Отшельник

Есть способ умереть, который не заканчивается похоронами. Это тип смерти, запах которой нельзя почувствовать.

***

- Полагаю, ты пришёл убить меня, сын, - не оборачиваясь, говорит господин Чон. В его кабинете по обычаю темно и накурено, и он с необъяснимой никому, даже ему самому, тоской во взгляде смотрит в окно. За ним – беспроглядные деревья тонут в утреннем тумане, удивительно точно гармонируя с душевным состоянием мужчины. Он нарочно не глядит на сына, не желая вскрывать старые раны, тот, в свою очередь, подобно памятнику стоит за спиной и не шевелится. Его сознание сейчас совсем не здесь, мыслями юноша с кем-то другим, в другом месте. Его вещи были собраны ещё на рассвете, но Чонгуку понадобилось отлучиться ненадолго, оставив Пака одного в квартире. Он не сказал ему правду о том, куда собирается поехать, потому что тот его просто бы не пустил. И это оправдано, будь Чон на его месте, поступил бы в точности так же. - Я не буду убивать тебя, - качает головой Чонгук. – Ты сделаешь это сам.

***

Чимин ещё никогда не был так счастлив. Оставшись наедине с собой, он ещё раз проверяет чемоданы, которых в коридоре всего два, и обнаруживает среди своих вещей потрепанное издание стихотворений, что принадлежат Чонгуку. Его первая книга Отшельника, купленная в каком-то букинистическом магазинчике на самостоятельно заработанные деньги. Достав её, парень на пути в гостиную листает шелестящие страницы и с улыбкой замечает новые пометки. Они написаны не его рукой, что наводит лишь на одну мысль. Присев на диван, Чимин прикрывает лицо ладонью, ведь реакция на написанное Чоном у него слишком уж детская и наивная, как он считает. «Ты на вкус как все мои тайные мысли». С тяжёлым вздохом закрывая книгу, Пак тихо стонет в обложку и ощущает себя до чёртиков глупо. Он некоторое время сидит и обдумывает сегодняшний день, который обещает изменить жизни обоих, пока в голову не приходит навязчивая мысль. Подойдя к книжным полкам, парень глазами ищет нужный корешок. В поисках он не раз пропускает сквозь себя жалость к книгам, что придётся оставить тут, но в конце концов останавливается на «Волчице Алисе» Анджелы Картер. Та самая история, ставшая предметом первого их нормального диалога с Чонгуком. - Ты на вкус как все мои тайные мысли, - с хитрой улыбкой шепчет Пак, качая головой. Он садится за уже пустой рабочий стол и, отыскав в ящике карандаш, открывает первую страницу новеллы. Без колебаний выводя буквы карандашом, не может сдержать усмешку и подпирает подбородок рукой. «Ты соткан из всего хорошего, что только есть в этом мире. Сладкий как сводящий зубы сироп, стекающий с моих губ словно мёд», - гласит почерк Чимина. Закрывая книгу и просовывая её в одно из отделений второго чемодана, парень слышит телефонный звонок. В надежде, что это Чон подъехал и ждёт его на улице, он подхватывает с комода мобильник. На экране светится имя Тэхёна. - Привет, - голос его звучит как-то озабоченно. – Чимин, я хотел сказать спасибо. - За что? – не успевая даже поздороваться, спрашивает Пак и пытается прислушаться к звукам по ту сторону трубки. У Тэхёна играет музыка. В приглушённой мелодии Чимин различает песню, которую друг хотел бы услышать последней перед смертью. – Тэхён, ты где? - Я с Намджуном, - сдавленно отзывается он и, не дожидаясь ответа, заканчивает разговор. В груди становится слишком тесно и Чимин, ни мгновения не раздумывая, вылетает из квартиры.

