Я не буду жить напрасно

      Вот такая история была в моей жизни. Она, собственно говоря, и определила мой дальнейший путь. Не могу сказать, что я как-то быстро после этого всего встал на ноги. Еще пару лет я приходил в себя и учился жить заново. Были и попытки закончить это всё, но мне помогли мои друзья. Кэтти со своим новым мужем Седриком стали для меня хорошей опорой. Вскоре после всей этой истории они поженились. Через два года у них родились две очаровательные девочки-двойняшки, такие же умные и красивые, как их мама. Кэтти еще до их рождения поступила в Королевский колледж, который закончила уже с детьми на руках. Я обожал этих девчонок. Они тоже приложили немало усилий, чтобы вытянуть меня из затяжной депрессии. И когда я наконец-то взял жизнь в свои руки, Кэтти сообщила мне, что они всей семьёй переезжают в Париж. Конечно, я был расстроен, но не показал этого. Я догадался, что уехать они должны были уже очень давно, но не делали этого только из-за меня. За что я им очень благодарен.       С мистером Кларком мы так и не наладили отношения. Вскоре после приезда из Нью-Йорка я уволился. И более мы с ним не общались. Он умер от болезни через пять лет. Кэтти была огорчена и безутешна, она приезжала в город на похороны, после чего снова уехала во Францию. И больше мы с ней не виделись.       В 1889 году я ездил в Париж на открытие Эйфелевой башни, где вновь встретился с Гюставом и Адриен. Каким-то чудом они были вместе. Я не знаю подробности их истории, но они были счастливы, и я был счастлив за них. Антон был прав. Он построил эту башню для неё и теперь этот монумент станет символом настоящей любви, сильной и безграничной.       В 1900 году я решил открыть в своём доме школу для мальчиков, поскольку не знал, что делать с большим домом в одиночестве. Плюс, вторую часть наследства дяди я так и не получил, поэтому надо было искать своё дело. Правое крыло я отдал полностью под учебные аудитории. Но когда количество детей стало слишком большим, мне пришлось арендовать новое отдельное помещение. Вскоре мы открыли школу и для девочек, где готовили их не только для жизни в обществе, но и для поступления в высшие учебные заведения. Мне очень нравилось это дело. Помимо квалифицированных преподавателей, которых я самолично отбирал, я сам любил преподавать. Это доставляло мне удовольствие.       Когда мне исполнилось 50 лет, я женился на одной уже не молодой вдове, по имени Мэри, у которой уже был мальчик, 10 лет. Она работала несколько лет в моей школе, пока я не решился на этот шаг. Я любил эту женщину, по-своему. Мы уважали друг друга и были преданы. Мальца я вырастил, как родного. Именно ему достанется всё наследство и мне не жаль ни цента. Пару лет назад, сразу после того, как я отметил своё восьмидесятилетие, Мэри умерла. Она ушла тихо, во сне, не мучаясь. Я принял это как данность. Скоро настанет и мой конец. Я прожил хорошую, насыщенную жизнь, поэтому эти мысли меня не пугают.       За всё это я по-прежнему благодарю одного кудрявого паренька, которого случайно встретил в книжном магазине и который махом изменил всё моё представление о жизни. Кто знает, где бы я сейчас был, если бы не он. Если меня спросить, то я отвечу, что никогда не переставал его любить. Поэтому, если после смерти есть жизнь, я отправлюсь именно к нему. В тот год, когда мы впервые встретились. И это станет нашим раем.

The End.