Романтично, да?

Они ехали уже минут пять, до сих пор тяжело дыша и не глядя друг на друга. Никита вцепился в руль с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Казалось, ещё немного и Ник выдернет его с корнем, но, как подумалось Дюше, вряд ли он заметит такое происшествие, и они продолжат по инерции ехать прямо. Никита был напряжён и явно усердно что-то мусолил в голове. Вот только Дюшу это совсем не устраивало. Он так до конца и не пришёл в себя, даже возбуждение не думало окончательно покидать его, и чувствовал себя впервые некомфортно в тишине рядом с Ником. Честно говоря, он уже подумал, что в машине они продолжат с того же, на чём остановились, и теперь им уже никто не помешает. Дюше даже не было особо стыдно за подобные мысли. Он провёл больше двух лет в моральной дилемме влюблённости в лучшего друга, и буквально несколько минут назад он увидел в глазах Никиты то же самое, что все эти годы бурлило внутри него. На радостях он так офигел, что до сих пор малость прибывал в ступоре, фантомно ощущая губы Никиты на своих. Вот только Ник, вероятно, остудил свой пыл, пока они шли до машины. Либо у него неожиданно отшибло память или случилось раздвоение личности, Дюша в душе не ведал, почему Никита, стоило им сесть в машину, просто завёл мотор и тронулся с места, не сводя взгляда с лобового стекла. В первые мгновения Дюша был ещё под впечатлением, но сейчас его немного попустило, и с каждым десятком метров молчаливого пути домой он всё сильнее начинал хохлиться, становясь похожим на воробья, которого унизительно окатила из лужи проезжающая мимо машина. Напряжение сгущалось, и Никита тоже это чувствовал, наверно, поэтому врубил радио. Нет, серьёзно?! Он врубил радио! Даже не музыку с телефона, а долбаное радио… Так ещё и заиграла ну прям-таки мегаподходящая в рамках недавних игрищ в коридоре «Wiggle», что выглядело фееричным издевательством. Дюша чувствовал, как остатки его возбуждения перерастают в возмущённое недовольство. Он будто был псом, которому показали долгожданную вкусняшку и тут же отняли обратно, едва позволив лизнуть. И теперь эта вкусняшка вжималась в водительское сидение и хмурила брови, упорно притворяясь, что она вообще не при делах. Если Никита не заговорит сию же секунду, честное слово, он ему врежет. — Итак, ты… — нет, он реально его мысли читал? Качнув головой, Никита прибавил своему голосу чуть больше уверенности и спросил то, что Дюша ожидал услышать в последнюю очередь: — Много выпил? — Полбанки, а что? — скорее на автомате ответил Дюша, а потом до него дошло. Он обернулся к Никите, шокированно открыв рот и выпучив глаза от того возмущения, что накрыло его настоящей лавиной. — Э, погоди! Ты что, совсем ахуел? — Дюша буквально чувствовал, как его культурный словарный запас вылетает из головы стремительным клином. Он отвесил Никите подзатыльник быстрее, чем мозг успел обработать это движение. — Решил, что мне в голову ударило безалкогольное пиво, поэтому я?.. — Я просто уточнил этот момент! — уклоняясь от повторной оплеухи, повысил голос Никита. Он явно не ожидал от Дюши такой реакции, а рукоприкладства тем более. — На кой хер ты его уточнял? — не замечая, что почти кричит, вспыхнул Дюша. — Ну, знаешь, такой исход вечера не то чтобы был самым ожидаемым! — перекрикивая его, вскинул руки Ник, на секунду отпуская руль. Машина слегка вильнула на пустой дороге, приводя их обоих в чувства. — Думаешь, я по пьяни тебе ответил? — выделяя неприятное и бредовое определение, Андрей изобразил кавычки в воздухе и недовольно прищурился. — А ты тогда под чем был? Надо же, он только что поверил, что его чувства могут быть взаимны, а такая волшебная случайность позволила им обоим наконец-то открыться друг другу, но странное поведение Никиты всё портило и злило. Было так обидно, что Дюша оказался готов наплевать на всё и выложить до единого, что лежало на душе камнем всё это время. И он даже не подумал о том, что Никите сейчас может быть так же тяжело, как ему, только выражается это не в недовольстве, а в отмалчивании. — НИКИТА! — требовательно позвал Дюша, когда тот продолжил пялиться на дорогу. — Не кричи на меня! — сбрасывая напускную отстранённость, взглянул на него Ник. Плюнув на всё, он съехал с дороги в сторону пустынной стоянки у небольшого сквера, мимо которого они проезжали в этот момент. Эмоции понемногу захлёстывали их обоих, стремясь подвести все их метания и недоговорённости к кульминации, так что врезаться во что-нибудь явно не хотелось. — Да выключи это грёбаное радио! — не выдержал Дюша, вырубая музыку, когда там в очередной раз запели про секс и задницы. — В чём проблема? Давай поговорим, — сказал бы кто Дюше перед сегодняшней вечеринкой, что он окажется таким уверенным провокатором на откровенный разговор, он бы в жизни не поверил. Но вулкан из чувств к Никите, на котором он сидел всё это