Я не буду жить напрасно

      Почти с самого начала пути Антону стало хуже. У него поднялась высокая температура, которую сбить мы уже не могли. Ко всему прочему погода не радовала от слова совсем. Сильный шторм был на протяжении нескольких дней. Вскоре Антон начал бредить. Он то и дело ругался с покойным отцом, а после плакался маме, уткнувшись в мою грудь. Я делал всё, что говорил мне Генри перед дорогой, но кажется ничего из этого не помогало. Бортовой врач упорно посылал меня, поскольку ничего не мог сделать.       Одной ночью, Антон вдруг во сне начал жаловаться на сильную боль. В бреду он не мог мне нормально объяснить, что у него болит. Он лишь стонал, скручиваясь в улитку. Сначала я пытался вывести его из этого бредового состояния, чтобы он как можно дольше оставался со мной. Но вскоре я понял, что это невозможно. В какой-то момент он просто перестал меня узнавать. Его очень сильно мотало. Когда ему ненадолго становилось легче, он крепко держал меня за руку, улыбался и говорил о том, что ему не страшна смерть, что он ничего не боится, просил меня не плакать. Он успокаивал меня, будто это я лежу на смертном одре, а не он. Но спустя несколько минут, когда боли возобновлялись, он так сильно кричал и просил о помощи, что я просто впадал в ступор, не зная, чем ему помочь. В болезненных приступах, он смотрел на меня затуманенными бледными глазами, которые уже давно потеряли свой цвет и просил помочь ему. Он плакал, постоянно повторял, что не хочет умирать и просился к маме.       Я смотрел на это всё и не чувствовал уже ровным счетом ни-че-го. Всё было, как во сне. Я не спал уже почти 5 суток. Уснуть я не мог физически. Я лишь сидел рядом с любимым человеком и смотрел, как его медленно и мучительно покидает жизнь, терзая бедного из последних сил. Я не знаю, существует ли рай, но в данном случае очень на это надеюсь. То, как мучается человек прежде, чем покинуть этот мир, должно как-то вознаграждаться.       Как-то ночью, когда у Антона был очередной перерыв между его бесконечными приступами, которые были настолько частые, что мне казалось, будто лекарства просто не хватит до конца нашего пути, я сидел рядом с ним и смотрел, как он спит, уткнувшись в подушку. Я на секунду представил, что он просто спит, что всё это просто продолжительный страшный кошмар, из которого нет выхода. Ну никак у меня в голове не укладывалось, что он уходит. Такой светлый, добрый, умный парень. Я никогда не встречал такого мудрого молодого человека, который смотрит на мир как-то по-особенному. Невозможно объяснить, как, но то, что он не похож ни на кого на свете, это факт. Он перевернул мой мир за такой короткий период, показал, мне что такое настоящая любовь. Открыл глаза на вещи, о существовании которых я даже не догадывался. И всё это случилось со мной. И я не могу сейчас понять счастлив я от этого или же пожелал бы не встречать его никогда, чтобы не наблюдать за всем этим.       Внезапно Антон глубоко вздохнул со стоном, и я понял, что это очередной приступ. Он сел на кровать и начал громко кашлять, прикрывая рот одеялом. Я подскочил, достал лекарство и начал аккуратно трясущимися руками наливать его в стакан. Его кашель вводил меня каждый раз в какой-то ступор, и, обычно спокойный, я не мог никак взять себя в руки. Вскоре на одеяле Антона стали растекаться багровые пятна, он делал короткие вдохи, в перерывах завывая от боли. Когда я наконец отсчитал нужное количество капель, залил их водой и уже был готов передать их Антону, я на секунду застыл, наблюдая, как он мучается. Я как будто оцепенел. Было ощущение, что я просто вышел из своего тела и просто наблюдал со стороны. Тот Арсений, что держал в руках стакан, взял в свои руки баночку с лекарством, вылил всё содержимое в бокал и передал его Антону. Тот охотно схватил стакан и ни секунды не колебавшись выпил всё содержимое, после чего с облегченным выдохом лег обратно на подушку, закрыв глаза. Он дышал ровно и размеренно. Я вернулся в своё тело и стоял, как вкопанный не шелохнувшись. Спустя несколько минут, Антон начал тяжело дышать и хвататься руками за воздух. А я стоял, не смел и пальцем дернуть. Спустя несколько минут предсмертных конвульсий, он сделал свой последний вздох и замер, так и не открыв глаза.              Я не знаю, как много прошло времени, когда до меня наконец дошло, что я наделал. Я просидел с телом Антона в каюте всю ночь, завывая от душевной боли. Казалось, я забрал всю боль Антона и был вынужден вытерпеть то, что испытывал он. Моё сердце, как и моя душа разрывались на части, и я чувствовал это физически. Я извивался на полу каюты, со всей силы напрягая своё тело. Это были мучительные часы. Порой меня отпускало ненадолго, мозг так уставал, что на секунду забывал от чего мы мучаемся. Но стоило мне вспомнить, что рядом лежит бездыханное тело Антона, меня тут же накрывало волной отчаяния и безысходности.       Утром, я оповестил обо всём бортового врача. Тело Антона забрали, но вернуться в эту каюту я больше не мог. Мне предоставили другое спальное место. Как прошла оставшаяся часть пути я не помню. В голове лишь всплывают моменты, как я стою на краю палубы и смотрю в манящие тёмные воды океана. Не знаю, каким чудом я не нырнул туда, когда было так много шансов наконец покончить с этой пустотой.       