Его миска

Когда Милен пришёл в себя, Зевса уже не было, вдоволь наиздевавшись над глупым беспомощным человеком теперь, наверное, ушёл по своим таинственным собачьим делам, а Нил всё ещё изредка смеялся над фильмом, который вот-вот уже закончится. Слюна всё ещё обсыхала на недавно возбуждённом хозяйстве юноши, из-за чего тот захотел тотчас сходить вымыться, не думая почему пёс это сделал и не размышляя над своей реакцией на все его действия. Всё, потому что ему хотелось ещё и ещё. — «Я – извращенец.» — истерично твердило его подсознание — «Почему я не позвал Нила, почему желаю ещё…» Милен поёрзал на месте чувствуя, как капля смазки сзади размазалась о платье, которое срочно тоже нужно забросить в стирку, хотя возможно, его нужно просто выкинуть, потому что оно теперь будет ассоциироваться с чьим-то горячим языком и животными ласками. В гардеробе омеги с детства было всё лёгкое и кружевное, даже если и была обычная футболка или рубашка, то она шла с огромными вырезами с декольте, что подчеркивало его небольшую грудку и тонкую хрупкую шею. Родители не позволяли Милену носить что-либо «неподобающее» боясь, что, привыкнув к обычной одежде, тот закроется и не сможет найти альфу или же не примет альфу, которого предложат родители. Милен с детства не должен был иметь своего мнения на свою жизнь и только недавно он смог вырваться из плена родительских рук, живя с Нилом, он узнал о себе много нового, даже те самые игрушки, с которыми он развлекается, стали ему неким приятным открытием, которое теперь стало как хобби для удовлетворения самого себя. У него никогда не было домашних животных, его отец омега запрещал контактировать со всеми, кто был больше мыши. Только на десятилетие родители позволили ему завести рыбок, хотя те и не прожили долго, Милену нравилось наблюдать за их жизнью в аквариуме. Сейчас благодаря отдельной жизни омега легко зарабатывал деньги введя свой блог о различных игрушках, пробуя всё новые и новые новинки. — М-да, хороший был фильм, следующий раз посмотрим что-нибудь такое ещё раз. — весело говорил Нил омеге, но едва уловив его настроение, спросил — Что? Что не так? Не понравилось, что ли? Или же… Опять будешь обижать Зевса? Милен с гневом цыкнул и кивнул, неловко ложа руки поверх платья там, где проходился языком пёс. — В этот раз не поверю, уж прости. Мог бы позвать меня если что-то не так, это же всего лишь пёс, милый. Надувшись омега всё ещё со злостью смотрел на своего мужа и молчал. А что говорить? «Знаешь он лизал меня и здесь, и там, и тут, а мне было в это время так хорошо, что я всеми силами сдерживался что бы не выдать своё удовольствие голосом.» — это же бред. Так что оставалось лишь вздыхать и стараться абстрагироваться от мыслей о продолжении. — Я знаю что тебя успокоит. — Нил с улыбкой сел на диван поближе к возмущенному юноше, немного приобнял и зашептал, — Моё обещание про ночные ласки в силе, дорогой, так что… Его рука легко дотронулась до коленки слегка залезая под ткань платья, Милан вздрогнул, вспоминая что «там» до сих пор всё мокро от слюны. — Я заметил, что на тебе нет трусиков… Хотя изначально они были, ты такой избалованный омега. Милан оттолкнул подбирающегося ближе мужа, поправляя своё платье. — Эм… Я хочу в душ, а потом мы сможем продолжить в кровати. — промямлил юноша. Альфа вздохнул, но легко улыбнувшись поднялся с мягкого дивана, немного разминая тело, ушёл в спальную комнату. Душ был как нельзя кстати, наконец смыв все следы от животных ласк, на душе стало спокойнее. Воздушные белые локоны тоже намокли и теперь, когда парень высушивал их полотенцем, те всё сильнее завивались, делая лицо ещё более милее. Укрывшись махровым халатом, Милен вышел из душевой и направился в комнату. Его вновь возбуждала мысль о прикосновениях и страсти альфы, его мысли были заняты обдумыванием того что