время, наконец-то пробудился и был готов извергнуть всё, что скрывал в себе. — Проблема? — истерично усмехнулся Ник, припарковав машину под раскидистым деревом и заглушив мотор. — Я думал, она очевидна. — Удиви меня, — потребовал Андрей, сложив руки на груди. Тишина в салоне действовала на него куда лучше, чем идиотская песня и мелькающие за окном фонари вдоль дороги. — Слушай! — теряя всякую иронию, Ник вскинул ладони в защитном жесте. — Это непросто для меня, ясно? Он закончил тихо и обессиленно прикрыл глаза, зарываясь пальцами в волосы и упираясь локтями в руль. Никита выглядел таким… потерянным. Это неплохо отрезвило Дюшу. Он моргнул, меняя враждебный настрой на некоторую озабоченность. Никите было не по себе, и он усиленно пытался совладать с эмоциями, гудящими внутри. Это было заметно по его напряжённым плечам, прямой спине и сведённым у переносицы бровям. Дюша пристыженно опустил глаза. Может, ему и правда показалось? Просто принял желаемое за действительное, а на самом деле там, в прихожей Вероникиного дома, было минутное помутнение, Никита только сейчас понял, что они натворили, и ему не пришлось это по душе. Может, всё это — все поцелуи, касания тёплых ладоней и даже откровенные взгляды глаза в глаза — было лишь следствием ударивших в голову гормонов? От этих мыслей стало неприятно. Дюша чувствовал себя окончательно запутавшимся. Он знал, что чувствовал сам, а вот что испытывал в данный момент Ник, понятия не имел, и эта неосведомлённость убивала. Нет уж, он просто обязан выяснить всё до конца. — Ну? Что именно? — куда спокойней, но не менее уверенно протянул Дюша. — Что? — вскинул голову Никита, глядя на Дюшу так, словно тот решил уточнить у него, сколько будет дважды два. — Я только что фактически вылизал твой рот и почти залез тебе в штаны, — активно жестикулируя, фыркнул Ник. — А, ну да, извини! Запамятовал, что это, блять, наш обычный субботний вечер. Он усмехнулся, вероятно, ожидая от Дюши ответного смешка, но тот лишь молча и пристально смотрел на него, словно бы его ничего не смущало. Никита замер, оторопело глядя в ответ, разглядывая серьёзного Андрея перед собой и, кажется, окончательно капитулируя. Они сидели в тёмной тачке в тишине, наедине друг с другом, как никогда уязвимые и ожидающие долгожданного откровения. И Дюше было страшно от предчувствия, что вот сейчас всё и решится. И в глазах Никиты он видел тот же страх. — Дело в том… — медленно, будто бы осторожно ступая по скользкой дорожке, заговорил Ник, внимательно наблюдая за реакцией Дюши. — Я не против, что наш вечер закончился именно так. Андрею потребовалась пара секунду, чтобы прокрутить услышанные слова в голове. Один раз, второй, третий… Он не ослышался и точно понял всё правильно? Ведь сказать такое — не то же самое, что просто ответить на поцелуй, здесь на случайность уже ничего не спишешь. И Никита правда сказал это, глядя в глаза, волнуясь, что было редкостью, и ожидая ответной реакции. Он волновался, переживал, ему было… страшно? Из-за того, что он чувствовал, так же, как и Дюше. И Дюша вдруг всё понял. Понял заднюю перед поцелуем, молчание Никиты в машине, его нервозность, попытки найти объяснение случившемуся — когда долго уговариваешь себя не верить во что-то, первыми в голову начинают приходить опровергающие варианты, чтобы потом не разочаровываться. Андрей легко представил себя на месте Никиты. Потому что, блять, они всё это время были в равном положении! В голове мелькали все неоднозначные поступки Никиты такие частые в последнее время, его реакция на провокации Макса, на намёки о том, что у Дюши был опыт с кем-то, и ревность. Долгое ожидание на парковке, упорное желание пойти в один колледж, странные вопросы, инстинкт Ромео, а ещё Полина, после которой у Никиты никого не было, а всё свободное время он начал посвящать Андрею… Всё, что Дюша старательно не замечал, чтобы не бередить душу, оказалось как раз тем, о чём он уговаривал себя не думать. Дюша так боялся проколоться, похерить дружбу с Никитой, что сам ни черта не заметил! И, судя по напряжению Никиты, которому было страшно ошибиться в расшифровке их поцелуя, у него была такая же проблема. Господи, они оба идиоты! Он… Они всё это время страдали зря! Дюша не сдержался, хлопнув себя по лбу, напрочь забывая о том, что Никита весь на иголках и ждёт ответа от него. — Блять… — закономерно отреагировал на его странную реакцию Никита. — Отвратный из меня друг, Дюш, прости, — прикрыв глаза, он устало откинулся на спинку сидения, и Дюша почувствовал, как в желудок упало что-то холодное и тяжелое — ледышка размером с айсберг, потопивший «Титаник», не меньше. О, нет-нет! Вот теперь он точно не допустит каких-то неоднозначностей. Хватит уже, настрадались. Они столько времени потратили на сокрытие собственных чувств, что и представить страшно. Нет, возможно, два года для осознания настоящей