***

Ох, если бы Чон знал, куда вернулся Пак, то не поверил бы в его граничащую с отчаянием глупость. Дав себе обещание разобраться с Тэхёном как можно скорее, Чимин приближается к номеру консьержа, в который недавно вломился, и тянется к ручке. Он цепенеет от увиденного. Тэхён и Намджун, рты которых заклеены скотчем, привязаны к стульям посреди номера. - Что у вас здесь творится?! – испуганно спрашивает Пак и принимается разрезать верёвку ножом, наспех схваченным из ящика. Оба парня заметно дрожат, заражая Чимина той же паникой. Он быстро орудует ножом, слишком поздно замечая изменения в настроении Кима-старшего. Оказавшись свободным от оков, связывающих два стула спинками, Намджун опускает голову и отрывает от лица скотч. Его плечи сотрясаются от смеха. - Прости, - шепчет одними губами Тэхён и даже не предпринимает попытки встать. - Это было слишком легко, - тянет Намджун, лукаво глядя на Чимина из-подо лба. – Птичка сама залетела в клетку. Попятившись от него, парень едва заметно кивает своим мыслям. Он действительно был прав. Так чертовски прав с самого начала, что это даже смешно. Всё можно было остановить, обратись он со своими подозрениями в полицию, но Чимин не сделал этого. Он бездействовал, пока люди гибли понапрасну. Есть ли теперь хоть какой-то смысл начинать новую жизнь, не имея возможности избавиться от столь тяжёлого груза? - Ты не удивлён, - с долей разочарования в голосе говорит Ким. Он надеялся на аплодисменты? - Почему? – на первый взгляд, невпопад спрашивает Чимин. Но все присутствующие понимают, к чему задан вопрос. Метнув взгляд на Тэхёна, который не шелохнулся и даже не избавился до конца от верёвки, лежащей на коленях, светловолосый давит желание заплакать. Ему больно. Тэхёну ещё больнее. - Почему? – будто бы не веря, переспрашивает Намджун и встаёт. – А ты задавал этот вопрос Чонгуку? - При чём здесь он? – Пак осматривает краем глаза комнату и видит приоткрытую дверь ванной, пол которой залит кровью. Это ещё что такое… - Он всю жизнь мечтает стереть с лица земли свою семью, - поясняет Ким. – Но осуждаешь ты только меня. Или ты не знаешь, зачем твой любимый приехал сюда десять минут назад? - Чонгук здесь? – становится спокойнее, и в то же время страшнее. Если он узнает о том, во что Чимин вляпался, не простит его никогда. - Думаю, этим утром господин Чон, как и весь род Чонов, перестанет существовать, - с больным удовольствием говорит Намджун, наслаждаясь сложившейся ситуацией. - Что ты несёшь? – не понимает Чимин. От услышанного по спине бежит холодок, но он не прекращает играть бесстрашного скептика, который ко всему прочему питает к человеку напротив вселенское отвращение. Так оно, собственно, и есть. - Вот увидишь, Чимин-и, скоро раздастся выстрел, - уверяет его Намджун. – Возвращаясь к твоему вопросу, - деловито произносит он и открывает мини-бар, - я не какой-нибудь маньяк, на всякий случай. Чимину хочется рассмеяться. То и дело возвращая взгляд на дверной проём ванной, он находится в неприятном ожидании чего-то неизвестного. - Я, как и любой человек в этой комнате, хочу лучшего для своих близких, - говорит Ким и, наливая в стакан портвейн, показательно кивает на Тэхёна. Тот в свою очередь не смотрит ни на кого. – И создать лучший мир для него – мой главный приоритет. - Вся чепуха про наркоманов, демонов и Бога, которую ты писал в обращениях – правда? Ты правда веришь в это? – спрашивает Пак, встречая оскорблённый взгляд. Он может поверить в то, что Намджун каннибал. Может принять тот факт, что на его руках кровь десятков людей. Но в то, что он действительно серьёзно относится к идее справедливости массового уничтожения зависимых людей Чимина убивает. Это не похоже на реальность. Так не бывает. - Это не чепуха, - серьёзно произносит Намджун и в разочаровании качает головой, давая понять, что в своих убеждениях он уверен на все сто процентов. – Эти люди, вещества, которые они создают, принимают и отравляют жизни остальных, не имеют права на существование. Слишком много боли, - он упирается взглядом в Пака, - слишком много грязи. - Я не буду тебя