его ждёт под покровом ночи на их двуспальной кровати. Входя в комнату, он очутился во мраке ночи, лишь окно блекло освещало его фигуру бледным свечением лунного света. Нил смотрел на омегу сидя на середине кровати, зорко смотря на ладную фигуру вошедшего. Милен хотел больше показать себя поэтому одним движение рук он развязал пояс халата, который медленно скатился по его плечам, открывая белое тело, которое лишь местами сияло розоватым оттенком. Он был обнажен. Муж хмыкнул на такого красивого омегу, но не сказав ни слова, пригласил жестом подойти. Милен подошёл, виляя своими пухлыми бёдрами, встал близь мужа, ожидая дальнейших действий. Руки прошлись по тонкой талии, останавливаясь на округлых ягодицах, попеременно сжима их в руках. Дёрнувшись омега выдохнул и руки незамедлительно отправились исследовать розоватую грудь, но долго не задерживаясь на ней те перешли к маленькому приподнятому членику и принялись его мять. Ноги стали дрожать и омегу подхватил его муж, обнимая его со спины и наращивая темп, дрочившей маленький орган, руки. Омега лёжа пытался тоже проявить маломальскую инициативу и прикасался к альфе сквозь ткань брюк. Как только другая рука медленно сместилась и пыталась погладить дырочку что скрывалась меж ягодиц, под кроватью раздался грохот и возня. Зевс с пыхтением вылез из своего укрытия и забрался на кровать, совершенно разрушая атмосферу интимности. Милен от резкого появления пса чуть ли не вскочил и с ужасом взирал на будто веселого дога, а Нил отстранился от своего дела, так как меж ними улеглась огромная туша его четвероногого питомца. — Кажется приятелю стало явно одиноко— с улыбкой тихо сказал муж юноше. — Эй давай кыш из комнаты, прервал нас на самом сладком, прям знал ведь… Омега всё ещё прибывал в легком ужасе и сам не зная зачем стал прикрываться от голодного взгляда этого под постельного монстра. «Как он вообще туда поместился?» Все попытки выгнать пса не возымели никакого успеха, поэтому было решено перенести ночь удовольствия на другой день. — Что?! Это несправедливо! — вспыхивал праведной яростью на пса юноша. Пытаясь кое-как выгнать его, упираясь руками в его тушу и прилагая кучу усилий что бы хоть как-то сместить его, тело чудовища не сдвигалось ни на один миллиметр. — Уйди вон от сюда! Нил, сделай же хоть что-нибудь! Муж вопросительно смотрел на свою рассерженную женушку. — Но что? Дорогой, я знаю, что он всё испортил, но зная его упёртый характер, даже я ничего не смогу сделать, может ему, действительно страшно и одиноко в новом месте, вот он таким способом попросил его не оставлять. Милен предпринял ещё попытку, а та была встречена тем же податливым и горячим, вызывающим непристойные воспоминания, языком. Вздрогнув, отнял руку от лизаний, но тот явно не собирался оставлять такого милого, испуганного и к тому же голого омегу. Теперь горячий влажный след чувствовался на коленке, что заставило омегу взвизгнуть и убрать своё тело подальше от голодного до ласок и приставаний животного. Нил лишь хохотал, смотря на данную картину, от чего Милен ещё больше злился. — Думаю он так просит прощения, дорогой, так что ничего страшного если сегодня мы обойдёмся без этого, да и я так устал… — ТЫ всегда устал! Ну всё. Омега накрылся одеялом по самый нос и отвернулся. Все замерли в тишине комнаты, пёс тоже расположился около омеги на одеяле, явно жирно намекая что сегодня больше никуда не пойдёт, грея злого омежку своим телом. — Ох, Милен… Поверь. Всё будет в порядке, тебе нужно просто привыкнуть к Зевсу, смотри какой он заботливый. — альфа тоже залез под одеяло, хотел огладить спину женушки, принося прощения за своё бездействие и успокоить, но тяжелое тело собаки не дало и пальцу протиснуться сквозь его лежащую тушу. — Что ж ты так разлёгся… Ну ладно, поговорим завтра, перед моим уходом. Окончательно