влюблённости в человека — это не особо много, но не когда ты подросток и даже неделя кажется маленькой жизнью. — Из меня тоже! — спохватился он, хватая Ника за руку, заставляя посмотреть на себя и ляпая первое, что пришло на ум. Получилось как-то хрипло, но даже Дюша расслышал сквозящую радость и облегчение в своём голосе. — Думаю, мы друг друга стоим. Никита медленно обернулся, окинув Андрея проницательным взглядом, задерживаясь на его руке, вцепившейся так, словно Никита мог сбежать. Но уж чего Ник точно не планировал, это побега. Не сейчас, когда Дюша смотрел на него так, что в горле вставал ком. — Ты же правильно понял, что я только что сказал? — он наклонился ближе к Дюше, и тот подался навстречу, будто его магнитом притянуло. — Да, — просто кивнул Дюша. Они вновь смотрели друг на друга как в ту секунду после поцелуя, вышедшего из-под контроля, будто видели впервые. — Во всяком случае, я очень надеюсь на это. Правда. Оба чувствовали себя маленькими детьми, получившими на Рождество самый долгожданный подарок, и даже дышать было страшно, лишь бы не спугнуть этот волшебный момент. Дюша улыбнулся, когда Никита коснулся кончиком носа его. Это было щекотно и до одури мило, и Дюше даже показалось, что в глазах защипало. В груди спирало от избытка эмоций, которые хотелось немедленно выплеснуть, касаясь и целуясь, пока в глазах не потемнеет. Никита сократил оставшееся расстояние, целуя нежно и медленно, словно стараясь потянуть время и запомнить этот по-настоящему первый поцелуй, напрочь забывая о недавнем срыве. Теперь всё было правильно, после признания и долгожданного облегчения, без всяких недомолвок и попыток притворяться. Хотелось, чтобы это мгновение не заканчивалось как можно дольше, вот только у обоих не хватило бы терпения лишь на ленивые и целомудренные чмоки, наконец-то дорвавшись друг до друга. — Да? — неверующе хмыкнул Никита, на секунду прерывая поцелуй и глядя на Дюшу с восторгом. Вместо ответа, Дюша просто вновь коснулся его губ своими и улыбнулся. — Серьёзно? — новый поцелуй. — Вот так просто? Я… — долго он ещё будет болтать? Дюша заткнул его, целуя на этот раз более напористо, но Ник всё ещё не мог перебороть своё восхищение, продолжая лепетать ему в губы. — Поверить не могу! Ты… —Достал! Дюша подтянулся, обхватывая его рукой за шею и заставляя нагнуться ниже, впиваясь в губы, провоцируя углубить поцелуй и забыть о словах на ближайший час, как минимум. Положа руку на сердце, он не был готов оторваться от Ника быстрее. В этот раз Никита послушался, мыча от наслаждения и, наконец, проходясь языком по губам Дюши, уговаривая его открыть рот. Но стараться особо не требовалось. — И давно? — сбито выговорил Никита, когда они отстранились, чтобы отдышаться. — После лагеря, перед десятым, — облизнув немного саднящие губы, ответил Дюша. — И молчал? — изумлённо нахмурился Ник. Он внимательно взглянул на Дюшу и улыбнулся так любовно, что у Андрея что-то надрывно сжалось в груди. Никита ласково коснулся его щеки пальцами, привлекая к себе, и почему-то только сейчас, чёрт возьми, Дюша почувствовал, что краснеет от такой невинной ласки. Как это вообще работало? — Почему? — А ты почему? — не сдержав порыва, Дюша ответил на прикосновение, дотронулся до лица Никиты слегка дрожащей рукой, очерчивая пальцами , пухлые губы, едва выступающие скулы, прямой нос и эти невероятные дьявольские брови, которые буквально не давали ему спокойной жизни всё это время. Хотя, так можно было сказать о Никите в целом. У Дюши в животе всё скручивалось узлом от того, какой Ник красивый. Невыносимый, потрясающий, невозможный и теперь весь его. Он был готов чуть ли не подпрыгивать в кресле от эйфории, кричать, петь, танцевать — да всё сразу! Но несдержанные поцелуи тоже казались неплохим способом выпустить эмоции. Салон машины быстро наполнили жадные причмокивающие звуки и тяжёлое дыхание. Становилось жарко и тесно — в машине, в штанах, вообще в одежде. Ощущения от того, как Никита осторожно посасывает его язык, оказались слишком головокружительными, и Дюша всё сильнее цеплялся за Ника, словно это могло спасти его от обморока. Его рука быстро спустилась по шее ниже, забираясь под джемпер Никиты, но тот слишком плотно прилегал к телу, и Дюша обиженно хныкнул. — Да ты гонишь! — видимо только сейчас подсчитав всё в голове, вновь заговорил Никита. — И хочешь сказать, ты ничего не замечал? Я же… Я тебя на выпускной пригласил! — Я думал, это в шутку, — качнул головой Дюша и, воспользовавшись секундной остановкой, скинул с себя куртку. Легче не стало, а рубашка как назло была застёгнута на все мелкие пуговки. У Дюши слишком сильно дрожали руки, чтобы справиться с ней, но он понадеялся, что в процессе они что-нибудь придумают. В каком таком «процессе» он додумать не успел, потому что Никита совершенно послушно последовал его примеру и — божегосподипомоги — стянул