спасать, - говорит Чимин, - но ты не думал о том, что пойти на убийство даже таких ужасных людей – тоже грязь? Тоже боль для кого-то. Молодой человек вдруг начинает смеяться. Так и не сделав ни глотка, он проходит по комнате, будто обдумывая ответ. И он отвечает. Вот только совсем не то, что ожидал услышать Чимин. - Ты ведь убил его, а? – он склоняет голову в поддразнивающем жесте. – Расскажи, как это было, Чимин-и, мы не станем тебя осуждать. Что ты почувствовал, когда безжалостно заколол Су Хонга? Перед глазами молниеносно проносятся ужасающие картинки. Нахмурившись, Пак с трудом отгоняет болезненные воспоминания и смотрит на друга. Тот наконец поднял глаза и одним лишь взглядом намекает, что знает историю про Хонга. Конечно, он в курсе. Намджун знает, значит и брату рассказал всё. - Это была самозащита, - шепчет Чимин. - О, конечно, я тоже защищался! – с широкой улыбкой вскидывает руки Ким-старший. – Я тоже защищаю того, кого люблю. Любым доступным методом. Вот видишь, мы с тобой на одной стороне. Здесь все одного поля ягоды, - с довольным видом подходит к Тэхёну, положив ладонь на его плечо. – Как там называется твоя посмертная песня, братик? Что-то про поджигателя, - он смотрит в потолок, будто действительно вспоминает. – Такой выдумщик. Настоящий король драмы, боже, - делая глоток алкоголя, Намджун кривится и бросает взгляд на Чимина. – Ты же не знаешь! – радостно оповещает. – Это Тэхён-а поджёг бар, где ты работал, - наслаждается очевидным шоком Пака. – Мы поручили ему избавиться от девчонки ещё в начале. Боялся замарать руки, а в итоге убил кучу невинных людей. Ну ничего… - Ты сказал «мы»? – прерывает его Чимин. – Кто это «мы»? - О, ты подобрался к интересной детали, - восклицает Намджун и в два шага подходит к ванной, что так заинтересовала с самого прихода. И, признаться честно, Пак в который раз ругает себя за любопытство. Картина, открывшаяся за распахнутой дверью, оказывается просто чудовищной. – Чон Хосок, местный детектив и ужасный предатель, - парень с долей сожаления поджимает губы, осматривая собственное творение – Хосок, повешенный на потолочной балке, раздет по пояс. На его теле нет следов удаления плоти, как было с Бэком, Юнги, Сокджином и чёрт знает сколькими людьми ещё, однако в центре груди вырезано чёткое: «Иуда». Тошнота подкатывает к горлу, выбивая землю из-под ног. Не в силах отвести от Хосока взгляд, Пак теряет чёткость зрения и чувствует, насколько тяжело становится стоять. Он думает, что свалится здесь, если не сделает хоть что-то, но может лишь успокаивающе дышать и вести мысленный отсчёт, дабы прийти в себя. - Прежде чем ты спросишь – нет, Хосок не входил в изначальный список. Он был с нами заодно, - на этом моменте Чимин замечает, как у Тэхёна дёргается уголок губ. Его выворачивает изнутри, но снаружи он окаменел. – Детектив должен был остаться в живых, - Намджун плотно закрывает ванную комнату, - но в определённый момент планы изменились. Он собирался отойти от нашей главной цели. - Цели? – практически не дыша, спрашивает Пак и сжимает кулаки до острой боли в ладонях. - Искоренение зла подразумевает разрушение источника бед. Мы должны были уничтожить господина Чона, - непосредственно проговаривает Ким, - и, как видишь, всё происходит само собой. Мои руки повидали достаточно крови, ничего страшного, если это дело закончит Чонгук. - Ты не «должен» был делать это, ублюдок больной, - выпаливает Пак, ни чуть не жалея и не боясь. – Тебе просто нравилось их убивать. Намджун криво усмехается и, громко стуча ботинками, подлетает к Чимину в плотную. - Что?! – срывается на крик светловолосый, с ненавистью всматриваясь в тёмные глаза. – Сожрёшь меня? Запечёшь с яблоком в глотке?! – он толкает того в грудь, ведь даже стоять в столь мизерном расстоянии от Намджуна ему мерзко. – Конченый, - выплёвывает Чимин напоследок. Стоя неподвижно и глядя перед собой, Намджун сжимает челюсть, угрожающе скрипнув. Он поворачивает голову вбок, в сторону брата, и снисходительно произносит: - Я снова проявлю доброту по отношению к тебе, Тэхён, потому не стану причинять ему боль. «Вот