Романтично, да?

Вечеринка у Ники выдалась небольшой и в основном здесь были только близкие знакомые, но каким боком на этот праздник жизни затесалась Варя из одиннадцатого, Дюша понятия не имел. Он её не сильно жаловал, потому что та настолько откровенно пускала на Никиту слюни, что позавидовал бы любой сенбернар. Да и наглости ей было не занимать, так что, когда их компания отделилась от остальной массы, Варя без зазрения совести увязалась за ними. К сожалению, настолько сильно она раздражала только Дюшу, поэтому выгонять её никто не собирался. — Играем в покер? — почти в утвердительной форме уточнил Герман, когда их дружная компания расположилась посреди гостиной. — Ну нет уж, — махнула головой Ника, на правах хозяйки дома устраиваясь в удобном кресле. — Мы опять все разденемся до трусов через три кона и будем бессмысленно пялиться на ваши с Никитой попытки обыграть друг друга. А потом ещё придётся изображать интерес, когда Настя начнёт показывать фокусы. Убейте. — Вообще-то, у меня почти получилось тогда! — возмутилась Настасья. — Просто вы слишком внимательно смотрели. — Мы почти все уснули к тому моменту, не обольщайся, — не преминул подколоть Ник, довольствуясь пыхтением Насти. — Отвергаешь — предлагай, — резонно заметил Гера. — Но играть с вами в «Правду или действие» я больше не буду. Я до сих пор не все счета от окулиста оплатил после прошлого раза. — Потому что тебе есть, что скрывать, и ты всегда выбираешь действие, —безэмоционально протянула Лера, занимая местечко на комоде в углу комнаты. — И тогда условие было открыть пиво без рук. Но никто не заставлял тебя делать это глазом, — фыркнул Никита, усаживаясь на диван рядом с Дюшей и закидывая одну руку на спинку. — Точнее формулируй свои желания, — угрюмо ответил Герман. — Не стремись выпендриться, когда не просят, зоркий глаз, — не растерялся Никита. — Кто бы говорил. — Вернёмся к теме, чем нам заняться. — У тебя вроде был твистер? — спокойно, будто пропустила небольшую перепалку друзей мимо ушей, вспомнила Настя. — Забыли, чем твистер закончился в прошлый раз? — серьёзно вступилась Ульяна, занимая второе кресло. Все глянули на Леру, и та махнуал до сих пор загипсованной рукой. — Да, твистер травмоопасен в нашей компании, — спрятал ухмылку Никита, делая глоток пива из бутылки. Дюша ткнул его локтем под рёбра, прекрасно помня, что это Ник в тот раз перепутал, что именно — руку или ногу — Лера должна поставить на красный. — У меня есть Монополия, — вдруг осенило Нику, но Ульяна и Диана одновременно скептично фыркнули на эту затею. — Никита опять выкупит последние три клетки… — А потом понастроит там отелей и заработает сто-пятьсот миллионов, содрав последние копейки с каждого — и мы все разругаемся на неделю. — Я не виноват, что вы не смыслите в бизнесе и скупаете разноцветную дешёвку, а потом плачете, что нечем платить за аренду!— возразил Никита — Вам не кажется, что легче исключить Ника из всех развлечений, чтобы…— подал голос сидящий справа от Дюши Макс, но Никита не дал ему договорить. — А ты вообще как сюда попал, Максим? — наклонился вперёд Никита, почти ложась Дюше на колени и сурово глядя на Макса. — Меня Дюшенька пригласил, — отзеркалил его движение Макс. Дюше пришлось сильнее откинуться на спинку дивана, поднимая руку с банкой пива повыше, чтобы нависнувшие над ним парни не перевернули её. — Мы с ним отлично поплавали на той неделе, так что он решил отблагодарить меня приятным вечером. — Поплавали? — удивился интонации, с какой было сказано это слово, Дюша. — Поплавали?! — уловил известный лишь ему намёк Никита, вмиг взбесившись, словно бык, перед носом которого помахали красной тряпкой. — Мальчики! — всплеснула руками Варя, сидящая на подлокотнике дивана со стороны Никиты. — Давайте не будем портить прекрасный вечер. Может, сыграем в фанты? — По-моему, в них только