через голову грёбаный джемпер. Дюша красноречиво разинул рот, проследив за его движениями, как напряглись крепкие мышцы на груди и руках. Ему показалось, что за эти три секунды он умудрился побывать на самом возбуждающем стриптизе на свете, судя по однозначной заинтересованности в его штанах. Хотя на самом деле это было жутко неловко в тесной машине, у Никиты едва получилось извернуться на водительском месте, не задев руль, и не упереться руками в крышу. Но такие мелочи проходят мимо, когда перед тобой оказывается обнажённым человек, по которому ты сох почти всю старшую школу. Никита обворожительно ухмыльнулся, заметив его потерянный вид. Не дожидаясь действий со стороны Дюши, он взял его руку и положил на свой пресс, показушно напрягая мышцы. Дюша втянул воздух носом и громко сглотнул. У Никиты телосложение было куда сбитей и мощнее, в отличие от стройного и подтянутого Андрея. И ему чертовски нравился этот контраст между ними, особенно сейчас, когда Дюша осторожно, но с охотой изучал и щупал его тело. — А то что я всё время пытаюсь тебя обнять или как-то прикоснуться? — томно понизив голос, он склонился над Дюшей, заглядывая ему в глаза. — Ну… — всё откровеннее оглаживая его грудь и плечи, протянул Дюша. Вряд ли хоть что-то сейчас могло отвлечь его от этого увлекательного занятия. Но Никита не двигался, провоцируя его на ответ, и Андрею пришлось на секунду поднять возбуждённый взгляд. — Друзья ведь тоже обнимаются. Ник хмыкнул, вскинув брови, и хрипло засмеялся. От этого звука Дюша неосознанно свёл ноги вместе, зажимая уже твёрдый член, что неприятно тёрся о жёсткую ткань джинсов. Он сидел боком на пассажирском месте, и поза была до жути неудобная. Стараясь отвлечься, Дюша подался вперёд и припал губами к шее Никиты, посасывая на пробу и касаясь солоноватой кожи языком. — Я залез к тебе в окно… — до конца не совладав с голосом от приятных ощущений, вытянул шею Ник. Самому до зубовного скрежета хотелось оставить засос на Дюшеной шеи, стоило представить, как красочно будет смотреться отметина на бледной шее. Но мешался воротник рубашки, которая вообще была слишком лишней сейчас, и это злило. — Я был на всех твоих заплывах! Даже ваш тренер не на все приходит. — Ну, я же тоже хожу на твои игры, — оторопело протянул Дюша, когда Ник ненавязчиво оторвал его от свой шеи и решительно принялся за пуговицы на рубашке. Дюша пожалел, что не надел футболку сегодня. — Да, — усмехнулся Никита, — но вряд ли ты приходишь туда, чтобы заценить вид моей задницы в плавках и охрененную фигуру, от которой у меня срабатывают буквально все рефлексы, от слюней до стояка. — Ого, — только и смог выдохнуть Дюша на это откровение, пока Никита усердно разбирался с пуговицами. Он бы мог опровергнуть такое утверждение, потому что Никита, вероятно, просто понятия не имеет, как выглядит его задница в обтягивающих спортивных штанах, но для этого пришлось бы выговорить слишком много слов, что было нереально, потому как вся кровь у Дюши явно отлила от мозга в куда более причастное к происходящему место. Ну, судя по напряжению в штанах, было именно так. Дюша ещё никогда не чувствовал себя таким болезненно возбуждённым. Если он сейчас же не расстегнёт ширинку, то заплачет, честное слово. — А ещё, почему я шугал тебя возле шкафчиков? — продолжал аргументировать Никита, почти добираясь до последней преклятой пуговицы. — Ты вообще слышал, как вскрикиваешь в этот момент? Да и в целом ситуация… — он изобразил, как лапает Дюшу руками во всех стратегически важных местах, и Дюша перебил его, поражённо вскинув брови. — Погоди, а сам-то? Хочешь сказать, что не заметил моих влюблённых взглядов и вздохов в твою сторону? Да мне кажется, их уже вся школа запалила. Даже Макс… — с облегчением избавляясь от рубашки, хмыкнул Дюша. — Чёрт, да даже Макс всё понял! И Ника, наверно. — Мы и правда два долбоклюя, — вспомнил слова Максима Никита, облизнув взглядом наконец-то обнажённую фигуру Дюши, и решительно притянул его к себе, впиваясь в шею. — Согласен, — сорванно всхлипнул Дюша, подставляясь под требовательные губы. Им было необходимо срочно поменять позу. Хоть Дюша и не мог разглядеть, но он предполагал, что Ник находится в таком же состоянии, как и он, и ему чертовски неудобно. Хотелось быть так близко друг к другу, насколько возможно, тереться, чувствовать жар, касаться. Дюша вновь всхлипнул. — Отодвинешь кресло? — Ты хочешь? — задал совершенно глупый вопрос Никита, кое-как оторвавшись от него. — Тебя? — слегка опешил от такого вопроса Дюша. — Да. Я думал, мы с этого начали. Он понимал, что имел в виду Никита: прямо сейчас, в машине, до формального конца? Не самое удобное место, определённо, да и спонтанно, но… Через тернии к звёздам, как говорится. И Дюша точно хотел увидеть звёзды сегодня. В конце концов, он тут не молодеет, а пока есть запал, почему бы не добавить к списку