soirée

Проверив все углы и целующиеся парочки, Кевин испытывает одновременно облегчение, что не застал Миньярда с какой-нибудь девчулей, и тревогу, потому что тот, как сквозь землю провалился. Не смотрел Дэй только на кухне, обычно там никто особо не тусуется, помещение служит для хранения алкоголя, не больше, но именно туда и идет парень, в надежде обнаружить свою потеряшку. К счастью, Аарон там, но то, в каком он положении вызывает у Кевина справедливый гнев карателя, который в секунду готов снести ебла двум обмудкам, прижимающим блондина к кухонной тумбе, пытаясь развести на секс. Вряд ли у Миньярда это первый опыт тройничка, и Кевину нет никакого дела до личной жизни Аарона, но тот едва держится на ногах, совершенно невменяемый после выпитого и травки. И дай бог, чтобы ему еще чего не подсунули эти мрази для сговорчивости. Как бы не трепыхался парень, его попытки тщетны, поэтому Дэй тут же спешит на выручку. В секунду распихав недонасильников, он буквально за шкирку, как котенка, выдергивает Аарона из чужих рук. И видимо хватает одного свирепого взгляда берсерка, потому что никто не рыпается на него в ответ, чтобы вернуть парня на место. — Блять, Аарон, ты как умудрился найти приключения на задницу? — очевидно, что ответа на свой вопрос Кевин не получает, потому что сил Миньярда хватает только на то, чтобы крепко держаться за чужую футболку, дабы не упасть. По-хорошему, надо разобраться, что за ебланов приглашает Ники к себе домой, и почему они позволяют творить такую хуйню. По идее, на вечеринке должны быть все свои, но «свои» не лезут к тем, кто не способен отказаться и едва стоит на ногах. Но с этим Кевин решает разобраться позже, сейчас надо Аарона в чувства привести, это куда важнее. Аарон не помнит, как оказался на кухне и как оказался в таком положении, когда над ним, абсолютно расслабленным и абсолютно пьяным, нависают две незнакомые рожи. Сразу видно, что эти люди не из своих, но это окажется известно чуть позже, а пока Аарон даже вырваться не может, потому что практически связан по рукам и ногам. Ну или развязан настолько, что не в силах дать отпор, хотя с его-то комплекцией и в это было бы невозможно поверить. Парень хорошо запомнил, что от одного из этих двух мудил невероятно сильно пасло травкой, складывалось какое-то такое впечатление, что этот — изрядный торчок, что сидит на натуральных и синтетических наркотиках. Второго типа даже разглядеть не получилось, потому что тот пристроился сзади и пытался уже стянуть джинсы с несчастного горе-алкоголика, но очень вовремя за закрытыми дверьми оказался и новый знакомый Аарона — Кевин, который в пару легких движений растаскал двух остальных участников процессии. Под аккомпанемент пьяного пиздежа «он сам был не против» Миньярд выводится брюнетом из небольшого помещения в ванную, то ли Дэй его вытаскивает практически на руках — непонятно. В голове перекати-поле и Аарон даже связать двух слов не может, чего уж там говорить о каких-то благодарственных дифирамбах. Трезвый рассудок постепенно берет своё — надо спасибо сказать юному физически подготовленному и выносливому организму блондина — все возвращается на круги своя. Иной раз Аарон благодарен своей особой «регенерации», которой мог позавидовать бы любой спортсмен, но сейчас почему-то в голове не укладывается событие произошедшее несколькими минутами ранее. Он хмурится-куксится и впервые оказывается более серьёзным, чем обычно. Даже губы поджимает и смотрит пристально за пределы его гладко выбритого виска Кевин, не удосужившись отпустить с того момента полы его хлопковой оверсайз-футболки. Язык сам опережает мысли, и юноша выдаёт, наконец, хоть что-то: — Пиздят. Я был против. Это пиздеж тотальный. Пора заканчивать цеплять каких-то долбоебов, которых мы не знаем, — не «пора заканчивать с травкой, тусовками и всем прочим», нет, а пора заканчивать без разбору приглашать всех и через всех, кого не попадя. Конечно, это тоже правильное решение, но лучше было бы завязать с таким образом жизни, потому что, кажется, Миньярд нашёл того, с кем он может завязать эту и связать свою дальнейшую. — Все хорошо, Аари, я знаю, — Кевин не осуждает, наоборот, в защитном жесте подтягивает парнишку поближе к себе и дает ему бутылку с водой, прихваченной по пути. Они толкутся в прихожке, потому что изначально Кевин планировал вывести парня продышаться на улицу, но сейчас, когда Миньярд более ли менее очухался, надобность в этом отпала, как и желание оставаться в прокуренной хате, полной всяких уебанов. Задвинув подальше злость, брюнет вызывает такси и только после этого принимается выталкивать ничего не понимающего Аарона в подъезд. Миньярд не сильно и сопротивляется, но ежится от контраста температур — на лестничной клетке заметно прохладнее и кругом гуляют сквозняки. — Куда мы? — осоловело лупая глазами спрашивает Аарон. — Ко мне домой. Побудь паинькой, не выебывайся. Я просто отвезу тебя туда, где никто не попытается тебя трахнуть. По крайней мере, без твоего согласия, — Кевин заранее пресекает на корню все вопросы и доебки, хотя, кажется, Аарон и не пытается корчить самостоятельность. Парень вполне покорно шагает по лестнице за другом