сигаретой и книгой, зажатой между коленями. Он смотрит на Пака, но думает о своём и, когда тот останавливается рядом, выдаёт: - Вчера в галерее обнаружили подделку одной картины, - все уже хорошо познакомились с привычкой Тэхёна забываться и начинать вслух монологи на интересующую его в данный момент тему, потому в большинстве случаев участливо слушали и, если повезёт, вставляли слово. – Точнее, не подделку, а замену. Не то полотно провисело в одном из залов почти две недели, но я бродил в свободное время и заметил этот стыд, - говорит парень, несмотря на то, что «свободное время» у него имеется постоянно. – Может, я не прав, но отличить Доре от Рембрандта способен даже идиот, - чуть наклонившись, рассуждает Ким. Джулиетт, с прищуром глядя на него, кивает: - Да, ты не прав, - она поворачивается к Паку, оглядывая его внешний вид. Он как всегда в чересчур строгой одежде для подобного рода занятия, но, если ему действительно так привычно, это даже добавляет его образу привлекательности. – Чем будешь заниматься? – спрашивает девушка, заставляя Тэхёна тоже вопросительно поднять глаза. - У меня есть дела в центре, - услышав ответ, они одинаково улыбнулись, слегка опустив уголки губ. Вот, что делает с людьми постоянное нахождение друг с другом. Решение жить вдвоём пришло к ним внезапно. Объясняя это тем, что Джулиетт удобно добираться на работу из дома, который давным-давно купили родители Тэхёна, не работающего нигде вовсе. Они и Пака пытались соблазнить комнатой на первом этаже, но тот предпочёл свое собственное жилище. Он часто приезжает к ним провести вместе время, поужинать или воспользоваться большой территорией, где можно тренироваться с луком хоть целый день. Чимин никогда напрямую не спрашивал, да и ему не было так интересно, но иногда ему кажется, что отношения Джулиетт и Тэхёна вышли за рамки дружбы. Глядя на Кима, умирающего от любопытства, но знающего их негласное правило не лезть с расспросами, парень решает поделиться: - Поеду на свободную лекцию по метафизике. Тэхён как раз глубоко затянулся, а, услышав это, поперхнулся дымом. - Куда-куда? – продолжая кашлять, поражённо спрашивает он. Отвечать не хочется, потому Чимин, на прощание махнув Джулиетт, выходит за ворота. Сегодня погода не отличается от нескольких предыдущих дней, погружая Париж в туманную полудрёму. Слова о лекции по метафизике не были ложью, но и правдой их не назовёшь. У Пака действительно есть мысль посетить её ради общего развития, но сегодня хочется поехать домой и уснуть, невзирая на то, что часы ещё не пробили полдень. Позволяя невесомому дуновению ветра играть с тёмно-коричневыми волосами, парень идёт по тротуару широким шагом и ни о чём не думает. С годами он научился ни о чём не думать, ведь иначе сойдёт с ума. Если бы существовала такая наука, у Чимина была бы учёная степень. Жаль, что дома эта фишка никогда не срабатывает. Остановив проезжающее такси, он садится в машину и называет свой адрес. Улицы за окном под пристальным взглядом парня медленно тянутся одна за одной. Поставив руку на подлокотник и подперев ею голову, Пак смотрит на голые деревья, окольцевавшие старинный фонтан в одном из извилистых скверов, и думает о том, что ещё ни разу там не был. За четыре года жизни здесь он много гулял, считая это своим единственным способом действительно отдохнуть от людей и работы, несмотря на парадоксальность – люди здесь всюду, а после долгих хождений он обычно так переполнен вдохновением, что снова садится за работу. Автомобиль въезжает в узкую улочку, на которой затерялся дом Чимина, и тот, на отточенном французском поблагодарив водителя, выходит. Поднимается по лестнице с пустой головой и, достигая последнего этажа, возится с дверным замком. В его маленькой квартире никогда ничего не менялось, тут и говорить-то, собственно не о чем. Планировка слегка отличается от стандартных европейских квартир, имея скошенную крышу в спальне и мансардное окно. Прямо под ним – кровать. Куда не бросишь взгляд, повсюду можно заметить книги, хотя в общем внутри царит порядок. Просто у Чимина он свой. Переодевшись и забравшись под одеяло, парень смотрит на ноутбук, стоящий на письменном столе среди всяких бумажек, и думает, что сегодня он не напишет ни строчки. Такое случается, когда работаешь долго и без устали, особенно если тебя много лет заставляют горько терпеть, но жить. В нём живет постоянный страх, что он никогда не забудет Чонгука. То, как он смотрел на него своими большими глазами, успокаивая все тревоги. Прошло уже пять лет, но не проходит и дня без фантомного ощущения его рядом. Чимин встаёт посреди ночи, выглядывает из чёртового окна на крыши и мансарды, которые так хотел увидеть Чонгук, и больше не может сомкнуть глаз, вспоминая потерянные прикосновения. Тогда он и представить себе не мог, что будет жить чужой жизнью, в попытке приблизиться к давно умершему человеку. Он всегда думал, что не протянет и дня без его улыбки. Без разговоров и низкого голоса. Пак хорошо помнит, что однажды Чон спросил у него, где бы он хотел быть через десять лет. Он, юный и потерянный, понятия не имел, какие у него цели. Чонгук был единственной стоящей вещью. Потом наступил тот день. Но следующий оказался намного труднее. Чимин прекрасно знал, что дальше будет лишь хуже. Потому что потерять кого-то – это не событие, которое случается в один момент. Это происходит снова и снова. Он теряет его каждый раз, когда просыпается чуть раньше и видит восход солнца; когда случайно слышит группу с его футболки; или, когда находит одну из его книг на полке. Он теряет Чонгука каждый раз, когда думает, как целовал, держал и обнимал его. Ложась в постель ночью, теряет его, ведь хочет рассказывать о своём дне лишь ему. О том, что греческий, оказывается, не такой страшный, а от игры на скрипке затекает шея. И утром, просыпаясь и ища его в пустом пространстве кровати, Чимин теряет Чонгука снова. Почти. Он почти был его. Какого это – быть почти чьим-то? Это ощущается комком в горле, от которого не избавиться. Они могли иметь так много вместе. Почти. Какое чертовски позорное слово. Оцепенев от боли, Чимин не может пошевелиться и лишь смотрит вглубь тихой комнаты: - Наше почти будет преследовать меня вечно.