сдавшись, Нил тоже повернулся на другой бок и медленно погружался в сон. Комната погрузилась в тишину, только тяжелое дыхание пса, и глухое ворчание омеги было слышно недолго, а потом наступил безмятежный сон. Но не для всех. Пёс спустя какое-то время стал возиться на месте, мешая юноше спать. Милен терпел это несколько часов, но, когда его терпение было на грани он яростно перевернулся в сторону пса, желая вновь пытаться выгнать того с постели. Его руки раскутали тело по пояс что бы ввязаться в неравный бой с бесившим псом, но его глаза недоуменно округлились. Массивная, потемневшая головка проходилась в зад-перёд, теперь задевая немного открывшуюся кожу живота. Пёс заметил, что тот перевернулся усилил движения, явно красуясь своим большим членом, который уже испускал белёсую каплю за каплей, пачкая постельное бельё и оставляя слизкий след на коже. Милен сглотнув и тяжело задышав, чувствовал своё нарастающее возбуждение, оно будто томилось в ожидании, а глаза впивались в крупную головку с вкусным, наверное, семенем. Хотелось почувствовать этот вкус, текстуру и тяжесть во рту или где-нибудь в другом месте… Он часто задышал, отгоняя постыдные желания. Омега оглянулся на Нила, но тот сладко посапывал, находясь, наверное, в десятом сне. Закусив пухлую губку Милен, пытался выбраться из-под тяжелого тела, но пёс быстро уловил план сбегающей жертвы и лег передними лапами на существо под собой, уткнувшись мордой в грудь, заставив юношу задрожать и тихо пискнуть. Зевс на секунду затих, а после стал резче внюхиваться в соски, которые оказались втянуты во внутрь груди и не показывались полностью. Язык быстро накрыл один такой стеснительный сосок, пытаясь вытащить того наружу, из-за этого омега всё яростней вздрагивал, а его руки впивались в собачью голову, пытаясь отодвинуть пса. Юноша часто комплексовал из-за формы своей груди, втянутые во внутрь бусинки почти никогда не вылезали наружу, омега как не старался их вытащить всё равно не получалось, да и его муж Нил не испытывал к груди муженька никакого интереса. Поэтому то, что сейчас происходило вводило в полнейший ступор. Пасть смело терзала и слюнявила грудь Милена, так через несколько минут такой пытки тот уже еле-еле сдерживал свои порывы просто стонать, так как неизвестным образом, то ли из-за слюны или из-за самого шершавого языка, бусины что были скрыты теперь возвышались башенками красно-розового цвета и были через чур чувствительны. Любое прикосновение к дрожащей груди стало слишком обжигающим. Вдруг стало легче дышать, но открыв глаза омега заметил, что пёс, сдёргивал с него остатки одеяла и даже не успев чего-либо сделать, соединил их члены. Огромный собачий орган достигал до живота и беспрерывно тёрся о мягкую белоснежную кожу его жертвы, которой было уже плохо от всего. Чувствовалось слишком много всего. Пахучая смазка пса стекала меж собственных ног, пропитывая постельное бельё, язык путешествовал от вставших сосков до пухлых губ и шеи. Бёдра Зевса работали в усиленном режиме потрахивая живот. Яркая вспышка удовольствия ослепила и к собачьему семени добавилось омежье, сразу после кончил и Зевс, его тяжелый член выталкивал порциями целую кружку своего свежего молока на дрожащее тело милого существа под ним, увлажняя соски и щёку белёсыми каплями. Милен всё ещё находился в прострации, но только дотронувшись пальчиками и скользя по густому семени, начал активно слизывать всё то, что было на его теле. Пёс не отставал от парня и щепетильно вылизывал уже вялый членик того, проходясь под нежными яичками, пытаясь достать потекшую дырочку. Милен немного развёл ноги разрешая монстру делать то что он хочет, глаза медленно закрывались под ласками, а в голове селился туман, только жаркая большая туша Зевса мешала уйти в сон, а юноша был и не против, чертовски наслаждаясь подаренными ласками.