Создай для меня море

Когда Гарри ушел с Гриммо, Гермиона еще стояла у него в комнате и смотрела на ровно застеленную кровать и оставшиеся пару книг на полке возле окна. Ей почему-то показалось, что звук закрывшейся двери был похож на звук выстрела магловского оружия. Слова Поттера ранили, но в них было слишком много правды, чтобы скрывать. Они действительно пытались спрятаться за спинами Министерства, они действительно не хотели вступать в бой с Пожирателями, потому что им надоело. Гермиона считала, что они заслужили простого отдыха, дома где-нибудь в лесу, большой библиотеки книг по магии и спокойствия. Это Гарри всегда сражался. Он шел впереди любого войска, указывал путь своей храбростью и верой в победу. Все ровнялись на него. Не на Гермиону и не на Рона. Грейнджер устала от побед, устала от сражений, и несколько месяцев назад она просто надеялась, что со смертью Волдеморта все закончится. С коридора донесся голос Рона, а после и он сам показался в проеме с вопросом в глазах и очередной булочкой в зубах. — Куда?.. — он кивнул куда-то себе за спину и продолжил жевать стянутую с кухни сдобу, напоминая Гермионе, что какая-то толика спокойствия уже была в ее жизни. — Гарри откуда-то узнал про Пожирателей и их нападения на своих же, — пожала плечами Грейнджер, тяжело вздохнула и вышла из спальни друга. Кажется, Гарри оставил дом на них. По крайней мере, о другом он не упомянул, да и выбора у него большого не было. Дом на Гриммо когда-то был простым убежищем Ордена Феникса, а стал холодным склепом для самого Гарри на те месяцы, что он пытался вспомнить, как жить дальше. Может, это даже и хорошо, что теперь за домом будут присматривать они. — К Малфоям? — понял Рон, пропуская омегу в коридор и осторожно прикрывая за ней дверь, а после с готовностью раскрывая объятия, когда Гермиона прижалась к его груди щекой. Кажется, его пара устала, а появившиеся проблемы не позволяли даже вздохнуть спокойно. Рон все понимал, он ведь чувствовал, сам перенимал все эмоции пары, все ее переживания. Но иногда появившуюся злость на происходящее вокруг спрятать не мог. Когда Гермиона глубоко вздохнула и все же отстранилась от пары, в ее глазах больше не было той обреченности, с какой она поднималась в комнату к Поттеру. В этих карих глазах Рон вновь увидел уверенность, возможно, знание чего-то, что самому Уизли еще было не постичь, и это означало лишь одно — Гермиона знала, что делать дальше, может, не хотела этого, но знала. Уже вечером, после того как Кричер закончил свое долгое бурчание на господина Поттера, наверху прозвучал знакомый любому волшебнику взрыв. Гермиона допивала свой травяной чай на кухне и не сразу заметила, что старый ворчун с легким хлопком исчез, но до этого его лицо озарилось будто бы радостным восторгом. Рон тут же прибежал из гостиной, встревоженно глянул на слишком спокойную омегу и тут же поспешил наверх, на ходу доставая свою палочку из заднего кармана. За первым взрывом последовало еще три и из-под двери в спальню Гарри повалил знакомый дым, быстро оседающий в почти незаметный пепел. Когда Рон вбежал в комнату друга, там уже стояло все семейство Малфоев и Гарри, вытирающий со своей щеки черные полосы. — Это всего лишь мы, — улыбнулся Поттер, оглядывая свою спальню и замечая Кричера, замершего возле камина и во все глаза смотрящего на Малфоев. Гарри только сейчас вспомнил, что хотел узнать, как этот старый пройдоха отреагирует на его омегу. Теперь узнал, и это его только порадовало. Драко стоял рядом со своим альфой, стряхивал пепел с плаща и морщился из-за слишком маленького размера комнаты. Ему казалось, что помещение, где должен был располагаться камин для перемещений, должна быть просторным и почти пустым, но никак не с небольшой кроватью, полками для книг и креслом у окна. Комната