в начальной школе играют, — не сдержался Дюша, на секунду отвлёкшись от Никиты и Макса, которые продолжали сверлить друг друга взглядами. — Да и там исполняют желания, всё равно, что «Правда или действие», только без права выбора. — А ты чего такой категоричный, Андрей? — прищурился Гера. — Ты всё правильно сказал, Дюшенька, — погладил его по колену Макс. Дюша вздрогнул, напрочь забывая о бесячей Варе, потому что Никита вцепился пальцами в его бедро. — Лучше сыграем в «Бутылочку». — Здесь нет ни одного человека, который горел бы желанием лобызаться с тобой, — почти прорычал Никита. — За себя говори, а мы с Дюшей сами разберёмся. Дюша громко сглотнул, стараясь понять, что вообще творится фактически у него на коленях. Он чувствовал себя сахарной косточкой, за которую вот-вот подерутся два ротвейлера, и это было крайне волнительное ощущение. — Разошлись-ка по разным углам! — строго гаркнула Ника, терпеливо дождавшись, пока Никита и Макс вернутся на свои места. Их разделял лишь Дюша, что сидел посередине, и ему оставалось только нервно отпить пиво из банки, упорно делая вид, что ничего не случилось. — Играем в фанты. Варя радостно захлопала в ладоши, а Дюша не стал больше ничего говорить. Честно, ему было не до этого. Он чувствовал напряжение, исходящее от Никиты, и фантомные пальцы на своём бедре. Произошедшая мгновение назад сценка выбила его из колеи. Нет, он знал, что Никита недолюбливает Макса, но понятия не имел, в чём причина. Дюша занимался с Максимом в секции, и это было единственное, что вообще их связывало. Ну и Макс иногда заглядывал в магазинчик, в котором работал Андрей, потому что жил неподалёку. Когда вообще они с Никитой успели повздорить, что теперь так реагировали друг на друга? Пока Дюша ломал голову над вопросом вражды между парнями, Ника начала командовать и собирать фанты у участников. На роль мешка удачно сгодилась наволочка, снятая с диванной подушки, в которую каждый из участников должен был положить личную вещь. Кто-то кинул шоколадный батончик, ключи, крышку от бутылки, монетку и прочую мелочь, а у Дюши при себе не нашлось ничего, кроме телефона, которым пришлось смиренно пожертвовать. Он оказался такой не один, потому что Варя тоже отдала свой смартфон за неимением выбора. Один человек вытаскивал предмет, а второй, не глядя, загадывал задание. Дюша в очередной раз скептично хмыкнул на эту затею, дурацкая игра… Так он думал до того момента, пока Гере не выпало задание изобразить голос оператора из «Секса по телефону». — Тебе грустно и одиноко, сладкий? Позвони мне, — томным голосом протянул Герман, красноречиво прикрывая веки. Дюша не собирался сдерживаться, ухохатываясь вместе с остальными. Не выдержала даже Лера, которая, собственно, и загадала такое. Диане досталось задание изобразить курицу, которая неожиданно снесла яйцо. — Почему это никто не снимает? — завыл Дюше в ухо Никита, любуясь наигранным удивлением и выпученными глазами кудахтающей Дианы. Нике пришлось сделать селфи с кастрюлей на голове и выложить эту фотку в инстаграм. Но надо сказать, что даже на таком фото она получилась шикарной. Насте выпало описать шуточную рецензию о том, какова на вкус попкамуравья — это и в половину не оказалось бы так смешно, если бы не прошлогодняя история Насти с муравейником. Лере прилетело задание разыграть сценку, в которой Белоснежка травится яблоком. Угораздило же её подавиться предоставленным реквизитом вполне реально, и только Ульяна пришла на помощь, не купившись на мысль о потрясающей артистичности. На своей очереди Дюша придумал, чтобы фант дал всем в комнате ласковое прозвище. Это задание улетело Максу и Андрей пожалел об этом, краснея от нежного «Пирожочек» в свою сторону. Диана решила вернуться к теме с опасными фруктами и загадала эротичное поедание банана. И когда это выпало Никите, все торжественно взвыли. Ник