Любимое место

Дверь за ее спиной закрывается с тихим хлопком. Шинобу делает шаг вперед, закрывает глаза и глубоко вздыхает, ставя таз с водой на пол. Комната нэ-сан всегда успокаивала ее и приводила в порядок мысли, безумным ворохом — словно золотые листья осенью, — носящиеся где-то в голове. Ровно восемь шагов, и она уже у окна, занавешенного сиреневой шторой. Шинобу раздвигает ее, впуская внутрь солнечные лучи, золотыми зайчиками пляшущими по светлым стенам. Здесь, в этой комнате, остался запах Канаэ, отдающий самыми разными цветами, сладкими персиками, сорванными из сада, и ванилью. Младшая Кочо вытаскивает мокрую тряпку из таза, хорошенько выжимая ее, теплая вода стекает по ладоням, крупными каплями разбиваясь о ровную, чуть пенящуюся гладь. Первым она протирает от пыли подоконник, не упуская ни одного сантиметра и не забывая о мелких безделушках на нем. Вот искусственный цветок, забранный когда-то с фестиваля, Шинобу тепло улыбается воспоминаниям. Тогда они все вместе: она, нэ-сан, Канао и Аой пошли на летний фестиваль. Волосы словно все еще колышет тот слабый ветер, пахнущий разной едой из палаток с улыбчивыми продавцами, а за тогдашнее белое хаори цепляется маленькая Аой, еще не догнавшая ее в росте, держащая в руках палочку со сладким данго. Канзаки тогда утверждала, что в жизни не пробовала данго вкуснее, чем это. Шинобу проводит пальцем по лепесткам невероятно красивой лилии, подаренной каким-то мальчонкой из ларька. Маленький ребенок был так очарован красотой нэ-сан, что его отец, владелец этого самого ларька, со смехом вручил мальчишке стеклянный цветок, а тот уже в свою очередь подарил его Канаэ. Та так широко улыбалась, принимая лилию из крошечных ладошек. Шинобу качает головой, уголки ее губ все также приподняты, нэ-сан всегда отличалась любовью к детям. Она осторожно протирает каждый лепесток тряпкой и отставляет цветок в сторону. Слева стоит большая увесистая шкатулка, специально отведенная для украшений. Нэ-сан любила подобные вещицы и часто после выполнения миссии тащила Шинобу в ближайший рынок только ради поиска очередных побрякушек. Ключ легко проворачивается в маленькой замочной скважине, окрашенной в золотой, и верхушка шкатулки откидывается назад, открывая вид на «сокровища», лежащие в ней. У Шинобу, как в самый первый раз, когда Канаэ показала ей всю свою коллекцию, собранную внутри, захватывает дыхание. Все днище было до самого верха заполнено самыми разными украшениями: вон набор колечек с невероятно красивыми цветочками с крошечными кристалликами на них, здесь длинные сережки с бабочками, а на самом дне виднеется канзаси* с цветами сакуры. Шинобу улыбается и начинает перебирать их, рассматривая все по очереди. Камни в кольцах завораживающе переливаются на солнце, а золотой браслет словно светится сам и легко одевается на запястье. Этот браслет был самым любимым у Канаэ. Она плохо помнит, но вроде бы его они купили, когда старшая Кочо получила свою первую зарплату столпа. Тогда они накупили столько всего, что кое-как дотащили до поместья. Аой до сих пор носит то крошечное колечко на мизинце, которое они купили совершенно случайно. Шинобу не хотела его брать из-за непримечательного вида, но Канаэ настояла, вспоминая, что Канзаки никогда не любила громоздкие украшения. Браслет и кольца отправляются обратно в шкатулку, а сама она, протертая со всех сторон, переносится в чистый угол подоконника к стеклянному цветку. А вот и аккуратная деревянная рамка с вырезанными на ней бабочками и выкрашенная в лиловый. Внутри фотография: все они вместе сидят на скамейке, едва помещаясь в кадре, Суми, Нахо и Киё кое-как протискиваются, но по итогу все равно видны лишь их темные макушки с разноцветными крылышками заколок-бабочек. Аой так и застыла на снимке с недовольным лицом, ругая девочек, а Канао лишь вцепилась пальцами в юбку, робко глядя прямо в объектив камеры. Сама Канаэ на фото смеется, она в самом расцвете своей неземной красоты и очарования. Шинобу касается кончиками пальцев фотографии, оглаживает белую щеку нэ-сан, отделенной от нее стеклом и смертью. Она вздыхает, ладонь с рамкой в руке начинает сама по себе дрожать, а глаза застилают злые слезы. Чем она провинилась? Ее любимая сестра, что даже после смерти их родителей не видела в демонах беспощадных убийц. Что она сделала такого? Шинобу прижимает подушечки пальцев к переносице, сжимая ее, голова начинала нестерпимо болеть. Рамка так и остается лежать на подоконнике, счастливыми лицами запечатленных на снимке людей улыбаясь в пустой потолок, устремив розовые глаза Канаэ наверх, прямо на безжалостное небо. Шинобу спешно выходит из комнаты, позабыв об уборке и тазе с водой. Аой провожает ее удаляющуюся фигуру долгим взглядом и тяжело вздыхает. Тарелка с только-только приготовленными сладкими моти* убирается в сторону, а сама она идет в комнату старшей Кочо, неслышно затворив за собой дверь с нарисованными Киё, Нахо и Суми цветами. Уборку доканчивает сама Аой.