запылившиеся пластины и жаркое солнце в ноябре

феликс стал часто приходить в парк, но хенджина видел только по вторникам. в эти дни они успевали наговориться, чтобы снова не видеться неделю. не сказать, что для парня это было трудно, но предпочёл бы видеться хотя бы вдвое чаще феликс начал улыбаться. улыбка не спадала с его лица никогда, неделями на пролёт он улыбался своей самой солнечной эмоцией, одаряя всех вокруг приятным теплом это было удивлением. феликсова душа ожила, ожила до такой степени, что разноцветные пластыри больше не появлялись на аккуратных пальцах, а картонные коробки отправились в мусорку, оставляя на столе после себя значительное пространство он сам начал жить. подросток почувствовал себя желающим. желающим проживать эту жизнь, хоть и такую короткую (может даже с кем-то...) на стенах не осталось чистого кусочка. их начали заполнять всё более трудные художества, которые теперь несли очень много смысла, несли в себе все чувства и мысли феликса. они накладывались друг на друга, смешивались в цветах, создавая иногда даже что-то красивое, нежели цвет земли в лесу, в котором росла самая зелёная трава. наверное, будь у самого ценичного коллекционера возможность, он бы купил эти стены за нереальные деньги. а феликс бы не продал. он бы даже не посмел подумать о том, что отдаст кому-то случайному свою душу а хенджин всё также приходил в своем травянном свитере, все также с длинными шарфами и продолжал нести незамысловатые диалоги. а феликс находил смысл, находил смысл во всём, находил его в самом парне. ли думал, что мысли чудака куда более страннее его собственных, но оказался неправ. хенджин как открытая книга, его разговоры олицетворяли всё, что творится внутри самого хвана. он не был сложным, он не скрывал себя. наоборот, открывался полностью и без исключений, позволяя феликсу прочитать свое содержание хенджин вовсе не странный, его мысли умные и несут много смысла, которые точно не понять другим. феликс смог, феликсу разрешено. он такой же как и хван, тоже со странными для других мыслями, тоже позволяет прочитать себя избранным, словно какую-то дорогостоящую книгу, которую не каждый может позволить себе. так и есть. их мысли, их душа, они многого стоят прошло два месяца, и они опять сидят на лавочке в самом конце парка, опять разговаривают ни о чем, обсуждают, какой кофе у феликса всё же любимый, смог ли хван в итоге купить пластинки? а шарфы кутают уже не только старшего, они обвивают тонкую шею феликса, будто какая-то высшая степень доверия к друг другу — джинни, ты думал о том, что, может быть, где-то есть такие же 'мы', только они вовсе не знают о друг друге? я пытался представить — неожиданно резко интересуется ли, когда наступает непривычно неловкая тишина. а феликсу интересно, его волнует, что же ответит другой. обычно, такие разговоры между ними были ничем примечательным, но сейчас феликс волнуется, неизвестно для него самого почему — ты имеешь ввиду, что, может быть, есть наши двойники, но вовсе не знающие о друг друге? невозможно — отрицательно вертит головой хван с таким лицом, что можно сразу понять, он уверен в своей правоте — не может быть, что есть мы, но не знаем о друг друге. это то же самое, что сказать, что кофе не самое вкусное, что можно пить — размахивает своими руками старший, вообще удивленный такому заявлению другого — да нет же!! может же быть какая-то другая вселенная, в которой мы с тобой не знакомы, почти что другой мир — не-воз-мож-но — произнося по слогам, четко утверждает хенджин, точно не собираясь уступать ликсу в правоте — не может быть меня без тебя и наоборот а феликс рад, рад, что другой не собирается принимать факт жизни без него, не готов принимать, что где-то они могут вовсе не быть знакомыми, и наставить он, конечно, не будет на существовании других вселенных (потому что и сам не хочет представить себя без хвана) прощание стало каким-то особенным ритуалом в их общении. они могли долго стоять, обнимаясь, и просто молчать, наслаждаясь присутствием друг другом. на их лицах оставались после улыбки, которых хватало на долгую неделю, чтобы озарить всех светом и теплом а феликс опять красный, но на этот раз из-за переполняемых его непонятных чувств. он не понимает, чувствует себя странно, пытается разобраться, но ничего не получается. приходится ложиться спать с включенным светом, который притягивал к себе, словно насекомых ночью, все мысли ликса, позволяя уснуть