встал в середине комнаты и абсолютно не стеснялся, кружа языком вокруг кончика очищенного банана, он лизнул его и плотно обхватил губами, наигранно постанывая. Пока остальные смеялись в голос и подбадривали Никиту не останавливаться, Дюша был единственным, кто наблюдал за развернувшимся представлением с открытым ртом, не моргая. Даже играя на публику, Ник выглядел сейчас красочнее всех его фантазий разом. Желание запомнить этот момент, чтобы потом воспроизвести его в памяти, отодвинуло здравый смысл и стыд подальше. Дюша чувствовал, как ему становится жарко, будто в машине летом сломалась печка и грела во всю, палящим жаром расползаясь по внутренностям, концентрируясь в паху. Язык во рту самовольно пошевелился, стоило Дюше, наблюдая за красноречивыми манипуляциями Никиты, представить их возможный поцелуй. Дюша тряхнул головой, стараясь сбросить неуместное наваждение, но в это мгновение поймал на себе взгляд Никиты. Воображение Дюши дорисовывало то, чего быть не могло: огонёк в глазах Ника, появившийся, когда Никита заметил, что Андрей смотрит в ответ; игривую улыбку на губах, по-прежнему заманчиво обхватывающих несчастный банан. Дюше показалось, что Никита задышал чаще как и сам Андрей. Когда Ник выпустил фрукт изо рта с развратным чмокающим звуком, в ушах у Дюши зазвенело и он отвернулся, не в силах больше смотреть на это. Никита закончил представление, поклонился всем, дожёвывая банан, и вернулся на своё место. Дюша поёжился, стоило Нику плюхнуться на диван рядом. Он сложил руки на груди и постарался вернуть себе непринуждённое выражение, коротко посмеиваясь вместе со всеми, но на Никиту, сидящего так непозволительно близко и вновь закинувшего руку практически ему на плечи, посмотреть не осмелился. — Моя очередь! Чур следующий фант сосётся с Никитой пять минут! — выкрикнул Герман, не дожидаясь выбора предмета из их импровизированного мешка. Как и все остальные, он оказался слишком впечатлён представлением Никиты. — Надеюсь, это буду я! Ты тут такое шоу устроил, что охота убедиться, не только ли с фруктами ты свой талант используешь. — Размечтался, — хмыкнул Никита, но расправил плечи, красуясь и довольствуясь произведённым эффектом. Пусть всё это были шутки, но на комплименты о чём- то подобном грех жаловаться. — Я скорее чмокну Макса в его бритый висок, чем позволю тебе меня использовать. — А говорил, что не хочешь лобызаться со мной, — высокомерно хмыкнул Максим— Ты сказал висок или лобок, милочка? Я не расслышал, — вполне серьёзно уточнил Макс. — Фу, Макс! — хором запротестовали сразу три голоса. — Ой! — подала голос Варя, о которой все напрочь забыли за выяснениями о лобызаниях и лобках. Была её очередь тянуть фант, поэтому она держала в руках наволочку, внутри которой шарила ладонью, судя по всему, всё время, пока остальные были заняты пререканиями. Скромно хихикнув, она вытянула наружу телефон. — Надо же, какое совпадение! Дюша моргнул, открыв рот из-за удивления от такой неслыханной наглости. Варя явно специально рыскала свой телефон среди остальных вещей. —Нечестно, не по правилам, надо переиграть! —Дюша хотел заявить это, громко и с самым противным и надменным выражением, на какое только будет способен, но не смог даже пошевелиться, онемев от ревности при мысли, что Никита сейчас будет целоваться с ней! — Это твой? — очнулась раньше других Ника. Она окинула довольную Варю проницательным взглядом, без проблем догадываясь о причине её радости и подставе. Дюша видел это, и ему до безумия хотелось ринуться Нике на шею и пожаловаться ей на несправедливость и обман, как маленький мальчик, которого выгнали с очереди на горку. — По-моему, нет. — Это телефон Дюши, — заметила Ульяна, сидящая на кресле ближе к дивану. Да-да-да! Есть на свете справедливость! До Дюши не сразу дошёл смысл, потому что куда важнее было то, что Варя