до выхода из подъезда, где их ожидает такси. Складывается ощущение, что таксист их намеренно возит чуть ли не кругами по заснеженному городу, потому что путь занимает неимоверно много времени. Аарон даже успевает прикорнуть на плече у Дэя, периодически возвращаясь в сознание, чтобы хлебнуть воды. Злость отпускает Кевин только, когда он видит дверь своего подъезда, потому что до сих пор кровь в жилах кипит от мысли, что Аарон запросто мог поплатиться своей жопой за несколько грамм травы. Эта его легкомысленность до добра не доведет, а Кевин не всегда сможет быть рядом, и вообще, он нихуя не рыцарь в сверкающих доспехах. Дома Аарон оживает как по волшебству, кажется, даже наркота его немного отпускает. Взгляд трезвый, осознанный бегает по квартире, считывая мелкие детали, характеризующие владельца, хотя зацепиться толком не за что. У Кевина самая обычная съемная квартира, выглядящая по-холостяцки, он то и дома почти не бывает, курсируя от университета до стадиона, потом к друзьям. Дома сидеть в одиночестве Кевин не любит. Чтобы окончательно протрезветь, Дэй наводит пару кружек растворимого кофе, купленного в ближайшем супермаркете по акции, то еще дерьмо на вкус, но зато бодрит не хуже утюгов в реанимации. Во время сессии Кевин только и держится на этом пойле. Одну кружку он отдает гостю, что расположился в кресле у окна, где постепенно начинает виднеться солнце. Сам же хозяин квартиры занимает место на небольшом диванчике напротив, прирастая взглядом к Аарону. Он замечает, как скачет в размерах зрачок у Миньярда и фокус в глазах периодически теряется, но в целом выглядит он гораздо бодрее, чем час назад в квартире у Ники. — Тебе полегчало? — собственным догадкам необходимо словесное подтверждение, иначе тревога не перестает биться по ребрам, сбивая и без того заполошное дыхание. — Слушай, да все в порядке. Это нормальная практика. Сегодня я, а я завтра кто-то другой. Выдохни сам — ты в напряжении, — весело и так же расслабленно улыбается блондин, откидываясь спиной в мягкое креслице на лопатки. Сейчас язык развязывать ни к чему, но у Аарона он и завязан не был, поэтому все нормально. По Кевину отчетливо видно, как тот расслабляется на первых репликах Миньярда и как выдыхает облегченно, но тут же напрягается, обратно возвращаясь куда-то в собственные мысли об этих двух уебках, с которыми свела их нелёгкая часом ранее. Все это вынуждает парня подняться со своего тепленького нагретого местечка и, отставив чашку на подоконник, подойти поближе к хозяину квартиры. — Я же говорю: выдохни, не грузись. Ну с кем не бывает. Главное, что это все обошлось, а тебе большое спасибо за оперативность. Аарон давит своим нарушением личного пространства на парня, но отступать пока он не собирается — наоборот наклоняется ближе, опираясь руками по обеим сторонам от головы и чмокает Кевина практически рядом с его носом, в воздух, задорно подмигивая. Миньярд не думает даже о чём-то большем, нет, — просто расслабленно рулит процессом, пока этого позволяет ситуация и сам расположенный к этой смене ролей брюнет. — Рад, что сегодня я успел, — вообще-то, Кевин немного раздражает такая легкомысленность. Другого он от Миньярда и не ждал, но еб твою мать, Дэй не хочет представлять, чем бы все закончилось, опоздай он хотя бы минут на десять. Вторжение в личное пространство тоже плюсов к настроению не добавляет, но Кевин не отталкивает, наоборот, затаился, как дикий кот, и ждет, когда Аарон выкинет очередной ошеломляющий фокус; с него станется. Миньярд внимательно следит за сменяющимися эмоциями на чужом лице, но это начинает вызывать легкую тошноту, потому что они слишком близко, и красивое лицо Кевина периодически плывет. Чтобы избавиться от мутящего состояния парень уже было отталкивается руками от дивана, дабы выпрямиться, но его цепко хватают за тонкое запястье, закручивая на месте практически в балетном па, а потом он падает на чужие бедра. Кевину надоело ждать. Аарон худой, но в меру, поэтому ощущается тело парня на себе очень приятно и комфортно, будто там ему самое место. Он сидит боком, немного дезориентированный выходкой спортсмена, поэтому Дэй снова проявляет инициативу, прихватывая чужой подбородок, вынуждая Аарона повернуть голову. — Ты уверен, что хочешь этого? — зеленые глаза становятся практически черными, когда антрацитовый зрачок расползается и почти полностью перекрывает радужку, с потрохами выдавая Кевина в том, насколько сильно он увяз в сидящем на коленях парня, но он еще в состоянии контролировать себя. Поэтому он спрашивает. Задает главный вопрос, который становится отправной точкой не только для продолжения этой ночи, а для множества таких ночей, но каждый раз Кевин будет спрашивать. Именно этим он отличается от всех, с кем привык спать Миньярд. Кажется, это привязывает блондина намертво, как какой-то гигантский спрут, способный удерживать свою жертву на глубине пока она не спустит дух, но рядом с Кевином и сдохнуть не жалко, именно об этом думает Аарон, когда шепчет свой ответ. Аарон понимает, что, если сейчас он ответит «да» — у него начнётся полностью другая жизнь, появятся другие приоритеты и наверняка придётся распрощаться с таким