Опасные игры

      Перед порталом в Мидгард, который открывал для него Другой, Локи ждал Танос. И едва взглянув на суровое чело титана то сразу понял, что у него неприятности. «Танос всё знает!» — эта мысль продрала холодом по хребту почище морозов Йотунхейма.       Фиолетовый папаша был не просто в курсе того, что наглец из Асгарда завалил обеих его дочерей, но и остался недоволен сим фактом. Прежде Локи считал, что Танос либо позволяет таким моментам происходить между ними, либо вообще не задаётся вопросом, чем в свободное время занимаются находящиеся под его руководством создания. Возможно считает их уже достаточно сломленными, чтобы не беспокоиться на их счет. Но сейчас, в глазах титана, отражавших голубое сияние портала, асгардец увидел, нет не страх — этот безумец зашёл слишком далеко чтобы бояться чего бы то ни было — но опасение. Он опасался связи, крепнущей между ним, Гаморой и Небулой. Видел угрозу в том, как они сблизились, и как поддерживали друг друга. И понимал, что Локи готовятся бросить ему вызов, и что его дочери, скорее всего поддержат пришельца, обеспечивавшего им эмоциональный комфорт, а не жестокого-тирана отца, разрушившего миры девушек, и превратившего их жизни в кошмар наяву. А их сами — в полукиборгов.       Да, Танос и об этом узнал, и Локи знал, что он знает, но притворился, что это не так, льстиво приветствуя Безумного Титана:       — Всё готово, владыка, — асгардец преклонил колена, подчёркнуто не замечая ядовитой ухмылки, которую послал ему Другой.       — Ты очень сблизился с моими дочерьми, Локи, — голос Таноса гремел вокруг него, словно камнепад, но Локи упрямо держал голову склонённой, пристально глядя в землю и сосредоточившись на том, чтобы не вздрогнуть от неприкрытой угрозы фиолетового.       — Не более, чем того требовала ситуация, — ответил Бог Обмана через мгновение. В его голосе звучал легчайший намек на презрение. — При всём уважении, ваших дочерей едва ли можно назвать приятной компанией. Уж простите за дерзость, владыка.       Танос задумчиво прогудел что-то себе под нос, и земля подхватила этот звук. Звучало забавно. Но и страшно, одновременно.       — Отлично, — изрёк, наконец титан. Его губы растянулись в том, что должно было напоминать ухмылку, потому что улыбка не появлялась на лице этого существа. — У нас не должно быть ненужных привязанностей. Ничто не должно отвлекать тебя от цели.       — Конечно, — повинуясь лёгкому движению пальцев титана Локи поднялся на ноги, искренне надеясь, что гроза миновала.       — Тогда ты понимаешь, что я не могу рисковать, — нотка грусти, закравшаяся в голос фиолетового гиганта предупредила асгардца о нападении, но он всё равно ничего не успел сделать. При своих габаритах его противник двигался сверхъестественно быстро. Вырвав Скипетр Читаури из руки Локи, Танос пронзил им его, введя кончик когтеобразного лезвия в грудь. На пол пальца.       Локи вскрикнул. Боль была мучительной, как от удара кинжала. Потом стало ещё хуже — энергия, копившаяся в украшавшем навершие камне, потекла сквозь его тело. Плоть его горела огнём, зрение затуманилось. Асгардец открыл рот, но не издал ни звука.       — Вспомни кто ты, — пророкотал у него над ухом голос Таноса. — Опальный принц, отвергнутый своим приёмным отцом. Преданный братом. Тебя сбросили с края Радужного Моста так, словно ты был ничем. Словно ты был мусором, который нужно выбросить, и ты падал, пока я не увидел тебя, маленький божок. Пока не спас тебя от твоего бесконечного падения. Вспомни, ну!       И Локи вспомнил. Не просто вспомнил а заново пережил свой полёт в Пустоте. Он падал… падал, падал, падал и падал сквозь Ничто, которое одновременно было всем и вмещало в себе всё Сущее. Он не чувствовал ничего, кроме холода, и не видел ничего кроме тьмы, в которой мерцали призрачные огни звёзд и Галактик. Это было ужасно. Каждую секунду он умирал, и всё никак не мог умереть. Эта пытка длилась, длилась и длилась. Локи падал, пока не не был вырван из Пустоты чьей-то сильной, уверенной рукой.       — Вспомнил, что вытащил тебя из Пустоты. Кто даровал тебе спасение, надежду и шанс стать тем, кем ты и хотел быть — царём!       Локи помнил руку Таносу — широкую и фиолетовую. Она протянулась через Пустоту и удержала его окоченевшее тело от падения. Крепкая, тёплая, настоящая она вернула Локи в Реальность. Он больше не падал. Танос вытащил его из Бездны, полубезумного и кричащего. Он был как животное и пугал своим безумием, но Танос всё равно решил сделал его своим сыном.       Как он посмел предать своего отца?! Как позволил себе быть таким неблагодарным? Как мог даже помыслить о предательстве?       Яд, сочившийся из Камня в навершие Скипетра насквозь пропитал его душу. Танос заглянул в сердце сына и нашёл там ненависть, которую Локи так не погасил в себе. Нашёл любовь и прощение, которые тот так и не смог до конца взрастить в себе. От прикосновения титана ненависть расцвела буйным цветом, а любовь и милосердие съежились едва ли не до состояния спор. Локи вновь стал тем, кем был до прихода в Святилище — озлобленным изгнанником, жаждущим реванша за пережитое поражение.       Где-то в глубине души крохотная частичка его смотрела на происходящее с ужасом. Искра его новой сущности, тот кусочек, который находил радость в общении с Гаморой и Небулой. Но к сожалению он мог только наблюдать в полной безнадежности.       Остальная его часть вспомнила прежнюю жизнь, наполненную завистью, ложью, предательством и амбициями. И возрадовалась.       — Кто ты? — спросил Танос, вынимая скипетр из груди Локи, не оставив ни шрамов на теле, ни даже следов на облачении.       — Локи Таноссон. И я добуду для вас Тессеракт, — асгардец преклонился перед титаном и принял из его рук Скипетр Читаури.       И это был уже не тот Локи, который только что прощался с сёстрами, обещая вернуться, а его искажённая и тёмная версия. Его лицо стало болезненно-бледным, удивительно-красивые черты заострились, скулы сделались острее и, а под безумными, горящими изумрудным огнём глазами, залегли тёмные круги. Но хуже всего была насмешливая улыбка, изогнувшая тонкие, бледные губы.       Уверенной походкой Локи прошёл в портал, полный решимости выполнить свою миссию. И никогда уже не вернулся. Он почти не вспоминал о сёстрах во время заточения в асгардской тюрьме, мечтая о мести и троне. Его разум оказался достаточно силен, чтобы отвергнуть установку на подчинение Таносу. Поэтому сбежав, Локи не вернулся в Святилище — к своему так называемому «отцу».       Однако семена гордыни, посеянные в его сердце Безумным Титаном дали горькие всходы. Локи не вернулся он и к Гаморе с Небулой, чтобы помочь спастись от отца-тирана. И пусть в омертвевшем, из-за прикосновения Скипетра, сердце Трикстера время от времени всё же шевелилось что-то, когда до него доходили слухи о Гаморе, ушедшей от Таноса к Стражам Галактики. Но он так и не нашел сил бросить свой золотой трон в Асгарде. Только Рагнарёк заставил Локи очнуться. К сожалению, было уже слишком поздно.       Безумный Титан пришёл за ними. И взглянув в его глаза Локи вспомнил всё.Вспомни л себя — такого, каким он был, каким мог стать, если бы Танос не отнял у него эту возможность. Вспомнил обещания, которое нарушил, и женщин, которых подвёл и предал.       И попытался сделать, что мог. Он знал, что умрёт, но должен был попробовать. к тому же это был единственный способ спасти Тора. Сам Локи проиграл и поддался Таносу. Позволил исказить свой разум и извратить помыслы. Забыл о своём желании любви ради власти. Бог Обмана обманул сам себя и теперь мог лишь выиграть время для тех, у кого ещё был шанс выжить и победить.       — Ты никогда не станешь богом, — поучительно изрёк Танос, хватая его за горло, когда удар кинжалом из-под иллюзии предсказуемо не принёс результатов. Но Локи не слушал его. Ему хотелось быть со своей настоящей семьей. В последний раз…       «Гамора… Небула… мне очень жаль. Я подвёл вас, сёстры… простите меня» — кровавые слёзы потекли из глаз умирающего.       «Прощайте» — титан сжал пальцы. Раздался хруст и мир для Локи Одинсона навсегда заволокло чернотой смерти...