облажалась. «Обломись, дорогуша», — с самодовольным шипящим наслаждением подумал он, каким-то чудом умудряясь сдержаться, чтобы не показать опешившей Варе средний палец. Но затем это говорящее наслаждение на полном ходу сбила фура с осознанием, что именно сказала Ульяна. Дюша икнул, резко приходя в себя. Непонятно, это подарок свыше или наказание? — Забавно, — хмыкнул рядом Никита. Если бы Дюша был в состоянии, то без труда заметил бы напускное юморное безразличие на его лице, так свойственное Никите, желающему закрыться от всех остальных. Но пока мозг Дюши пребывал в стадии осмысления масштабов надвигающегося кризиса, Гера практически сполз на пол от смеха: — Вот это я понимаю, настоящая мужская дружба, а?! Ну, начинайте! Учитывая таланты Никиты, если потом решите протянуть друг другу руку помощи, мы поймем. Один раз, как говорится, не… — Когда пиво глазом открывал, видать в мозг попало, — как самое очевидное, протянула Лера. — Герман, ты всегда таким придурком был, а то я запамятовала? — Нет, это после школьной поездки в Европу, — с призывом заткнуться, Ника пнула еле дышащего от хохота Германа. В отличие от него, она прекрасно видела проскользнувшую тень паники на лице Дюши. — Просто на экскурсии в Будапеште он… — Эй! — тут же вскинулся Герман, строго глядя на Нику. — Ты обещала никому не рассказывать! — Всегда работает, мгновенно в чувства приводит, — довольно ухмыльнулась Ника и легкомысленно пожала плечами. — Ладно, посмеялись и хватит. Давайте дальше, теперь моя очередь. — Но Дюша ведь не выполнил задание, — с наивной искренностью возмутилась Ульяна. — Да, всем ведь досталось, по чесноку надо поступать, а то не по-дружески как-то, — вдруг подал голос Макс, и Дюша хмуро зыркнул на него. Почему-то он думал, что Макс должен поступить с точностью до наоборот в подобной ситуации, но никак не выпинывать его с дивана навстречу этому сомнительному приключению. — Ник, как там поживает твоё эго? Даже Дюша не в восторге от перспективы целоваться с тобой, — засмеялась Диана, спровоцированная, видимо, показательным ступором Андрея. — А я-то думал, вы уже столько всякого дерьма вместе повидали, единственное что не переспали друг с другом до сих пор. Настя вновь выдала какой-то странный комментарий, и все засмеялись, вот только Дюше было не до этого. Он пытался совладать со своей реакцией, потому что теперь даже Ник подозрительно глянул на него. Ну серьёзно, столько лет конспирации псу под хвост из-за дурацкого совпадения во время игры в идиотские фанты! Кто вообще пустил эту дуру Варю, что сейчас серым мешком дулась в стороне из-за своего провала, на их вечеринку? Ну и… Что такого-то? Это ведь просто глупое задание, верно? Оно могло достаться кому угодно, и любой из них сейчас целовался бы с Никитой, а потом театрально отплёвывался бы и смеялся. Пф, ерунда! Дюша вызывает больше подозрений своим нежеланием в этом участвовать, чем если бы с энтузиазмом накинулся на Никиту первым. Вот только была одна загвоздка. Ни один из них не фантазировал об этом поцелуе с Никитой, кроме Дюши. И сейчас это выглядело какой-то насмешкой. Было одновременно страшно от перспективы поучаствовать в этом и как-то проколоться и крайне волнительно от возможности наконец-то почувствовать, каково это на самом деле, целоваться с Никитой, даже если это будет короткий чмок в губы — в любом случае, это тот максимум, на который он в принципе может рассчитывать в своей жизни. Так и какого чёрта?! Неужели он недостаточно настрадался, чтобы заслужить хотя бы такую возможность урвать свою минуту исполнения заветного желания? Узнать, наконец, насколько его фантазии совпадают с реальностью. Друзья продолжали о чём-то спорить и смеяться, явно обсуждая его нерешительность. Но Дюша отмер только тогда, когда рядом послышался низкий смех Никиты и тот шутливо щипнул его за бок. — Да ладно