максимально разгульным образом жизни. Нет, конкретно сейчас Аарон думает об отношениях, о классическом представлении совместного быта со своей второй половинкой и всеми вытекающими отсюда последствиями, о сексе в данный момент в конце концов, но никак не о чём-то другом. Миньярд даже вырываться не собирается — только снова притягивается ближе без помощи чужих тонких пальцев руки, почти к губам Кевина настолько близко, что они начинают одним воздухом дышать, делить его на двоих и так поочередно вдыхать с секундной паузой, будто бы действительно кислорода очень мало и его нужно тратить разумно. Положительный ответ в стиле Аарона Миньярда обычным, как всегда, быть не может, поэтому он сам подаётся к губам брюнета и коротко касается их своими, после этого сразу же достаточно ясно, в игривой форме, прошептав «да». Это многозначительное «да» даёт понять Кевину, что действовать можно и даже нужно, ведь томная улыбка с лица блондина не сходит до сих пор. Шах и мат, время пошло, а если игра началась и ходят всегда белые, то теперь очередь за хозяином квартиры. Стоит отметить, что Кевин — единственный человек, который действительно спрашивает или, может, интересуется так о дальнейших исходах событий. С учётом того, сколько партнёров было у Миньярда, этот потенциальный значительно разнится с той оравой всяких там. В первую очередь, своим поведением брюнет отличается в лучшую сторону, так как его галантности могут позавидовать все. Нет, Аарон не сравнивает всех предыдущих с ним, он просто проводит логические параллели, что свойственны состоянию умственной активности во время накура. Вообще тут и хвастаться нечем — Миньярд выебывается так, будто бы у него там больше сотни парней и девочек было, а на самом деле всего около двух десятков, и то они — суммарный коэффициент всех людей, считая перепихон на одну ночь. Не то, чтобы Аарон гулящий, но, когда подворачивается возможность потрахаться — он трахается. Но не в данном случае, потому что конкретно Кевина он хочет на подольше. Может даже, навсегда. Кевин Аарона целует так, будто от этого зависит вся его жизнь. Словно вот там, за дверями, уже подкрался Армагеддон и мир рушится, оседая пеплом в небытие, и у них остались жалкие секунды на слияние. К счастью, вселенная не разваливается, но целовать он этого парня не перестает. Он именно так и представлял их поцелуй — медово сладкий, острый на ощущения, где каждый старается прильнуть ближе, урвать больше касаний, вздохов. Они тянутся друг к другу одновременно, ещё ближе, будто опоясанные ловушкой, сталкиваются зубами, охваченные голодом и возбуждением. Кевин целует напористо, по-хозяйски руками шарит еще пока поверх одежды, наслаждаясь изгибами, и морщится, когда Аарон в ответ прикусывает нижнюю губу, языком тут же зализывая ранку. Дэй голову теряет от напора, упал бы наверняка, да спасает спинка дивана, что жалобно скрипит под тяжестью двух сплетенных тел. Одежда мешается, руки не могут проникнуть глубже, чтобы достать до желаемого, сокровенного. Мысли путаются, охваченные огнем страсти, единственная цель у брюнета — это раздеть своего партнера, освободить от тканевых оков и трогать, до умопомрачения. Аарон весь томный, разморенный, соблазнительный. Не знай Кевин его до этого, решил бы, что попал к самому дьяволу в тиски, и тот теперь жадно пьет его похоть, вкушает страстность. Миньярда хочется брать вот так, сидя на диване, пока тот объезжает его сверху, или на кухне у тумбы, может быть, в коридоре у стены, или в спальне на кровати, разложив как принца на шелковых простынях. Аарона хочется много, долго, глубоко, испивать и вгрызаться, иметь его и отдаваться в равной степени. Пока он позволяет забрать поводья блондину, но не в знак собственного подчинения, скорее в качестве эксперимента. Кевину любопытно, что провернет этот соблазнительный лакомый кусочек. А Миньярд нагло пользуется предложенным правом руководства и устраивается сверху уже удобнее, размещая колени по бокам от чужих бедер. Он трется и ластится, как котенок, и урчит в ушную раковину пока языком исследует каждый участок тела Кевина. Не обходится без багряных меток на чужой шее, но в кои-то веки Дэй не против обзавестись красноречивыми метками на теле. Даже если все случится лишь единожды, карминовые бутоны засосов еще долго будут служить напоминанием об этой ночи. Больше того, именно этот момент Кевин бы припомнил на смертном одре, как один из самых ярких, живых и страстных, что вообще с ним случались. Аарон проворными пальцами ладоней беспринципно забирается под чужую оверсайз-футболку, за которую пару часов назад держался так, будто бы это единственная вещь, на которую можно было опереться, обводит кончиками подушечек бока, пересчитывает рёбра и оставляет очередную краснеющую метку в районе стыка плеча и шеи, в порыве щемящего желания, сжимая в тиски рук чужие бока. Блондин знает, что Кевин и на это отреагирует тоже, но не знает, как и что за этим последует, хотя в любом случае известно одно: в ближайшее время они друг друга не отпустят ни физически, ни морально. — Расскажи мне, чего ты хочешь? Что ты представляешь и как? Извини, мыслей читать не умею, но очень уж надеюсь на