спасибо», - думается Паку, и он прикладывает руку ко лбу, шумно втягивая воздух в лёгкие. - А когда ты ко мне был добр? – охрипшим от долгого молчания голосом произносит Тэхён. Оба в мгновение поворачиваются к нему. Вопрос даже не был похож на вопрос, ведь в интонации прослеживалась лишь горечь. Словно Тэхён констатировал факт, или задавал риторический вопрос в пустоту. - С тех пор, как наша семья связалась с бизнесом Чонов. С тех пор, как их люди пришли в наш дом, - спустя время отвечает Намджун и срывается с места, подходя к брату. Он опускается перед его стулом на колени, вызывая в Чимине массу негативных чувств, во главе которых презрение. – С того самого дня, как эти люди причинили тебе вред. - Эти люди, - усмехается Тэхён, не опуская глаз на него и продолжая пялиться в одну точку. – Люди каждый день «причиняют вред». Но рана, оставшаяся после их ухода, никогда не сравнится с болью, что заставил меня чувствовать ты, - смотрит на Намджуна в упор. – Ты смотрел, Намджун, - парень явно говорит о чём-то конкретном, но Пак не понимает, что именно случилось. – Ты просто сидел и смотрел, как он делает это, - стоп, подождите. В момент, когда с ресниц Тэхёна бегут ручейки слёз, до Чимина доходит. /flashback/ Потная ладонь мужчины вдавливает голову в диван, второй он держит мальчишку за бедро. Гортанный стон повисает в гостиной, эхом повторяясь в ушах, когда он входит в Тэхёна. - Пожалуйста, не надо, - от слёз хрипит парень, сжимая дрожащие кулаки и смотря на брата за столом. - Намджун…, - сделай уже что-нибудь, кретин. Резкие рывки раздирают изнутри. Тэхёну неясно, кто приносит больше боли – насилующий его незнакомец или Намджун, который боится пошевелиться. - Дёрнешься и мамашу больше не увидишь, - шипит покупатель, что всё время следит за Намджуном. Он сидит за столом, положив руку на пистолет, направленный прямо на парня напротив. На лбу выступает испарина. Слушая громкое прерывистое дыхание, Намджун ощущает, как сжимаются внутренности. Он боится. Страх словить пулю пересиливает чувство вины, парализует его полностью. И взглянуть на происходящее ещё раз он не решается – увиденное гарантировано будет преследовать в кошмарах. - Закрой рот, - с отвращением произносит мужчина в ответ на очередную мольбу Тэхёна. Плач отвлекает от разрядки, которую он вот-вот получит. Тэхён не может выдержать это с открытыми глазами. Казалось, что если он ещё хоть раз столкнётся со взглядом старшего брата, умрёт прямо здесь, на этом диване. - Будешь скулить – надену пакет на голову, - рычит мужик, подтягивая его за бёдра ближе к себе. Но он не может сдержать плач, как не старается. Губы уже кровоточат, а это располагается примерно в начале болевого спектра, который испытывает парень. Чёрт. Из горла вырывается всхлип, и Тэхён скоро пожалеет об этом. - Давай, - доносится до него голос второго покупателя. Затем – бумажный шелест, скрип стула и половиц. Что происходит? Он распахивает глаза, чтоб сквозь чёлку рассмотреть приближающегося Намджуна. - Мне жаль, - одними губами произносит тот, стараясь смотреть куда угодно, но не в глаза брата. Последнее, что Тэхён видит перед тем, как окончательно поломаться, Намджун с пакетом в руках. /end of flashback/ Оу. Оу. - Ты чёртов трус, - цедит Тэхён. – Я бы никогда не поступил так с тобой. - Неужели не понимаешь? – негодует Ким-старший, дотрагиваясь до коленей брата и глядя на него, как на глупого ребёнка. – Я все эти годы выстраиваю для нас новый мир. После школы ушёл на службу, дабы научиться защищать тебя и… - И научился паре-тройке рецептов человечины? – истерично улыбаясь, спрашивает Тэхён. – Я знаю, что вы голодали там. Знаю, в каких условиях оказались из-за сраного правительства, но ты… Ты вернулся монстром, Намджун, - он говорит ровно и чётко, несмотря на льющиеся слёзы. – Трусливые чудовища хуже слабаков. В здании раздаётся выстрел. Глухой звук вынуждает всех вздрогнуть от неожиданности и повернуться в сторону двери. Всех, кроме Тэхёна. Он пользуется моментом и вынимает из-за пояса пистолет, опустив руку с ним вниз. - Интересно, кто это был из семейства