Прибыв в Лондон, я тут же отправил письмо Кэтти о том, что я вернулся и готов встретиться с ней. Сидя в отеле, в ожидании ответа я не мог делать ровным счетом ничего. Я договорился о транспортировке тела Антона в наш город, потому что не мог проигнорировать его просьбу отвезти домой. Его вещи я также отправил, оставив у себя одну единственную вещь - исторический роман Сэра Вальтера Скотта «Айвенго», благодаря которому Антон появился в моей жизни.       Через пару часов мне принесли ответ от Кэтти. Она была в Лондоне и пригласила меня на обед в один из ресторанов города, куда я сразу же отправился. Я пришел немного раньше положенного времени. Вскоре появилась Кэтти она, как всегда, была неотразима, в длинном синем платье и черном пальто с элегантной шляпкой на голове. Девушка была немного взволнована, но увидев меня просто оцепенела.       – Арсений, – тихо произнесла она, и не отводя от меня взгляда села передо мной на стул.       Я понимал её реакцию. Я был грязный, небритый, осунувшийся. Мне не хватило сил переодеться после долгой дороги, поэтому я решил этого не делать. Тем временем Кэтти не сводила с меня обеспокоенного взгляда. – Что случилось? – еле слышно спросила девушка. А я не могу произнести ни слова. Я честно пытался, но не мог. У меня будто пропал голос или я просто разучился говорить, но сказать ничего не мог. – Где Антон? – Не менее озадачено произнесла Кэтти. По моему лицу сразу же начали стекать слёзы, которые я пытался сдержать всеми силами, но их было не остановить. Я крепко зажмурился, сдерживаясь, лишь бы не разрыдаться здесь, при всех. Я ничего не ответил, но Кэтти всё, вдруг, поняла. На столе моём лежал роман, который я видимо взял с собой. Она взглянула на книгу, затем на меня и в испуге закрыла рот рукой. Кэтти перестала дышать и не сводила с меня взгляда в надежде, что я опровергну её догадки. Но я сидел, опустив голову на грудь и мотал ей из стороны в сторону. Девушка в порыве схватила меня за руку, не отводя взгляда. Она пыталась меня поддержать, но слов не находилось. Поэтому мы сидели с ней в полной тишине. Я очень благодарен ей, что она не задавала лишних вопросов, а лишь дала мне время, чтобы прийти в себя. Спустя, наверное, час я наконец-то смог заговорить. Я спросил зачем она меня позвала. Она немного замялась, и, казалось, передумала мне что-либо рассказывать, но я настоял.       – Я не знаю, как теперь тебе об этом сказать. – Говорила девушка, заливаясь слезами. – Может и не стоит пока. – Рассуждала она. Я ответил, что хуже мне уже точно не будет, так что я готов ко всему. Проплакавшись, она продолжила.       – Я выхожу замуж. – Очень тихо сказала она и сделав глубокий вдох, продолжила. – За Седрика. – На её глазах снова выступили слёзы. Я широко улыбнулся. По мне не было видно, но я правда был счастлив за неё. Я сказал ей об этом, чтобы она успокоилась. Я собрал в кулак всю свою волю, чтобы показать ей, что я правда рад. Я лишь спросил, счастлива ли она. В ответ девушка кивала головой, всё также заливаясь слезами. Я был счастлив за неё. Хоть в душе было по-прежнему очень пусто. Мы просидели так еще час. Кэтти предложила отвезти меня в отель, на что я отказался. Сказал, что хочу прогуляться. Она взяла с меня обещание не делать глупостей и обняв меня на прощание, пообещала завтра навестить в отеле. Я проводил её и остался в ресторане. После чего заказал большую бутылку виски. И только лишь опустошив её, наконец покинул это заведение.       Я не помню, что было дальше. Я очнулся от того, что по моему лицу стали бить холодные капли дождя. Я находился на какой-то улице, облокотившись к грязной стене. Пытался сделать пару шагов, но не смог сдвинуться с места. Голова очень кружилась, меня тошнило и очень болело тело. Вскоре за своей спиной я услышал.       – Уважаемый! – Я оглянулся и увидел перед собой около пяти крупных парней, которые обращались ко мне точно не узнать время. – Огоньку не найдётся? – Спросил один из них. Я на секунду задумался, а потом изо всех сил развернулся и послал их очень громко и грубо. Они тут же двинулись ко мне. Не прошло и пары минут, как я получил свой первый удар, затем второй и тут же третий. Вскоре я уже лежал в холодной грязной луже, свернувшись в клубок, защищаясь от ударов. В момент, когда я уже перестал разбирать звуки и крики, я увидел перед собой свет. Свет, в котором стоял Антон и широко улыбался. Он выглядел также, как когда я его впервые встретил тогда, в книжном магазине. Чем больше я расслаблялся, тем ближе становился к Антону. Вскоре я совсем отпустил своё тело, и расслабился, давая возможность этим людям добить меня окончательно.       Но когда я оказался совсем близко к свету, Антон исчез. И тогда я услышал его голос.       – Пообещай мне, что ты не проживёшь эту жизнь напрасно, Арсений.       Эти слова громким звоном прозвучали в моей голове, от чего я резко открыл глаза и сделал глубокий вздох. Я лежал в больничной палате, перебинтованный с ног до головы, а рядом сидела Кэтти и читала «Айвенго».