их историй ещё одну, как было всегда: один предложил, другой поддержал — и понеслась. — Это не слишком быстро? — очередным вопросом выбил Дюшу из колеи Никита. — Давно ты такой сознательный? — фыркнул Андрей. — С того момента, как влюбился в лучшего друга, — искренне выдал Ник. Они серьёзно взглянули друг на друга, и Дюша верно разобрал тот смысл, что Ник хотел вложить в эти слова: это не просто увлечение, а нечто, столько раз обдуманное и пропущенное через мысленную мясорубку, что становилось почти страшно. Дюша смог лишь уверенно кивнуть, даря медленный и чувственный поцелуй, стараясь вложить в него всё, что осталось невысказанным и тлело внутри столько времени. — Давай на заднее, — быстро выговорил Никита, едва отрываясь от него. Дюша кивнул и ловко перебрался между передними сидениями, стараясь не задеть приборную панель и рычаг скоростей. Никита проводил его взглядом, не преминув подогнать лёгким щипком за зад, обтянутый джинсами. Андрей ойкнул, падая на заднее сидение и принимая удобное положение позади водительского кресла, морщась от того, как неприятно трётся о чувствительное тело кожаная обивка. Они засмеялись, стоило Никите протиснуться следом. Он явно не отличался гибкостью Дюши, почти падая на него вместо грациозного приземления на свободное место. Но Дюша был не против, слегка сползая на сидушке, оказываясь под Никитой. — Тебе нравится быть снизу? — заметив его движение, вскинул брови Ник. — Значит, мне не показалось тогда, под вешалкой. — В смысле? — прыснул Дюша. Нет, он понял, что Никита имел в виду, и да, ему нравилось видеть его над собой, это ощущалось чем-то доминирующим и возбуждало до звона в ушах. Дюша вспомнил о своём несчастном члене, до сих пор сжимаемом дурацкими джинсами. — Ну, ты так подставлялся, — шикнул Никита, поправляя собственную ширинку. — И всё время как будто пытался опуститься ниже, чтобы я нависал над тобой. — Я и не заметил. А у тебя ещё оставались сомнения после этого? — Ой всё, — фыркнул Ник, наконец нормально усаживаясь. — Забыли. — О чём речь вообще? — подыграл Дюша, когда Никита навалился на него, прижимаясь голой грудью и принимаясь выцеловывать нижнюю челюсть, почти сразу переходя на шею. На заднем сидении было совсем темно из-за тонировки. Если раньше их освещал свет фонаря через лобовое стекло, то здесь они мало что могли разглядеть, беспорядочно касаясь друг друга и копошась. Дюша не сдерживался, коротко и тихо постанывая от влажных поцелуев Никиты на шее и груди, гладил его по спине и удивлялся, какой Ник горячий, как перекатываются мышцы под кожей, когда Никиты наклоняется всё ниже и едва заметно дёргает бёдрами в мнимых фрикциях. Дюша почти пробрался ладонями под джинсы Никиты, но тот остановился, чмокнув его в живот, и выпрямился. — У тебя тут кое-что лишнее, — подёргав за шлёвки джинсов, ухмыльнулся Ник. Дюша видел, как блестят его глаза и губы в темноте. — Хорошо, что напомнил, —прокряхтел он, изворачиваясь, чтобы дотянуться до ширинки и снять с себя штаны. Дюша неловко дёрнулся, проезжаясь коленом по бедру Никиты и, судя по рыкнывшему «ай», задевая член. Но вместо того, чтобы расстегнуть собственные штаны, Ник взялся помогать ему. Он нагнулся ниже как раз в тот момент, когда Дюша сдёрнул джинсы вместе с бельём, с облегчением высвобождая из плена ноющий член. Ствол дёрнулся, принимая положение по стойке смирно, и совершенно комично шлёпнул Никиту по лицу. — Чёрт! — вспыхнул Дюша. — Извини… — Издеваешься? — засмеялся Никита, утыкаясь лбом Дюше в живот. — Да это лучший комплимент! Дюша всё ещё смущённо пыхтел, но смех Никиты оказался заразительнее. В конце концов, они собирались заняться чем-то таким, после чего смущаться не было смысла. Совместными усилиями они стянули с Дюши штаны, откидывая их куда-то под сидение. Голая задница неприятно липла к холодной коже сидения, Дюшино внимание было полностью сосредоточено на Никите, который весьма однозначно устраивался над ним, собираясь… что? — Я же могу?.. — Ты собираешься?.. — одновременно заговорили они, пока Ник осторожно гладил Дюшу по напряжённому бедру. — Сделать тебе приятно ртом? Да, — нагло ухмыльнулся Никита, облизываясь и глядя на Дюшу. — Боже, как ты это сказал… — приложился затылком о спинку кресла Дюша, зажмурившись от мурашек, что электрическими импульсами пробежались по телу, концентрируясь в паху и под ладонью Ника, обжигающей его бедро. — Не хотел тебя смущать, — ни капли не сожалея, пожал плечами Никита. Его пальцы подрагивали от желания прикоснуться уже к члену, что призывно покачивался перед его лицом. — Думаешь, я умру от слова «минет»? — стараясь сохранить достоинство, фыркнул Дюша, хотя на самом деле был готов откинуться сию же секунду, ощущая дыхание Никиты на чувствительной головке. — От слова нет, а вот от процесса — посмотрим, — заявил Ник, осторожно обхватывая член пальцами на пробу. Несмотря