запылившиеся пластины и жаркое солнце в ноябре

07:28 не осталось ничего. только осколки души продолжают рассыпаться смерть настала неожиданно. осознание пришло быстро он сидел на кровати, морщась от наровящихся залезть в глаза лучей, отдирал разноцветные пластыри с ран, слушал kelly clarkson на плэере (кнопки его приходилось нажимать по несколько раз) и иногда дергал струны деревянной гитары. облезлые белые стены с разноцветными рисунками въедались в глаза, заставляя сильнее жмурить глаза. письменный стол помещал на себе всё: от исписанных ручек до десятка ненужных коробок, стоящих на нем высокой башней. огромное количество дырок (было отлично видно внутренности) в этих самых коробках, выдранных обгрызанными пальцами, видимо, расслабляло пластыри на запястьях надоедливо отклеивались, а слезы текли безостановочно, оставляя дорожки такие же горячие, как и бывалый огонек в глазах 07:57 нестриженные ногти вновь дырявили плотный картон, своеобразная медитация. пятнадцать, шестнадцать, семнадцать!! больше времени на житие не далось. семнадцать лет. в десяток и семь лет он сломался без возможности починки. на смену детским шалостям, подростковым дракам, мелким царапинам, временным ранам пришел конец. конец беззаботной жизни без постоянного счета дней до феликс навечно останется там, там где возможно жить на тонких плечах солнце вырисовывало веру, обжигая надеждой до красных пятен