твоё содействие, — шепчет в самые губы юноша, медленно тонкими пальцами подтягивая его футболку за ее полы вверх, к груди, чтобы наконец рассмотреть тело, которое находится все время под мешковатой одеждой и вне досягаемости до падких на касания рук. Удивлению Миньярда нет предела, когда вместо впалого живота и торчащих рёбер, что по ощущениям таковыми и были, видит отчётливые кубики пресса и мощную грудь. С трудом вспоминается, кто Кевин игрок в экси. Ай, ладно, хер с ним, главное сейчас, это касаться-трогать-кусать-лизать и все-такое-прочее, чем и планирует заниматься Аарон. Он сползает практически на колени прямо перед брюнетом, не забывая покрывать поцелуями каждый миллиметр его кожи: пресс, снова рёбра, а до этого — ключицы и плечи, на которых расположилась небольшая россыпь веснушек. Кевин такой особенный и такой редкий, что, конечно, хочется заполучить его себе п о л н о с т ь ю, без остатка. Миньярд умещается на корточках напротив брюнета и кладёт ладони ему на колени, поглаживая аккуратно, будто бы любовно даже. Аарон гладит бедра, гуляет пальцами по напряжённым ногам и склоняет улыбчиво набок голову в ожидании ответа. Почему-то так ему просто хочется, и хочется обсуждать каждый их будущий шаг с этим человеком, слушать, слышать и безоговорочно выполнять, но только после того, как азарт чуточку утихнет где-то внутри и он перестанет с Кевином играть в кошки-мышки. Ладно, баста, видно уже, что он скоро не выдержит, поэтому блондин аккуратно расстегивает ширинку его джоггеров, ласковым котом устраиваясь прямо между разведённых коленей и складывая руки в замок. — Мне говорили, что ты сообразительный мальчик, — усмехается Дэй, хотя на деле ему нихуя не смешно. Ему приходится прикладывать максимум усилий, чтобы держать лицо, а не превратиться в стонущее нечто с заломленными бровями и искусанными губами. — Давай, покажи мне, что ты умеешь, милашка. Кевин уже был твердым, от одних только блядских поцелуев. Снова всю волю в тиски, чтобы не толкнуться в руку, что наглым образом ласкала через белье. Аарон дразнил его, намеренно вел себя, как маленькая сучка, что не могло не заводить. Из-за полуприкрытых век Кевин наблюдает, как Миньярд продолжает свою изысканную игру на его терпении. Ласки, что дарит парень, невесомые, их настолько мало, что хочется кричать. Не выдержав, он запускает пятерню в светлые пряди, на затылке, больно оттягивая. — Если ты не ускоришься, у тебя будут большие проблемы, — из-за стиснутых зубов речь больше напоминает рычание, но Аарон не реагирует на угрозу. Точнее, он реагирует совсем не так, как должен. Парень облизывается, а потом выдает со смешком: — Я чувствую, насколько они большие. Мне нравится, — для достоверности он еще крепче обхватывает чужой член. Его взгляд, красиво подёрнутый тёмной дымкой желания, томный и горячий, был прикован к Кевину. А того будто кипятком обдавало от яркости ощущений. Кевин стонет. Аарон, сидящий между его ног, сейчас выглядел королем положения, мгновенно считывая реакцию, ухмыляется победоносно и, наконец, стаскивает штаны вместе с бельем к щиколоткам. Горячий язык блондина гладил мокрыми касаниями основание его члена, подразнивая, а потом тут же потянул долгую влажную дорожку вдоль всей длины, словно облизывая тающее мороженное. Руками он крепко держался за бедра, практически вспарывая кожу полумесяцами ногтей. Пухлые губы накрывают головку, а щеки образовывают вакуум, когда Миньярд принимается двигать головой. Кевину приходится снова потянуть его за волосы, чтобы тот немного поумерил пыл. Кажется, еще секунда в таком темпе и Дэй увидит воочию звезды. Он поражался с какой отдачей и остервенением Аарон сосал, наслаждаясь процессом едва ли не больше Кевина. Губы, растянутые вокруг члена, немного опухли и покраснели, но выглядели до ужаса непристойно и хорошо, Дэй даже срывается и подается пару раз бедрами вверх, чтобы ощутить их натяжение на своей плоти сильнее. На это действие Аарон реагирует громким стоном, что приглушается членом, но отдается потрясающей вибрацией по всей длине. И вроде как именно Кевину сейчас доставляют удовольствие, но ощущение, что Аарон высасывает из него душу вперемешку с солоноватой естественной смазкой ради своего кайфа. Игра начинает постепенно набирать обороты вместе с темпом Миньярда на чужом члене. Он то ускоряется, практически вбирая по самую глотку, то замедляется на предательски медленный, тягучий темп, который доводит брюнета едва ли не до исступления, берет член ртом так глубоко, что он перекрывает доступ к кислороду и от наслаждения приходится закатывать глаза, представая перед Кевином с совсем другой стороны: блондин кажется эдакой шлюхой, которая наслаждается каждой своей грязной выходкой, каждым томным взглядом со стороны и той самой атмосферой, нависшей в комнате. Конечно… если быть совсем честным, то минет Аарон делал только пару раз в своей жизни и то на спор, потому что азарт тогда взыграл под алкоголем, да и вообще парень минет считает высшим проявлением доверия, какой-то иной связи, по важности стоящей где-то на вершине треугольника потребностей Маслоу, потому что ты пускаешь человека внутрь себя, ты пускаешь его к себе практически (и фактически) в душу, сам предлагаешь себя с одной из сторон и учишься становиться единым с этим человеком, которому ты доставляешь удовольствие. В данном случае ребята настолько сейчас погрязли в друг друге, что теперь даже забыться не получится, ведь тот самый зрительный контакт наконец пойман и разорвать его будет подобно смерти. Именно поэтому Аарон расплывается в доброй, искренней улыбке, уголки губ приподнимая по возможности, а затем и подмигивает возвышающемуся над ним Кевину, аккуратно, будто бы на пробу, проводя ладонями вдоль бёдер к бокам и оглаживая их, пересчитывая пальцами рёбра и обводя кубики пресса подушечками пальцев, попутно не забывая сладко причмокивать, играть с головкой и уретрой шаловливым языком, доставляя самый-самый максимум и возводя на пик наслаждения. Кевин же смотрит внимательно, глазами пожирает без преувеличения и ждёт. Ждёт, как кот своей добычи, караулит, выхаживая вокруг да порываясь взять, но пока нельзя, пока Миньярд не позволяет сам, виляя эфемерным хвостиком прямо у того перед носом, но вскоре сам не выдерживает и отстраняется, вытягиваясь по струнке смирно и стаскивая с себя надоевшую футболку. — Я не знаю, целуешься ты после отсоса или нет, но либо мы сейчас занимаемся сексом, либо я тебя целую, — Аарон прямо в чужие тонкие губы напротив шепчет сбивчиво, ладонью довершая начатое пару минут назад, проходясь вверх-вниз по возбуждению своего партнёра с нажимом, надрачивая ему почти агрессивно и снова устраиваясь на коленях Кевина, будто бы это единственное место, на которое можно приземлить свою неспокойную жопу. В момент эта пятая точка оказывается уже лежащей на диване и прижатой брюнетом сверху. Честно сказать, Аарон даже не думал, что вот так быстро, первым, сдастся сам и будет требовать секса в открытую, но это все Кевин. Это всё его чертовы руки с тонкими длинными пальцами, его низкого тембра голос и рычащие гортанные стоны, его суровый исподлобья взгляд и чёртово тело, которое тоже жаждет быть собранным воедино с таким же под ним и одновременно рассыпаться на миллионы маленьких кусочков. — Не неси хуйню, — Кевин буквально вгрызается в опухшие губы, что блестят от слюны и хранят его собственный вкус. Дэй кусает желанные губы, проникает языком в приоткрытый рот, целует глубоко и несдержанно, жадно. Как путник посреди пустыни, дорвавшийся до природного источника. Или как вор урвавший из-под носа стражи самый драгоценный камень в мире. Главное успел, главное только его. Пальцы Аарона сжимают темные волосы, а губы раскрываются в ответ, стремясь заполучить всю ласку вперемешку с грубостью. Он стонет в поцелуй, не пытаясь себя больше сдерживать. Кевин нависает над ним, стоя на коленях, бродит мозолистыми пальцами по телу, проникая под футболку и мысленно ненавидя тряпку, которую хочется стянуть и отбросить куда подальше. Одежда действительно только мешается, поэтому Дэй спешит от нее избавиться, обнажая Аарона. Тот всячески содействует, скорее выпутываясь из пропитанных запахами алкоголя и сигаретного дыма тряпок. Кевин сдергивает с него мешающую одежду, созерцая стройное красивое тело. Аарон пусть и ниже, и не такой атлетичный, но выглядит восхитительно. Стройный и миниатюрный рядом с Дэем, он напоминает статуэтку. Чистое произведение искусства, только сошедшее с постамента: тонкая талия, ладные бедра, аккуратный член, прижатый ко впалому животу, с покрасневшей от возбуждения головкой, истекающей смазкой. Его щиколотки надёжно сплетаются на пояснице Кевина, будто дьявольские силки, желающие навсегда покорить свою жертву, а тот только и рад, самостоятельно прижимаясь ближе, чтобы между телами не оставалось ни дюйма расстояния. Игра продолжается, глупо было бы думать, что они так скоро достигнут финала, даже если один из них покорился на милость второго. Игра продолжается, и Кевин намерен забрать свой приз. Дэй мнет пальцами упругие ягодицы, оставляя на нежной коже горящие красные отметины, которые на следующий день обещают расцвести синяками, напоминающими о ночи. Она гладкая и налитая, как сочный фрукт в разгар знойного лета, от которого хочется откусить кусок побольше, чтобы вдоволь утолить голод и вкусить сладкую мякоть. Поцелуи, изначально невесомы, все больше перемежаются с укусами, что Кевин разбрасывает повсюду — шея, ключицы, плечи, грудь. Он как могущественный завоеватель, что клеймит своим знаменем новые территории. Аарон цепляется за крепкие покатые плечи, пытаясь удержаться и не сорваться в бездну оргазма, потому что он готов сорваться в бездну экстаза только от этих собственнических ласк. Миньярд стонет громко, когда проворные пальцы добираются до сжатого колечка мышц, меж половинок. Он ждал этого слишком долго. Там все горячо и мокро от смазки, что стекала с члена. Указательным пальцем Кевин ведет от копчика до мошонки, кожа там нежная и куда более восприимчивая, поэтому Аарона подбрасывает вверх, брюнет второй рукой его удерживает за талию и тихо смеется в чужие губы. Такая отзывчивость ему очень по душе. Аарон ерзает, пытаясь создать трение между животами для возбужденного члена и теперь уже очередь Кевина стонать низким голосом, когда чужая мокрая головка касается