на дерзкий настрой, он не хотел, чтобы Дюше было не по себе или хоть немного неприятно. Никита сомкнул пальцы неплотным кольцом, чтобы не причинять дискомфорта на сухую, и провёл вверх по стволу, ощущая бархатистую кожу, поддающуюся его движениями. Дюшс отреагировал моментально, задыхаясь и громко всхлипывая, цепляясь руками за обивку сидения. Никита видел чёткие силуэты стройных бёдер, подрагивающий живот с очаровательной ямочкой пупка, в которую так и хотелось запустить язык. Он с оттяжкой провёл ладонью вниз, чтобы открыть поблёскивающую аккуратную головку, и облизнулся. — Ты… Ты это делал раньше? — чуть слышно выговорил Дюша, привлекая его внимание и едва заметно подаваясь бёдрами за движением руки Никиты. — Нет, — просто ответил тот. — Всё когда-то бывает в первый раз. И думаешь, моё соло с бананом было чистой импровизацией? — В смысле? — простонал Дюша, вновь дёргаясь, дрожа, хотя Никита ещё ничего и не делал. Никиту до безумия заводила такая реакция. — Хочешь сказать, ты… и раньше так над фруктами… ухищрялся? — Ради интереса, — засмеялся Никита и беззастенчиво спустился ладонью по стволу к поджавшейся мошонке. — Практика в рамках фантазии. — Воу, — выдохнул Дюша, поскуливая, когда Никита аккуратно перебрал яички пальцами. Он инстинктивно развёл ноги шире и вскинул таз. — Охуеть, ты такой отзывчивый, Дюш, — возбуждённо прошептал Ник, возвращаясь к стволу. Он даже и не представлял, какой волнующей и интересной окажется близость с Дюшей. Сколько бы не представлял себе нечто подобное, реальность оказалась в миллион раз круче. Избыток эмоций явно провоцировал их обоих на болтливость. — Помнишь, как-то Алёна купила тебе фруктовый гель для душа? — От меня за версту банановыми карамельками несло, — хохотнул Дюша, выдыхая сквозь зубы. Никита наклонился, немного отстраняя горячий член пальцами, и оставил дорожку поцелуев на бедре. — Вот именно! Дюша в который раз за последние пять минут приложился головой о спинку. Даже тот взгляд Никиты во время эротичного поедания банана ему не померещился. У Ника такая ассоциация с ним, да ещё и такая фантазия? Вот теперь точно Дюша не сможет спокойно смотреть на ёбаные бананы, не говоря уже о том, чтобы их есть. Пока Дюша размышлял о фруктах и вариантах их применения, Никита не терял время. Он помог себе рукой, придерживая член для удобства, и без предупреждения широко лизнул ствол до самой головки. Дюша вскрикнул, теряясь в пространстве. Для него всё это было в такую новинку, что следовало бы хорошенько подготовиться, прежде чем нырять в этот развратный омут с головой. Но омут в лице Никиты сам решил, что с Дюшей — и его девственностью в каком-то смысле — пора кончать и уверенно обхватил головку губами, тут же подаваясь ниже, старательно пряча зубы. Ник даже не давал ему времени на передышку, окружая влажным жаром рта и сразу помогая языком, уверенно кружа им и очерчивая венки. Никита возбуждённо заурчал, неожиданно балдея от тяжести члена на языке. По толщине и длине Дюша оказался совершенно идеальным для такой ласки. Ник спокойно пропустил глубже, но головка коснулась нёба, и Дюша неосознанно толкнулся бёдрами, плохо контролируя себя и стремясь войти целиком. Никита закашлялся и отстранился, смаргивая проступившие слёзы с ресниц. — Ох, прости-прости-прости, пожалуйста, — тут же всполошился Дюша, зволновано гладя его по голове. Он удивительно гибко нагнулся, оставляя быстрые поцелуи на спине Никиты в качестве извинения. Ник чуть не разрыдался от умиления. — Порядок, — улыбнулся он, чмокая Дюшу в дрожащий живот, и вернулся к прерванному занятию. В этот раз Ник решил сыграть на ощущениях. Он взял в рот лишь головку, коротко касаясь её языком, слегка посасывая, и почти сразу пропустил за щеку. Дюша застонал до хрипоты, надсадно и так невероятно, что Никита зажмурился от наслаждения. Честное слово, он и так был неравнодушен к его вскрикам, но теперь точно станет зависимым от них. Дюша зажмурился, не представляя, как его до сих пор не унесло к тем пресловутым звёздам. Член пульсировал и подрагивал, яйца поджимались от непередаваемого удовольствия, что дарил Ник. Он так явно чувствовал бархатный язык на своём пенисе, слюну, стекающую по стволу, и лёгкую щекочущую вибрацию из горла Никиты, что не мог прекратить скулить и хныкать. Дюша не знал, куда деть руки, боясь не сдержаться, если зароется пальцами в волосы Никиты. В целом, он был уже на грани, старательно заставляя ознание не уплывать, чтобы успеть предупредить Никиту. Нервы сдали, когда Ник выпустил его член изо рта, облизнулся и принялся кружить губами вдоль ствола, имитируя что-то вроде поцелуев, на самом деле едва посасывая его как длинный леденец, двигаясь от основания к головке. Дюша ничего не видел, зато он, блять, всё чувствовал, да так, что любой сеанс сенсорной депривации отдыхал в сторонке. — Никита… Ник…! — задушенно прохрипел