тебе, Дюша. Обещаю, я тебя не съем, хотя очень хочется, конечно, — театрально облизнулся Ник на публику. Он уже растерял своё выдуманное безразличие и теперь, как и положено, активно подначивал друга к действиям. — Слюнявым тоже не буду, правда. Дюша иронично хихикнул, но не успел и рта открыть, когда Никита схватил его за руку и поднялся с дивана. Друзья торжественно заулюлюкали, едва ли не аплодируя. И только Ника сохраняла трезвость рассудка и, в качестве последней попытки спасти Дюшу, предложила им выйти в коридор. Никита мигом потянул его из комнаты, и им в спину прилетел протестующий вопль Германа: — А как мы убедимся, что всё честно?! Однако вместо ответа Ника, у которой, вероятно, просто сдали нервы, водрузила на его голову кастрюлю, в которой сама недавно фоткалась. Та села как влитая, оказывая такой же эффект, как покрывало на клетке с попугаем, потому что Гера замолчал. Ну или его возмущения заглушил смех остальных. Дюша послушно брёл за Никитой, обдумывая свой решительный настрой и окончательно убеждаясь, чего он хочет. Выход из гостиной, где дурачилась их компания, вёл в небольшую прихожую с настенной вешалкой, что ломилась сейчас от количества курток и кофт гостей вечеринки. Никита остановился как раз между ней и узким шкафом, заводя Дюшу в своеобразную теневую зону, и взглянул на него с выражением крайнего веселья. Дюша вновь хихикнул и неловко отступил назад, почти упираясь пятками в стену. Должно быть, выглядел он сейчас как девчонка, которую зажали между шкафчиками в коридоре. Будь они героями какой-нибудь второсортной подростковой мелодрамы, Ник взял бы его за подбородок, заставляя взглянуть на себя, и медленно наклонился, опаляя тёплым дыханием губы. Он так живо представил всё это, что в груди приятно защекотало, а уверенность в своих желаниях преумножилась во сто крат. Никита в самом деле подался вперёд, и Дюша выпрямился ему навстречу, отдаваясь на волю своей фантазии. Он смотрел на Никиту широко открытыми глазами, не слыша смеха друзей через стенку и звуков веселья и музыки, боясь потерять хоть одну секунду этого мгновения, которое точно с ним уже не повторится. И как он только мог подумать, чтобы отказаться от этого идеального преступления: он может поцеловаться с Никитой без всяких последствий для их дружбы, ведь это всего лишь развлечение. Нет, всё же это подарок, а не наказание. Уверенный в своём решении и поглощённый предвкушением Дюша, вероятно, выглядел слишком отстранённым, потому что Никита вдруг остановился и как-то неловко поджал губы. — Слушай… Можем ведь этого не делать, — кашлянул он, внимательно глядя на Дюшу. — Это всего лишь глупая игра. — Почему? — моргнув, слишком резко возразил Дюша. В смысле не делать?! Он уже настроился! — Ну, — повёл бровями Никита, — ты какой-то… напуганный. У тебя глаза точь-в- точь как у оленя, что грузовик увидел. Вдруг я тебя поцелую, а ты в обморок грохнешься? — Я испугался? — фыркнул Дюша, не скрывая возмущения. Правда, возмущался он потому, что сейчас весь идеально складывающийся план мог сорваться к чертям, но выглядело так, словно его задело обвинение Никитой в трусости. — Сам струсил, так и скажи. — Я? Это с чего ты взял? — Ты же заговорил о том, чтобы этого не делать, — пожал плечами Дюша, перебрасывая всю вину на Никиту. Он словно собирался взять его на слабо, хотя вообще было странно, Нику-то чего артачиться? — Ну и самооценка у тебя, конечно… Было бы от чего в обморок падать. Никита даже рот открыл от такого неожиданного наезда. Минуту назад Дюша выглядел так, будто слова вымолвить не мог, а сейчас чуть ли не в открытую провоцировал его. — Ты ведь не знаешь, о чём говоришь, — хмыкнул Ник, хитро щурясь. — Сам-то последний раз целовался на танцах в девятом. — С чего ты взял? — выдержав секундную паузу, отзеркалил выражение Никиты Дюша. Он чувствовал, как этот спор