была слишком обжитой, даже без множества вещей, какие обычно были расставлены в каждом углу в спальне его родителей. — Гарри? — в проеме показалась встревоженная Гермиона. Она осторожно оттеснила Рона и подошла к другу, вглядываясь в его глаза, а после осматривая все таких же надменных Малфоев, слишком уж похожих на хозяев положения даже в чужом, по сути, доме. — Что-то случилось? Поттер покачал головой, после почесал затылок и тяжело вздохнул. Ему нужно было поговорить с друзьями, объяснить, почему его омега с семьей теперь будут жить здесь и почему стоит это принять спокойно. Но это нужно было сделать после, на кухне, отправив Кричера помогать Нарциссе, а Люциуса попытаться не подпустить к комнате Сириуса. Драко отпускать от себя не хотелось. В груди еще сжимался ком страха, а по спине полз ненужный холодок. Ему надо было сделать многое, но почему-то плечи опускались, а глаза с надеждой смотрели на Гермиону, безмолвно моля ее помочь. Девушка тут же кивнула, сжала его локоть и развернулась было уже к незваным гостям, но ее опередила Нарцисса. Женщина и так понимала, что хозяину уже давно не принадлежавшего ей дома Блэков следовало бы передохнуть. Она чувствовала, как дрожит магия дома, как с трудом восстанавливает дыру, созданную несвойственным для этого места прыжком. Кажется, камином пользовались слишком редко, если не сказать, что про него и вовсе забыли. — Думаю, Гарри, вы не будете против, если я немного похозяйничаю здесь? Если в доме ничего не изменилось, то я смогу расположить нас с комфортом, — Нарцисса улыбнулась насторожившейся Гермионе, но тут же перевела взгляд на хмурого Поттера. С девчонкой ей не было никакого желания разбираться. Конечно, она знала, кому именно молодой альфа отдаст дом, если это будет нужно. Но где-то в глубине души Нарциссы все еще ворочалась мысль, вбитая матерью, а после и Волдемортом: грязнокровке не место в ее старом доме. Гарри же облегченно вздохнул, кивнул, а после и вовсе направился к выходу из своей комнаты, потянув за собой и Гермиону. Ему нужно было начать доверять Малфоям свою спину. Почему бы не начать с самого дома? Драко, хмуро проследивший за уходящим альфой, хотел было уже пойти за ним, но его остановила рука отца на плече и качнувшая головой мать. «Не сейчас, » — вот что младший Малфой прочитал в глазах Нарциссы. Он не понимал этого, не знал, зачем в очередной раз их разделять, но уже показавшийся из угла домашний эльф ответил на все вопросы простым почтительным поклоном. Действительно, не сейчас. Они все еще Малфой, все еще враги и Поттера, и его друзей. Месяца, возможно, было слишком мало, чтобы полностью соединить их жизни. Да и… рука Драко дернулась к шее, когда отец вышел из комнаты вслед за эльфом, представившимся Кричером. Да и он еще не «Поттер». — Потерпи немного, — послышался тихий голос матери за спиной. Она осматривала перемещенные их эльфом вещи и что-то искала в верхнем чемодане. Кажется, свой плащ. — Я благодарна Поттеру, что он не пометил тебя в первую же неделю. Хотя, наверное, ты бы не дался. Но потерпи немного. Природа сама подскажет, когда будет нужное время. Драко чувствовал, как его щеки горели от смущения. Он только кивнул на слова матери и вышел из комнаты. Разговаривать с ней об этом совершенно не хотелось. Не с альфой. Это слишком смущало. А отец бы просто не понял. Драко глубоко вздохнул, еще раз неосознанно погладил шею, где ощутимо бился пульс, и пошел дальше. Ему нужно было помочь отцу. Наверное. Не идти же к этой Золотой троице. Грейнджер опять начнет прожигать его взглядом. — И? — мрачно спросил Рон, усаживаясь на один из стульев на кухне и подпирая голову рукой. Палочка лежала на столе перед ним, он был готов в любую минуту схватить ее для защиты. Гермиона на это только поморщилась, потому что чувствовала