Создай для меня море

Закон вышел через три месяца после победы над Тем-кого-убили. «Ежедневный пророк» пестрел колдографиями Шеклболта с серьезным лицом смотрящего на очередного журналиста. В глазах Кингсли было слишком много уверенности, как и непонимания. Новый министр не улыбался, смотрел только прямо, держался слишком ровно. Прошедшая война сказалась на каждом, и не он один знал, что происходило на поле боя. Он отвечал на вопросы быстро, пытался разобраться с этой проблемой как можно скорее. В Министерстве же все надеялись, что поступают правильно, остальной магический мир считал их безумцами. Закон вышел через три месяца. Этого было непростительно мало, как и безумно много. Волшебники еще не пришли в себя, а те из них, кто похоронил своих близких, лишь успели вернуться с кладбищ и даже не сняли траурных одеяний. Зато бывшие Пожиратели, разбежавшиеся после победы Поттера, начинали снова собираться небольшими группками, будто надеясь, что их всемогущий Темный Лорд сможет восстать из мертвых так же, как это уже сделал однажды. Возможно, именно из-за этого Министерство решилось. На самом деле шаг был опрометчивым, но в тоже время нужным. Закон вышел… Рон слишком резко скомкал газету, из-за чего сидящая рядом Гермиона поморщилась, чувствуя сильные отголоски злости от Уизли. Ее саму после этого начинало колотить с неимоверной силой. Альфа в Роне просыпался скачками, именно с тихой злостью, иногда с мягкой нежностью. Первое было страшным, но терпимым, второе — незнакомым. Гермиона принимала каждую из эмоций своей пары, но вновь и вновь не могла предугадать, когда стоит с радостью открываться эмоциям, а когда бежать от них. Уизли был странным альфой, больше похожим на бету. Неуклюжим, иногда глупым, боящимся любого паука в доме и уж точно не тем, кто бы смог повести за собой людей. — Да как они вообще смеют такое предлагать? — бросил Рон, швыряя небрежным движением скомканный Пророк в корзину возле двери. Его быстрое движение заставило Гермиону будто очнуться от своих мыслей и поднять вопросительный взгляд на парня. — Это же неблагодарность всем, кто хоть кого-то потерял на войне! Это неблагодарность победителям! Может, они бы и Волдеморта также спокойно приняли? Гермиона вновь поморщилась, теперь уже глядя в сторону корзины так, будто газета там или загорится, или вновь вернется на стол. Эту общую злость нужно было прекращать. Уизли никогда не умел сдерживать свои эмоции, теперь это не казалось милым. Это мешало. У нее действительно странный альфа. — Это обоснованное решение, Рональд, — холодно произнесла девушка, переводя взгляд вновь на своего парня. Рон тут же подобрался от такого обращения Гермионы, запоздало понимая, что это не его мать в очередной раз собирается на него накричать. Грейнджер уже как два месяца была официально представлена его семье, и общение с Молли шло ей не в пользу Рона. — И это куда лучше, чем отправлять многих из волшебников в Азкабан. Особенно если они подчинялись лишь из-за страха за свою жизнь. — Да лучше бы они позволили себя убить! — не выдержал Уизли, подскакивая с дивана и начиная расхаживать по гостиной, то и дело бросая такие же злые взгляды в сторону несчастной газеты. — Они бы… — Рональд Уизли, — зашипела Гермиона, заставляя себя поставить очередную стену между собой и парнем, чтобы хоть как-то спастись от эмоций собственного же соулмейта. И почему всего лишь два года назад такая же чистая и искренняя отдача Рона казалась ей чем-то особенным? Сейчас без щитов и поговорить невозможно было. Но зато голос Грейнджер и тишина с ее стороны заставили Уизли остановиться и удивленно взглянуть на Гермиону. — Рон, — уже спокойнее начала девушка, как всегда по привычке сложив руки на коленях и горделиво выпрямив спину. — Если этот закон приняли, то так тому и быть. И я за. Я поддерживаю его. Не все Пожиратели так уж плохи. — Поддерживаешь? — едва не взвизгнул Рон, чуть ли не вжимая собственную омегу в спинку дивана, из-за чего та напряженно повела плечом, но более никак не отреагировала. Уизли иногда посещали такие, как и Гермиону, мысли. У него странная омега. Сильная, уверенная, умная, больше похожая на альфу, одну из руководительниц Отряда Дамблдора и создательницу Г.А.В.Н.Э., чем на мягкую хозяйку домашнего очага, какой бы могла быть любая омега. Наверное, поэтому природа сделала их парой. Наверное, поэтому они соулмейты. Вот только насколько странными они были раздельно, такой же странной парой стали вместе. Ссориться у них уже вошло в привычку. Может, это бы вновь вылилось в очередной нескончаемый спор, который каждый из них дико не любил, но и прекратить не могли. Почему-то победа для обоих казалась важной, хотя чаще проигрывал Рон. Но в этот раз все прекратилось вместе со скрипнувшей дверью и вошедшими в комнату Гарри и Джинни. Младшая Уизли тут же сощурила свои глаза, из-за чего Рон как-то сразу напрягся, опустившись рядом с Гермионой. Гарри же, привыкший к ссорам друзей, лишь улыбнулся им. — Я понимаю, что вы рады здесь находиться, но не разгромите мне случайно дом Блэков. Восстановить его в том же состоянии будет трудно, — Поттер довольно усмехнулся, поглядывая на Рона и Гермиону с нескрываемым весельем, из-за которого старший Уизли лишь морщился. Ему веселье Гарри совсем не нравилось. Он, конечно, привык и к этому, как же не привыкнуть за семь лет бок о бок, сражаясь чуть ли не со всем миром вместе. Вот только сущность альфы внутри Рона каждый раз напрягалась, как-то не желая уступать еще не раскрывшему себя другу. Восемнадцать лет, а у Гарри не было ни метки бет, ни запаха альфы или омеги. Любой бы здесь напрягся. От Волдеморта тоже ничем не пахло. — Что уже случилось, что вы так расшумелись? — с напряженной усмешкой спросил Поттер, опираясь о спинку второго из диванов в гостиной дома семьи его крестного. Грейнджер, бросив предостерегающий взгляд на Рона, тут же повернулась к Гарри, зная, что тот, как более рассудительный из двоих ее лучших друзей, поймет значение предмета их споры и, возможно, поддержит ее. — Министерство, — начала девушка, внимательно глядя на Поттера и напряженно сжимая руки у себя на коленях. Слово Гарри в их маленькой группке всегда было самым важным. К нему, пусть и с опаской, прислушивался Рон даже после проявления его сущности альфы. — Они выдали закон, по которому все бывшие Пожиратели, которые хотят восстановить свое имя и доказать верность установившейся власти, должны прийти в Министерство в течение недели и встать на учет. А кроме прочего, к их семье будет приставлен один из выбранных Министерством людей. При должном соблюдении всех правил через полгода бывшие Пожиратели могут вернуться с чистыми именами в общество. Закон о возвращении… — Заблудших, — выплюнул Рон, поморщившись от данного названия. Будто не про предателей шла речь, а о потерявшемся щенке. А Гарри, слушавший свою подругу внимательно, но с каким-то скрытым напряжением, вздрогнул, отшатнувшись на шаг от дивана, за спинку которого держался. В его глазах проявился и страх, и непонятная радость. Что-то внутри отозвалось ликованием, а что-то… настороженным непониманием. Закон был принят через три месяца после победы над Волдемортом, но, возможно, было слишком рано для таких перемен.