он, сжимая бёдра, чтобы сдержаться и не кончить сию же секунду, и похлопал увлёкшегося Ника по плечу. — Блядство… Никит! Я сейчас умру! — Нет-нет, малыш, ты мне живой нужен, — нехотя оторвался от него Ник, ошалело моргая и совершенно пошло облизываясь. Он подтянулся выше, равняясь с лицом Дюши и довольно лыбясь. — Даже не думал, что это будет так… Прикольное ощущение. — Да ладно? — иронично вскинул брови Дюша, чувствуя зудящую тяжесть в налившемся члене и дрожь в ногах. — Ага. Ты горячий и пульсируешь, — глаза Никиты хищно блеснули, демонстрируя полнейшее отсутствие стыда и чистую провокацию. Вот он, Никита в истинном обличие. — Твою мать, заткнись… — еле ворочая языком, хныкнул Дюша, затыкая Никиту поцелуем, позволяя его языку безумствовать у себя во рту и чувствуя собственный вкус, из-за чего в голове окончательно зазвенело. Никита потянул его на себя, усаживаясь удобнее на сидении, теперь занимая место за пассажирским креслом. Дюша послушно сдвинулся, со скрипом проезжаясь задницей по кожаной сидушке. Честное слово, это первый и последний раз в этой машине, если Никита не поменяет чехлы на тканевые. Ник не прекращал вылизывать его рот, одной рукой обнимая за шею, а второй расстёгивая собственную ширинку. Даже представить страшно, каково ему было всё это время, но, кажется, Никиту всё более чем устраивало. Он с облегчением выдохнул, наконец освобождая твёрдый член. — Твой, наверно, будет неудобно, — тихонько заметил Дюша, поглядывая на лежащий на животе ствол с крупной головкой. Никита вопросительно, взглянул на него. — Ну, он больше. Намного. Где-то он читал, что в среднем половой член окончательно формируется к двадцати годам. Даже если так, Ник уже выиграл эту лотерею. Дюша никогда особо не комплексовал из-за такой разницы между ними, а уж когда осознал влюблённость в Никиту, то и вовсе с осторожностью радовался в душе. Но увидеть его вживую в такой момент оказалось так волнительно, что Дюша неожиданно растерялся. — Твоей руки вполне хватит, — по-доброму хмыкнул Никита, улыбнувшись. Он поцеловал Дюшу в ушко, прихватывая мочку, и потянулся рукой к его члену. — Погоди, — дёрнул плечом от щекотки Дюша, останавливая его. — Двинься немного. Никита послушался, сдвигаясь правее. Набравшись духу, Дюша перекинул ногу через его бёдра, седлая и обнимая за шею. Ник довольно улыбнулся, спускаясь ладонями по его спине прямой наводкой к голой заднице, и с наслаждением сжимая упругие половинки пальцами. — Твоя попа — лучшее, что случилось с этим городом, — с искренней серьёзностью заявил Никита. — Как и твой член, — не то в отместку, не то серьёзно ответил Дюша, заставляя их обоих засмеяться в унисон. «Как хорошо, что они нашли друг друга», — подумалось Андрею, из-за чего он мигом страшно смутился и вздрогнул от накатившего возбуждения, хотя куда ещё-то. Ладно, это как-нибудь в другой раз, тут без основательной подготовки никак. А пока по обстоятельствам, хотя сама мысль о полноценном сексе заставляла поджиматься пальцы на ногах. Чёрт бы побрал подростковую гипервозбудимость. Дюша опустился пониже, громко выдыхая одновременно с Ником, стоило их членам соприкоснуться. Он принялся аккуратно раскачиваться, жмурясь каждый раз и постанывая, когда головка его пениса задевала головку Никиты. Трение не только в физике способно увеличивать внутреннюю энергию взаимодействующих тел, разжигая огонь. Здесь это тоже прекрасно работало. Никита коротко целовал его, покусывая губы, глотая один стон за другим, и Дюша правда был готов сгореть вполне добровольно. И звёзды… О, он их видел. Глаза Никиты горели в темноте красивее любого Сириуса и Альфа-центавры, лучась яркой палитрой чувств, от которой в груди Питера взрывались сверхновые одна за другой, выстраивая невероятную новую вселенную между ними, только для них двоих. — Как же я об этом мечтал, — с придыханием признался Никита, доверительно соприкасаясь лбами с Дюшей, не прекращая нежно выцеловывать его щёки, нос и прикрытые веки. Было понятно, что он имеет в виду вовсе не акт удовлетворения на пустой парковке парка. Дюша и предположить не мог, что быть с Никитой окажется настолько невероятно офигенно. Он сожалел о потраченном впустую из-за страхов времени и одновременно признавал, что все годы стоили этих слов, признаний и того, что происходило между ними сейчас. Их движения становились резче, теряя ритм, пока Ник не остановил его, призывая немного привстать, упираясь коленями в сидение. Он прижал Дюшу ближе, зажимая его ноющий член между их животами, а свой направил вниз, между Дюшиных ног, прижимаясь крепким стволом к напряжённым половинкам. Никита подхватил его под зад, помогая удержаться в таком положении, и начал толкаться, вскидывая бёдра. Влажная головка заскользила по расщелине, пачкая кожу липкой смазкой, едва задевая сжатое колечко ануса, но не проникая внутрь. Дюша вскрикнул, широко