неожиданно распаляет его самого. А ещё задевала уверенность Никиты в том, что он знает Дюшу так хорошо. И хотя про танцы была правда, проскользнувшая тень сомнений на лице Ника оказалась истинным торжеством. — Откуда такая уверенность? — Ого, — только и выдал Никита, и Дюша заметил, как его тон сменился с уверенного на… ревнивый? Он даже не успел озадаченно нахмуриться, когда Никита сделал шаг вперёд и опёрся рукой о стену над плечом Дюши, нависая над ним и пристально заглядывая в глаза. — Так ты уже успел набраться с кем-то опыта, Дюш? — А ты проверь, если так интересно. Изо всех сил сохраняя уверенность на лице и в голосе, Дюша молился, чтобы Никита не расслышал, как загнанно бьётся сердце где-то у него в горле, потому что… Какого чёрта тут вообще происходит?! Почему Дюша так посредственно и пошло его провоцирует, а Никита вместо того, чтобы указать ему на явно пересечённую грань адекватности в этом дружеском разговоре, охотно покупается и реагирует так непонятно? Секундная заминка между ними показалась вечностью, за которую Дюша успел разглядеть, как постепенно разгорается тот странный огонёк в глазах Ника, отчего они становятся ещё более притягательными, чем обычно, и его вновь бросило в жар, как десятью минутами ранее во время представления Никиты с бананом. Непонятно, что в этот момент увидел на его лице Ник, но он решительно хмыкнул и без предупреждения навалился на него, сминая губы напористым поцелуем. От неожиданности Дюша задержал дыхание и вытянулся по струнке, ударяясь затылком о стенку. Никита прихватил нижнюю губу Дюши и с оттяжкой пососал её, моментально делая поцелуй каким-то чересчур откровенным, голодным и возбуждающим. Андрею показалось, что у него вот-вот подогнутся колени от такой требовательности, и он ухватился за руку Никиты, сминая пальцами ткань джемпера, и отвечая на поцелуй скорее инстинктивно, шевеля губами, но даже не пытаясь перехватить инициативу. Всё это было так волнительно и странно, так что Дюша с опозданием понял, что вот оно! Он в самом деле целуется с Никитой, чувствует его губы на своих… А ещё едва заметный привкус этого ёбаного банана, которые Дюша теперь в жизни не сможет есть спокойно! И уже этого было так много, что у него закружилась голова, если, конечно, не от того, что он до сих пор не дышал. Но когда Никита, забив на все грани приличия, толкнулся горячим языком в его рот, Дюша не сдержался, всхлипывая и выстанывая так ясно и однозначно, что от собственного стона побежали мурашки по шее. Он только успел коснуться кончика языка Никиты своим, когда тот замер, неохотно отстраняясь едва ли на пару сантиметров, лишь бы поражённо заглянуть в глаза потерянному Дюши. Андрей жадно вдохнул полной грудью, на секунду паникуя и бегая взглядом по лицу Никиты, стараясь понять, насколько того шокировал несдержанный стон и стоит ли ему уже начать оправдываться. Однако Никита выглядел таким же паникующим и озадаченным. Они то смотрели в глаза друг другу, то переводили взор на едва поблёскивающие от слюны губы, и до обоих наконец в полной мере дошло, что именно сейчас случилось. — Ты?.. — кое-как смог выговорить Никита, буквально светясь неверием. — А ты? — едва выдохнул Дюша. В голове сотни маленьких Дюш учинили настоящий переполох, пытаясь убедить его, что это всё не просто так и Ник… Какова вероятность, что Никита не хотел его целовать по той же причине, почему сначала почти сдрейфил Дюша? Стоя в тени заваленной вешалки, они не сдвинулись ни на шаг, до сих пор чувствуя на губах вкус друг друга, и до них медленно доходило, что, кажется, им не показалось. — Твою мать, — растерянно выдохнул Никита и обессиленно уткнулся макушкой в Дюшено плечо. Неужели это не сон? И ему не мерещится, что Никита, вместо того, чтобы возмущённо отстраниться от него после такого странного для просто друзей происшествия, наоборот, прислонился