собственного возбуждения. Отрывается от Аарона Кевин только на мгновение, чтобы подобрать свои штаны и извлечь из кармана две маленьких квадратных упаковки с презервативом и смазкой. Этот «походный набор» оказывается, как нельзя кстати, потому что нет никаких сил и желания идти до спальни. Кевин весь такой… такой. У Миньярда мысли в голове путаются и собрать что-то воедино, чтобы выразить то, каким восхитительным впечатлением и какой сильной энергетикой обладает этот парень, нет никакой возможности. Есть только физическая потребность в том, чтобы больше касаться-кусаться, изучать взглядом, цепляться за незначительные, казалось бы, мелочи и просто наблюдать. Хочется отделиться от своего жалкого тела, что изнывает под ласками этого человека, и со стороны понаблюдать за ним: за тем, как нетерпеливо трясущими пальцами брюнет разрывает фольгированный квадратик упаковки презерватива, как дёргается кадык в момент сорванного с чужих губ стона, как хаотично ведут себя его мозолистые ладони, когда им дозволено всё без исключения, и как расширяются от нарастающего волнами возбуждения у Кевина зрачки… это какой-то драгоценный камень — ни дать, ни взять, потому что ну не может быть в реальной жизни человек настолько красив. Хотя нет, всё-таки может и сейчас он ещё не раз сделает красиво. Парень снова призывно выгибается в спине и гортанно рычит от болезненного возбуждения где-то внизу, стараясь не только подмахивать бёдрами, но и насаживаться самостоятельно на этот один единственный чертов палец внутри. Получается, честно говоря, слабо, потому что сильная рука придерживает и останавливает пылкого до касаний Аарона, который злится и распаляется не на шутку. Ещё чуть-чуть и он начнёт умолять Дэя отыметь его без всяких этих прелюдий, но Кевин непреклонен и даже обходителен. Внутри он становится куда более сдержанным, осторожным в некоторой степени, но это ему даётся максимально нелегко, и это даёт такой контраст ощущений, что уже можно кончить только от этого. Снаружи рукой брюнет показывает всю свою страсть, весь свой пылкий темперамент и настоящий характер, а внутри, другой, все ещё старается уже двумя пальцами разработать тугое колечко мышц, чтобы весь процесс занимали одни только удовольствия и не было никаких отвлекающих факторов. Кевину слишком тяжело сдерживаться. Перед глазами теперь уже размытый образ лежащего под ним парня, а в ушах какой-то странный звон, отчего он цепляется за один бок Аарона ладонью настолько сильно, что отчётливая пятерня руки теперь красуется где-то на угловатой мужской талии, а блондин только и рад ощущать весь напор и отдаваться так же, терпеливо и размеренно, но всё-таки организму действительно нужна разрядка и возбуждение становится непереносимо болезненным что у одного, что у второго, хотя первым сдаётся Аарон, практически подтягиваясь к чужим губам напротив и касаясь их своими в коротком поцелуе: — Возьми. Хватит уже церемониться и просто возьми меня. — Я думал ты любишь поиграть, — черт знает, откуда у Кевина силы на эти язвительные реплики, потому что все его естество жаждет оказаться внутри тесноты Аарона. — Ты заебал, — хнычет Миньярд, толкая Кевина в блестящую от пота грудь, и заставляет лечь на диван. Он залезает сверху, седлая бедра, и ведет невесомо пальчиками по накачанной груди, где уже красуется россыпь засосов и царапин, что он оставил немного ранее. Ему нравится эта покорность, с которой Кевин смотрит и позволяет буквально пользоваться собой. Аарон же, как дикарь, двигает бедрами, ерзая на возбужденном члене, трется все активнее. Кевин ждет пока тому окончательно снесет голову. И этот момент наступает внезапно, как атомная бомба, сносящая к чертям мегаполисы до фундамента и бетонного крошева. Миньярд заводит руку за спину и обхватывает пальцами толстый ствол с надетым презервативом, одновременно приподнимая бедра, чтобы ввести член себе меж ягодиц. Кевину приходится поднапрячься, чтобы инстинктивно не толкнуться бедрами вверх, тем самым, причиняя боль Аарону. Он зубы стискивает и глушит, зарождающийся под диафрагмой рык зверья отчаянного. Аарон дугой красивой гнется, оттопыривая зад, и рукой упирается в грудь Дэя, чтобы сохранить равновесие. — Смотри, я снова веду, — если Кевину так угодно, Аарон может выдержать и не один раунд их сексуального противостояния, но один аккуратный толчок бедрами снизу подтверждает, что он откровенно блефует, потому что Миньярд тут же валится вперед с громким стоном. — Так-то лучше, — одобрительно кивает Кевин, вслушиваясь в высокие ноты, что без труда берет Аарон. Пение сирен — жалкое воронье карканье по сравнению с тем, как звучит сейчас блондин. Длинные пальцы снова находят свое место на бедре Миньярда, чтобы задать темп. Аарон закусывает губу, двигаясь сначала медленно, привыкая и принимая глубже, постепенно увеличивая темп. Кевину до головокружения хорошо от чужой узости и жара. Стенки, сжимающие член, и прерывистое дыхание, переходящее в стоны, россыпь укусов, припухшие губы — все свидетельствует о принадлежности Аарона ему одному. По телу блондина растекается чистое удовольствие, в виде бесконечного наслаждения, по ощущениям превосходящее даже наркотический