Есть только мы

Если бы чьи-то сильные руки не схватили меня и не начали тащить за собой против волн холодного течения Темзы, я бы нырнула под воду. Отправилась бы к ней на самое дно. Нет ее — значит нет и меня. Я уже мысленно миллион раз успела проклянуть того, кто пытается меня спасти. Не хочу, не хочу, не хочу жить без нее. Если она без сознания истекает кровью на дне реки, то почему я должна жить? Нет, нет, это не правильно, я не могу… — Вилл… Вилланель… — что есть сил заорала я. Перед глазами все поплыло, краски смешались, а силуэты стали нечеткими. Очнувшись, я обнаружила, что лежу на кровати. Чтобы оглянуться по сторонам пришлось приложить немалые усилия. Мне все же удалось повернуть голову влево и окинуть взглядом, что же находится вокруг. Выяснилось, что комната напоминает больничную палату, скорее всего, это она и есть. Любые движения давались мне тяжело, но все же я справилась и смогла поднять себя с кровати. Стоило мне только приблизиться к двери, как она распахнулась. В комнату вошла уже давно и бесславно знакомая мне дама. Увидев меня, она задорно улыбнулась. — Ева, рада видеть, что тебе лучше! Как самочувствие? — Кэролин… — с трудом выдавила из себя я. — Знаю, что тебе досталось. Прости за это. — Так это ты? Ты это все подстроила? — Видишь ли, Ева, — абсолютно спокойным и размеренным тоном произносит она, — не все на самом деле является таким простым и понятным, как кажется на первый взгляд. Думала, ты усвоила это ещё в Риме. Ах, да, спасибо. Вы очень сильно помогли мне в этой операции. — Помогли??! — ярость берет верх, как же хочется ей врезать — Вилланель погибла из-за тебя. — Что ж, в жизни всякое бывает, — она пожимает плечами, — в любом случае, тебе следует пойти за мной, мне есть, что предложить тебе, чтобы умерить твою агрессию. — Клянусь, ещё одно слово, и я врежу тебе по лицу вон тем стулом, — я киваю в сторону табурета, что стоит в углу палаты, — и никуда я с тобой в жизни не пойду! —Ахах, Ева, ты все так же глупа и наивна. В любом случае, у тебя нет выбора. С этими словами Кэролин разворачивается ко мне спиной, направляясь к выходу. Мне ничего не остаётся, как последовать за ней. Эта женщина жестоко и бессердечно уничтожила самое дорогое, что у меня только было. И, клянусь, она за это поплатится. Я зла настолько, что от брутальной расправы над ней меня удерживает только любопытство. — Прошу, — говорит она, открывая передо мной дверь, — дальше сама. Обвожу ее недоверчивым взглядом, но все же захожу в помещение. Это столовая. Обычный больничный кафетерий. Только выглядит как-то жутковато, то ли из-за тусклого света, который с трудом проклевывается через плотные занавески на окнах, то ли из-за тотальной пустоты, что царит в помещении. Пройдя немного внутрь, я неожиданно чувствую, как кто-то подходит ко мне сзади. Не успев среагировать, вижу, как длинные руки обнимают меня со спины. Затем ощущаю запах. Ее запах… Это…этого не может быть. — Ты дрожишь, пупсик, — шепчет родной голос. Думая, что это просто посттравматический шок, или бред, резко поворачиваюсь на сто восемьдесят градусов. Первое, что удается рассмотреть — ее глаза. Они наполнены слезами, но счастливые. Такие же, какими я их запомнила в последние моменты. — Вилланель??! — Да, да, это я, Ева, — нежно произносит она, поглаживая своей теплой ладонью мою щеку. — Я думала, ты…я думала… Не закончив мысль, кидаюсь в ее объятья, сжимаю ее до боли в раненой руке, до хруста костей, просто чтобы убедиться, что она настоящая. Упираюсь подбородком в ее плечо и начинаю плакать. Она живая, живая, живая!!! Сжимаю крепче, вдыхаю запах, пропитываю ее одежду своими слезами. Моя Вилланель, моя Оксана. — Тише, тише, Ева, все в порядке, — гладит меня по голове и целует в макушку, — мы живы, мы уцелели. — Я думала, что снова потеряла тебя. — И как ощущения на этот раз? — шутит она, все так же не выпуская меня из объятий. — Боже, я… Вилланель, я так, блять, люблю тебя, ты даже не представляешь. — Представляю, солнышко, представляю.