открыв глаза и вцепившись Никите в плечи, стоило почувствовать лёгкое давление у входа. Этого нового и необычного ощущения оказалось достаточно, чтобы он кончил, сладко мыча, пачкая грудь Никиты белёсыми каплями и обессиленно прижимаясь к нему. Ник толкнулся ещё пару раз, впиваясь пальцами в крепкие бёдра до отметин, и пришёл к финишу следом. Дюша с диким восторгом ощутил, как сокращается и пульсирует чужой член между его ног, и в очередной раз представил, каково будет почувствовать всё это внутри себя. Никита точно был прав, говоря о том, что Дюше нравится быть снизу. Они оба понемногу приходили в себя, восстанавливая дыхание, потные и в то же время дрожащие, потому что на улице было прохладно, но до одури счастливые. Никита осыпал ленивыми поцелуями его плечи и шею, а Дюша просто улыбался, не прекращая обнимать его, как коала ветку эвкалипта. — Где-то были салфетки, — нехотя подал голос Ник, потому что шевелиться совсем не хотелось. Но не успели они сдвинуться с места, как раздался настойчивый стук в окно. Никита живо сгруппировался, помогая Дюше слезть с себя, с помощью какой-то магии вмиг находя его джинсы, одновременно застёгивая свои. Пока Дюша пытался забиться в угол, натягивая штаны, Никита высунулся в переднюю часть салона и опустил стекло, потому что стук не прекращался. — О, здрасте, офицер, — белозубо улыбнулся он, замечая женщину- полицейского и благодаря всех богов, что задние окна затонированны, и совершенно голого Дюшу не видно с улицы. — Добрый вечер, — беззлобно улыбнулась дамочка, всем видом давая понять, что прекрасно осведомлена о том, что тут недавно произошло, и даже не собирается заглядывать в салон. — Если вы закончили, молодые люди, то прошу пройти со мной в участок.

***

Из полицейского участка их отпустили почти в двенадцать ночи, выписав штраф и оформив протокол о нарушении общественного порядка, который наверняка уже в понедельник отразится в их личном деле в школе. Алёна, которую вызвали, чтобы забрать их домой, была готова испепелять взглядом, поэтому Дюша упорно не смотрел на неё, а Никита бесстрашно делал вид, что ничего не случилось. — Ну и? Объясните, что это было? — строго потребовала она, стоило им двинуться из участка на улицу. Дюша уже даже не краснел, просто у его вегетативной нервной системы не осталось на это сил после часового смущения перед офицером. Никита открыто лыбился, светясь похлеще новогодней лампочки. Он уже решил, что сегодня бесповоротно счастлив, и ничто не могло выключить это настроение. — Честно говоря, миссис Лимонова, не думаю, что вы хотите это знать, — цокнул Он. — Да, мам, лучше не спрашивай, — отмер Дюша, удивляясь, как у его мамы до сих пор пар из ушей не повалил. Это она пока засос на его шее не видела. А ещё он забыл телефон у Ники… В общем, дома влетит ему по первое число, вот уж точно будет «никакого телевизора, сладкого… и Никиты». Жуть… — В машину. Оба. Живо. Они послушно побрели в указанную сторону, пока Алёна забирала оставшиеся квитанции для оплаты штрафа. Дюша уговаривал себя не пялиться на Никиту, хотя очень хотелось. Всё же его настрой передавался Андрею по воздуху. Они взглянули друг на друга одновременно и засмеялись в ту же секунду, не в состоянии сдерживать внутри это безудержное счастье, от которого дышать было легко и тяжело одновременно. — Итак, когда будем выбирать колледж? Предлагаю собраться у меня, пицца, газировка и мы с тобой, выбирающие наименее ущербное место, где проведём следующие четыре года счастливой жизни, — задорно рассуждал Ник, пока они шли к машине. Дюша даже остановился от неожиданности, вопросительно глядя на него. Никита усмехнулся и пожал плечами: — С тремя выговорами в личном деле в МТИ меня точно никто не ждёт. И чтоб ты знал, я не очень сильно расстроен. Ну, что он совершенно не расстроен, Дюша прекрасно видел. И надо сказать, что вполне реальная перспектива учиться вместе с Никиту теперь совершенно не пугала, а наоборот, радовала до банальных бабочек в животе. — И я прихожу в кроссовках? — не дожидаясь ответа на прошлую реплику, спросил Никита, когда они подошли к авто и разошлись в стороны, чтобы сесть назад. — В кроссовках? — На выпускной, — терпеливо пояснил Ник. — Теперь ты обязан пойти со мной. Будь джентльменом! После того, что между нами было… — Ниик! — шикнул Дюша, закатывая глаза. — После того, что между нами было, мы обязаны пожениться. Так что выпускной даже не обсуждается. — Какое оригинальное предложение руки и сердца, — приложив руку к груди, подёргал бровями Никита. — Если что, я согласен. Можешь просто скинуть смску, куда и когда приезжать в костюме. Кольца с меня, — договорил он, уже сев в машину. — Нииик, — открыв дверь со своей стороны, покачал головой Дюша, неконтролируемо улыбаясь. Никита ничего не сказал, просто поцеловал Дюшу в щёчку, также неконтролируемо улыбаясь. — Ну разве не романтично, а?