приход. Кевин наполняет до предела, и это чувство лишает рассудка. Аарон приподнимается и вновь насаживается, с каждым движением входит во вкус, впиваясь ногтями в плечи и откидывая голову назад. Жадно хватает ртом воздух, ускоряя движения. Кевин хмурит брови, и дышит загнанно. В комнате стоит невыносимая духота, но свежий воздух сейчас бы и не помог брюнету, потому что тот дышит только Аароном. Их волосы разметались и прилипли к влажной коже лба. Миньярд забывается и оставляет еще один ряд ровных царапин на груди Кевина, когда тот вскидывает свои бедра и попадает головкой члена по простате. То, как громко и сочно отзывается Аарон на это действие, срывает тормоза Кевину, вынуждая снова сменить позицию на ту, которая бы позволила ему двигаться активнее и размашистей. Благо, что физическая форма позволяла без труда вертеть Миньярда, как заблагорассудится. Аарон не успевает осознать, как снова оказывается лопатками на диване с широко разведенными ногами, а Кевин нависает сверху, толкаясь глубже и руками удерживая его лодыжки. Аарон вскрикивает и вцепляется пальцами в темные прядки на затылке, сжимая волосы и притягивая ближе к себе, чтобы урвать смазанный поцелуй. Дэй двигается быстро, так, что Аарон под ним ритмично бьется головой о боковой бортик, если бы не мягкая обивка, точно бы осталась шишка. Ладно, если быть честным, то это ритмичное битье затылком о диванный подлокотник ну ничуть не отвлекает Миньярда от основного занятия. Скорее даже, больше одновременно парня отвлекает и привлекает сам Кевин. Кажется, что он разделяется и собирается в моменте каждого толчка, буквально вытрахивая из блондина трезвый (ну или почти) рассудок. Аарону не хочется думать, не хочется говорить, не хочется смотреть, шевелиться, да и вообще функционировать, потому что единственное, чем он может сейчас наградить обоих — так это ранним оргазмом, который настигает парней практически один в один, не считая пары секунд. Сначала кончает Миньярд, которому хватает сделать пару рваных движений рукой вдоль болезненно возбужденного члена, по-блядски выгибаясь навстречу такой же взмокшей груди над собой, притираясь, соприкасаясь до практически стопроцентного слияния тел воедино, — будто бы собрался красивый пазл, одной из деталей которого чертовски не хватало. Аарон кончает с криком, таким протяжным и громким, что потом, когда оба придут в себя, им обоим будет стыдно перед соседями, ведь сегодня вся лестничная клетка с утра пораньше будет слушать головокружительные оперные арии. Кевин же, наслаждаясь и упиваясь чужой реакцией, вскоре не выдерживает и сам, с гортанным рыком вгрызаясь в стык плеча и шеи своего партнёра, чтобы заглушить рвущийся наружу животный стон. Сейчас почему-то Дэя мало волнует сохранность тела под ним, отчего тот и кусает, и хватает одной пятерней сильнее за узкий бок, чтобы в последний, финальный раз, прижать к себе и отпустить в конечном итоге, выходя из крышесносной тесноты тела блондина и переводя дыхание. Сегодня требуется чуть больше времени на восстановление трезвости мозга и унятия тремора во всем теле после ахуенного оргазма. А Аарон-то хорош, как ни крути в прямом и переносном, только вот очухался он почему-то первее Кевина. — Воды? — больше хрипло, нежели устало шепчет Аарон, приподнимаясь на локтях. Он даже не думает о том, чтобы прикрыться или вообще одеться — чувствует себя Миньярд почему-то хозяином положения, подтягивая с пола чью-то (и наверняка не свою) футболку, чтобы нелепо запутаться в ней в процессе надевания. Теперь нужно отыскать кухоньку и сходить на негнущихся ватных ногах до спасительной раковины, откуда наспех по двум кружкам будет налита вода. Парень и правда поднимается в мгновение, а через пару минут уже орудует собственнически на кухне, жадными глотками хлебая воду прямо из своих ладоней, сложённых в подобие лодочки. Стаканы искать было лень, а вот пить хотелось жутко, поэтому пришлось потом всё-таки найти в одном из навесных шкафов стакан и отнести его хозяину квартиры. — Спасибо, — все так же немногословно хмыкает Кевин, принимая такой джентльменский жест заботы от своего нового знакомого. — Ну и куда ты? Аарон спешно натягивает джинсы, приводя себя в порядок, чтобы по улице до машины такси идти не совсем растрепанным уебком, а хоть чуть-чуть более цивильным и адекватным. — Как куда? Я спать. Не буду же тебя стеснять здесь, поэтому сейчас вызову такси и поеду домой. Хочешь составить компанию или пригласишь остаться на завтрак? — привычно язвит Миньярд, расслабленно улыбаясь и что-то тыкая в телефоне. Неизменный и неисправимый говнюк, который сейчас снова захлопнет дверь, да пропадёт на неопределённый срок, даже не удосужившись обменяться номерами. Кевин зрит в корень, а когда так действительно случается и напоследок в коридоре съемной квартиры Дэя они урывают друг от друга пару смазанных поцелуев, и Аарон уходит в чужой футболке под верхней одеждой, прощаясь так, будто бы ничего не было, остаётся только ожидать того самого выстрела, ведь не бывает дыма без огня. Дальнейшее общение между парнями наполняется еще большей неловкостью, чем перед тем, как они познакомились ближе. Кевин не сразу обратил