ближе в таком доверительном жесте. Недолго думая, Дюша запустил пальцы в его волосы, зарываясь ими в густую шевелюру, и прикрыл глаза от блаженства. Как же давно он мечтал сделать это именно так, совершенно однозначно и именно с тем посылом, который теперь, кажется, мог не боясь вложить в это прикосновение. Он опустил голову, заглядывая Никите в лицо. В этот раз первый шаг сделал Дюша, немного робко и скромно касаясь губ Никиты, словно ставя точку в однозначности своих действий и доверительно глядя на него, окончательно и бесповоротно признаваясь в том, о чём молчал столько лет. Это был словно шаг в бездну, ровно до той секунды, пока Никита не поцеловал его в ответ, так нежно и осторожно, словно сам боялся, что ему это привиделось. Они поочерёдно касались губ друг друга, и Дюше хотелось заурчать от того, насколько чувственной оказалась эта ласка, быстро набирающая обороты. Им так хотелось касаться друг друга, будто наверстать всё упущенное, не разрывая контакта больше ни на мгновение, и было абсолютно наплевать на вечеринку, друзей через стенку, саму причину, по которой они оказались в этом коридоре — вообще на всё, лишь бы это не прекращалось как можно дольше. Руки Ника, поначалу оглаживающие шею и плечи Андрея, постепенно потеряли всякий контроль и спустились на бока, несильно стискивая их, и поясницу. Они больше не отрывались от губ друг друга, а звуки влажных причмокиваний и ощущение наглого языка Никиты у себя во рту побуждало Дюшу выгибаться ему навстречу, подставляясь сильнее, не переставая путать пальцы в его волосах, слегка оттягивая пряди, распаляя Ника лишь хлеще судя по тому, как он тихо порыкивал в поцелуй. Дюша дрожал, едва заметно толкаясь бёдрами навстречу, и неосознанно улыбался. Им сорвало все тормоза и к чёрту отшибло стыд, раз они позволили себе настолько потеряться в моменте. Где-то на задворках уплывающего рассудка Дюши красным мигала сигнализация о том, что если Никита сию же секунду не прекратит так усердно трахать его рот, то он отдастся ему прямо под этой вешалкой и точно ни о чём не пожалеет. И вот, шаловливые пальцы Ника — словно он точно слышал все до единой мысли Дюши — уже пробрались к кромке его джинсов, когда откуда-то издалека, сквозь шум крови в ушах, до них донёсся звук упавшей на пол челюсти. — Ёбушки-воробушки! — ничего не стесняясь, восторженно воскликнул Макс, обхватывая лицо руками. — Вот это я понимаю! Ну наконец-то, два долбоклювика нашли друг друга! Дюша судорожно втянул воздух носом, когда Ник, до сих пор плавая в возбуждённом тумане, нехотя оторвался от него. — МАКС! — зло гаркнул он на Максима, едва не испепеляя его взглядом. — Съебись отсюда, иначе я убью тебя прямо сейчас. — Какое заманчивое предложение, душенька, — не растерялся Макс, лыбясь так, что позавидовала бы реклама любой зубной пасты. — Возьмёте третьим? — Голову проверь, — всё ещё тяжело дыша, прорычал Ник, неосознанно прикрывая Дюшу собой. — Надо же, прямо комплимент за комплиментом! — МАКС! — упираясь затылком в стену, нашёл в себе силы членораздельно заговорить Дюша, тем самым, возможно, пресекая режим мгновенного убийства у Ника. — Что ты хотел? — Я-то? Ничего, но у вашего друга там кастрюля с головы не снимается. Такие дела, — развёл он руками. — Вы не планируете присоединиться к операции по спасению? — Мы… — Нет, — опередил Дюшу Никита. Он сделал шаг в сторону вешалки, безошибочно находя куртку Дюши в груде верхней одежды, пихнул ему в руки и подтолкнул к выходу из дома. — Мы уже уходим. — Конечно-конечно, — понимающе закивал Макс, даже не собираясь их останавливать. Судя по его хитрющей и довольной моське, его несильно удивило увиденное. — Ваш корабль любви уже отчаливает, приятного заплыва, карасики! Только про защиту не забудьте, а то какой водолаз без… — Придурок! — уже дуэтом ответили ему из-за хлопнувшей двери.