Чон? – будто бы не слышав последних фраз брата, с улыбкой интересуется у Чимина Намджун. – Надеюсь, не твой возлюбленный, а то будет печально, если он так и не узнает о тебе, - с наигранной жалостью смотрит на оцепеневшего Пака. Сколько человек может пережить микроинфарктов за столь короткий промежуток времени? - Что не узнает? – спрашивает, находясь в мыльном пузыре. - Ты ведь сплошной нонсенс, Чимин-и, - встав на ноги, Намджун полностью переключает на парня своё внимание. Но тому уже совсем плевать на серийного убийцу, что расхаживает перед ним, когда в ушах звенит от прозвучавшего выстрела, и мозг отказывается функционировать из-за удушающего страха перед неизвестностью. В кого, чёрт подери, стреляли? – Ты так неумело проигрываешь смерти, но каждый раз остаёшься особенным исключением из правил. Безнаказанно проникаешь в мой номер, рыщешь тут в поисках чего-то непостижимого, а потом отпускаешь девчонку! – перечисляет он, подойдя поближе. – Мне вообще следовало убить тебя ещё после первой таблетки, не думаешь? – прищуривается. – Сколько ты их уже принял? Для развития зависимости от барбитуратов необходимо полгода, внутривенно – всего несколько дней. Но это формальность, - Намджун закатывает глаза. – Если я хочу создать идеальный мир для Тэхёна, мне нужно окружить его любимыми вещами. Одна из этих вещей – ты. Так как же я мог тебя убить? – с улыбкой спрашивает он. – Есть, конечно, много способов забальзамировать тело, сделать из тебя симпатичную куклу, - рассуждает вслух. – Но брату вряд ли это понравилось бы. Тебе лучше остаться говорящей куколкой и любить, очень любить его, - Намджун выделяет последнее слово так, что Паку становится дурно. – Я уже говорил, что весь род Чонов нужно истребить для общего блага? При живом Чонгуке ты никогда не полюбишь Тэхёна в полной мере. Ты и так сделал ему больно своим отказом… - Чимин, - вырывает из предобморочного состояния Тэхён, который успел встать и направить в затылок брата пистолет, - иди и найди Чонгука, - он не сводит глаз со своей цели, но голос пробивает Пака на дрожь. – Уезжай как можно дальше, прошу тебя, - говорит парень, когда Намджун медленно поворачивается к нему лицом. – Ни о чём не беспокойся. Требуется всего несколько секунд, чтобы Чимин собрался. Он понимает, что если будет медлить – случится нечто ужасное, в этом номере или за его пределами, но произойдёт непоправимое. И винить уже станет некого, когда он потеряет единственный шанс. Так и не найдя слов, парень с выпрыгивающим из груди сердцем выбегает в коридор. Он поблагодарит Тэхёна. Обязательно поблагодарит, но сейчас он должен найти Чонгука и убедиться, что с ним всё в порядке. Переваривая информацию, Пак бежит к лестнице, точнее к единственной двери без номерного знака. Именно там располагается кабинет владельца отеля и, если его догадки верны, искать нужно здесь. Дверь начинает медленно открываться, не успел Чимин к ней прикоснуться, и в поле зрения оказывается Чонгук. Он бледнее, чем обычно, но не похож на умирающего. Что-то внутри Пака трескается на сотни осколков, и он уже не уверен, что сможет стать целым снова. Так себя ощущают люди, у которых вся жизнь перед глазами проносится в страхе за другого человека? - Что ты здесь делаешь? – шипит Чон, моментально сканируя светловолосого с ног до головы. - Всё потом, - с придыханием шепчет Чимин, бросаясь тому на шею. Боже, он живой. – Бежим скорее. Взяв Пака за руку, Чон, к счастью, слушается и не задаёт вопросов. Его интуиция никогда не подводит, сейчас она говорит убираться отсюда. Крепко сжимая пальцы Чимина, парень чувствует некое облегчение. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь одинокий и потерянный парень найдёт своё убежище в другом человеке. Порой дом – это две руки, обвивающие тебя со спины. Позади звучит очередной выстрел. Они оборачиваются, меньше всего желая останавливаться на полпути. - Ну наконец-то, - блаженно тянет Намджун, стоя в метрах двадцати от них с пушкой в руке. Он испытывает звериное удовольствие при виде их лиц. Такие беззащитные, уязвимые. Ему даже не нужно подходить ближе, дабы убедиться – он сделал всё идеально. Теперь всё безупречно. Тэхён, которого он обезвредил ударом и оставил в номере, скоро узнает. – Вы думали, что сможете сбежать от меня? Я терпеть не могу насилие и… - Если ты хочешь убить меня, приступай скорее, Намджун, заканчивай эту жалкую сцену, - Чонгук хрипит. Его голос звучит так низко и сдавленно, что Пак забывает про человека с оружием и обращает всё внимание на парня. Тот краем губ улыбается Намджуну: - Ничего глупее ты в жизни не делал. Чимин не сразу осознаёт, что происходит. Чонгук – практически в ту же секунду. Пошатнувшись к стене, он ловит встревоженный взгляд светловолосого и слабо ему улыбается. Хочет что-нибудь сказать, но такой возможности совсем не имеет из-за затруднённого дыхания. На бежевой ткани его кофты медленно распускается алый цветок. Пуля прошла навылет. Сползая вниз по стене, Чонгук оставляет за собой кровавый след, тянущийся вниз, и ужасно хочет закрыть глаза. Поначалу боли нет вообще. Ему тяжело сориентироваться в пространстве и зацепиться хотя бы за что-то, но потом всё перестаёт вращаться вокруг, ведь он начинает чувствовать. Потолок кажется до тошноты низким и угрожает свалиться на голову. Медленно моргая, Чонгук старается сфокусироваться на лице Чимина, хочет сказать, что всё в полном порядке, что скоро он соберётся и они продолжать бежать, что они сделают всё, о чём мечтали. Поблагодарить за то, как много он ему дал за столь короткий срок. - Чонгук, - побелев, зовёт Пак. Он держит парня за плечи, глядя на ярко-красное пятно на его груди и дрожащими пальцами достаёт телефон, набирая экстренный номер. - Чим, - выдавливает брюнет и задыхается при попытке втянуть в пробитое лёгкое кислород. Сдавленно кашляя, он даже не подозревает о крови, что появляется на губах. Горящая боль, сравнимая с раскалённым прутом, отнимает все силы, и парень сползает ещё ниже, опустив взгляд на свою одежду. - Ты не ранен? – получается прошептать в надежде. - Всё будет хорошо, не смотри, - окровавленными руками закрывая ранение, говорит Чимин и хватается за лицо Чона, пытаясь задержать его в сознании. Крови слишком много. Струя выходит синхронно с пульсом и сердцебиением и, кажется, надежда утекает вместе с ней. – Пожалуйста, дыши, – ломается на последнем слове, – Чонгук, прошу, посмотри на меня, - голос светловолосого эхом отдается в ушах, и он плачет, Чон видит это, плачет надрывно и вслух, заикаясь после каждого слова. – Вот-вот приедет скорая, ты будешь в порядке, слышишь? - Чимин улыбается, но губы его подрагивают, и сердце Чонгука уничтожается в мгновение. В груди слышен треск. Слёзы Пака его убивают. Расплываясь в своём бреду и изнеможении, Чонгук не беспокоится о зияющей ране в груди. Приподняв руку к Паку, он думает лишь о том, как сильно хочет его обнять, но сказать об этом не получается. Было бы здорово, если бы Чимин догадался сам. Перед глазами появляется всё больше чёрных пятен. Так и должно быть? Рука, которая покоилась на чиминовой скуле, ощущается свинцовой и опускается на пол. Чонгук прикрывает веки. Он так устал. В другом конце коридора происходит что-то, абсолютно не касающееся этих двоих. Тэхён, превозмогая боль в виске от удара, поднимает с пола нож, которым Чимин их освобождал, и целенаправленно выходит в холл. На этот раз Намджун не выкарабкается живым. - Дыши, Чонгук, всё хорошо, – просит Пак, сворачиваясь в комок над лежащим у стены парнем. – Ты слышишь? – он в панике хватает его руку, прижимая к груди. – Вернись! Всё закончилось! Не делай этого, умоляю, - в горле словно застряло битое стекло, но он не может перестать. Сперва начинает колоть сердце, через секунду поток боли выливается в нечеловеческие крики. - Вернись! Вернись! Вернись! Неконтролируемо сотрясаясь всем телом, он отказывается верить, что в фарфоровом лице Чонгука не осталось ничего живого, кроме холода и пустоты. И смысл его недавней фразы, брошенной невзначай, теперь отзывается в Чимине едким и смехотворным ужасом. Чонгук говорил, что Пак похоронит его прежде, чем умрёт сам. Вышло наоборот. Чон Чонгук и Пак Чимин закончились, так и не начавшись.