внимание, что все пошло по пизде, в компании он всегда больше общался именно с Джостеном, обсуждая насущные проблемы в спорте и учебе. Аарону же были до пизды любые дедлайны и проекты, все, что могло привлечь его внимание могло уместиться в паре шотов. Но все же эти перемены изрядно выбешивали Кевина, который пусть и не рассчитывал на полное таяние льдов в их отношениях, но и полнейшего игнора не заслуживал. Миньярд морозился похлеще Снежной Королевы, намеренно вступая в диалоги с другими людьми, и испаряясь из помещения, стоило Кевину подойти на расстояние ближе трех метров. Несмотря на странные метаморфозы, их общение не сошло на нет. Ведь обязательно к концу вечеринки, когда все участники веселья достигали состояния не вяжущих лыка, кто-то один, обычно это упитый в говно Аарон, сокращал эту дистанцию и присасывался в мокром и пьяном поцелуе. По-хорошему, Кевину стоило бы прекратить это хождение по мукам, где он лавировал словно канатоходец над пропастью, надеясь, что Аарон отойдет. У них был хороший секс в первый раз, и не менее потрясающий в последующие, но, видимо, Аарону этого было недостаточно, чтобы вывести их отношения на другой уровень. Дэй пытался и уменьшить количество их встреч посредством пропуска тусовок, но тогда пьяный Аарон заваливался к нему домой. Иногда они трахались, иногда Миньярд засыпал чуть ли не в прихожке, и тогда сердобольному хозяину приходилось тянуть невменяемое тело на руках до постели. Как-то Кевин попытался выпизднуть Аарона, когда был в особо хреновом настроении, но тот без лишних слов опустился на колени и отсосал ему, пресекая любые попытки отодвинуться. Самое забавное, что все остальные пассии Аарона канули в лету. Кевин нередко замечал, как к Миньярду пытались клеиться различные особи обоих плов на вписках и в клубах, но тот неизменно посылал их лесом, что было практически предвестием апокалипсиса. Как это, главный тусовщик и отказывается от хорошей компании. Все вопросы касательно таких выходок Аарон игнорировал, одним взглядом отбривая друзей, которые проявляли излишнее любопытство к нераскрытой теме потрахушек. Только Эндрю и Кевин держались нейтралитета, один, потому что сам был частым гостем в чужих штанах, а второй, потому что просек это. На одной из вечеринок он урвал момент, когда Аарон утянул совершенно несопротивляющегося Кевина за собой в спальню, при этом блондин активно пропихивал свой язык в чужой рот, вылизывая его едва ли не до самых гланд. Кевин, может, и рад был бы посопротивляться, но пораскинув мозгами он быстро понял, что ему с Аароном не светит ничего, кроме пьяного траха, как бы сильно он не успел втемяшиться в блондина. Осознание собственных чувств было неожиданным, но ярким, как героиновый приход, и вот тут надо было бы бежать голасвето, но это означало потерять Аарона совсем, к чему Кевин был не готов. Может, тут сыграло роль малодушие или сильные чувства, но он брал максимум из предложенного ему блондином. Прошло чуть больше полугода с их первого секса, когда Кевин впервые застал на вечеринке Аарона в чужих объятиях. Он только вошел в квартиру, заебанный после тяжелой игры, и ему хватило буквально тридцать секунд, чтобы оценить ситуацию, где Миньярд восседал на чужих коленках, наверняка пьяный или объебанный, но разбираться в этом не было никаких сил. Дэй пулей вылетел в подъезд, игнорируя крики Аарона в спину. С тем же упорством он потом игнорировал напористые стуки в дверь, чужие звонки и десятки смс. Удалял их Кевин не глядя, боясь сорваться и вступить в диалог, который очевидно ни к чему бы не привел. Пусть он выглядел ревнивой истеричкой в глазах Аарона, но это лучше, чем быть растоптанной кучей мусора, которую будут пользовать по нужде. Происходящее кажется ему ироничным. В тот день, буквально сразу после игры, его нашел агент, который предложил весьма выгодный контракт. Загвоздка лишь в том, что команда играла в другом штате, на другом конце страны, и Кевину пришлось бы бросить все, включая универ, чтобы построить профессиональную карьеру игрока в экси. На тот момент он отказал не раздумывая, неготовый бросить учебу и вполне сформировавшийся быт. Да и игра в университетской команде его устраивала. Но теперь, когда ситуация с Аароном достигла своего апогея, Кевин прячет надежду запазуху, хороня ее в обломках своего разбитого сердца. И пусть он выглядит как трус, когда подписывает контракт и садится в самолет до Сиэтла, где его ждет карьера нападающего и новый дом, но это кажется ему лучшим вариантом. По трапу он поднимается последним, последний раз вдыхая ароматы растворимого кофе из аэропорта, дешевых сигарет и машинного масла. Он делает последний шаг прежде, чем войти в самолет и оборачивается на здание аэропорта, словно сможет на расстоянии разглядеть лица провожающих людей. Он точно знает, что там нет никого из его друзей, с которыми он попрощался накануне. Его вообще никто не провожал. Это просто дурная привычка. Все время до отъезда он постоянно высматривал одно лицо в толпе. Одно и тоже лицо. Аарона. Но ему посчастливилось ни разу не встретить Миньярда. Кивнув своим мыслям, Кевин, наконец, проходит в салон самолета. И это означает, что пути назад нет.