настороженное ожидание своего альфы и отлично его понимала. Но также осознавала, что Гарри просто так не впустил бы их старых врагов к себе в дом. — Что произошло, пока ты был у них? — Грейнджер уселась на стул рядом с Роном и внимательно посмотрела на слегка стушевавшегося Гарри. Поттер отлично понимал, что разговор должен был состояться, особенно с учетом того, что откуда-то сверху доносился голос Люциуса, картины на стене в коридоре как-то слишком радостно перешептывались, а Кричер воодушевленно в чем-то клялся Малфоям. Разговор нужно было начать. — На них напали Пожиратели. Я появился у них несколько минут назад и увидел разрушенные ворота и Малфоев после битвы. Еще утром я предложил им переехать сюда. Здесь безопасно, но сначала Люциус отказался, а после выбора у них уже не было. — Выбора не было, — фыркнул Рон, подперев голову рукой, но тут же осекся, когда получил локтем в бок от омеги. Его возмущенный взгляд потонул под вопросом в карих глазах. — А ты не думал, что они сами могли подстроить это нападение? Это же Малфой! Чертовы слизеринцы! Рон шептал, нагнувшись ближе к стоящему напротив Гарри. Поттер не мог осудить друга за страх в его голосе, слишком уж много неприятностей эта семья принесла им во время учебы в Хогвартсе. Но будущее могло быть другим. И оно должно быть другим. Гарри тяжело вздохнул и выглянул из кухни, пытаясь понять, чем заняты его непрошенные гости. Следовало бы их позвать вниз, попытаться поговорить, но пронесшийся рядом с его ногой Кричер как-то сам собой отбил желание кого-либо звать. Кажется, Нарцисса начала активную деятельность по пробуждению дома. Гарри мешать не собирался, родовое гнездо Блэков и правда выглядело слишком запущенным. Именно поэтому он вернулся к друзьям, уселся на стул напротив Гермионы и виновато улыбнулся подруге. — Вам нужно с ними поговорить, — пожал плечами Гарри и тоже достал свою палочку, новенькую, которую пришлось покупать сразу как появилось время после Великой победы. Рон напрягся от этого действия, но сейчас он только и мог, что неодобрительно сощурить глаза. — Вам правда нужно с ними поговорить. Но чуть позже. «Чуть позже» растянулось на целый час. Гарри считал, что Нарцисса еще быстро справилась, Рон же, пусть и под пристальным взглядом Гермионы, сквозь зубы сказал, что и этого должно было быть достаточно для врагов. На исправление Поттера о том, что они бывшие враги, Уизли не отреагировал. Когда вся семья Малфоев собралась за столом, а Драко опустился на стул рядом с Гарри, вопреки возмущенному взгляду Люциуса, что порадовало самого Поттера, Кричер уже подавал поздний ужин и даже не причитал ни на что. Кажется, такое скопление чистокровных его успокаивало. Гарри понял, что пора было начинать разговор, когда Рон в очередной раз зло уставился на сидящего напротив него Люциуса, а тот даже не обращал внимания, спокойно попивая вино из непонятно откуда появившегося бокала. Еще утром Поттер такого добра в этом доме не замечал. — Я бы хотел сейчас кое-что обсудить с вами, — он осмотрел всех сидящих за столом и вздрогнул, почувствовав осторожное касание легкой руки Драко к своему локтю. Наверное, Гарри следовало еще месяц назад привести омегу сюда. Поттер подумал, что за какой-то час с младшим Малфоем произошло слишком много изменений. Может, в этом виноват дом, а может, мягко улыбающаяся Нарцисса. Гарри не удержался и заглянул в серые глаза омеги, замечая в них несвойственное ему тепло, а в эмоциях явную поддержку. Что-то произошло пока Нарцисса устраивала свою семью на Гриммо 12. Что-то, что не поддавалось осознанию, но радовало Гарри. Его омега не отталкивал его. Разве это не восхитительно? Разве это… Нарцисса по другую сторону от Поттера деликатно кашлянула, заставляя Гарри тут же встрепенуться и перевести взгляд со своего омеги на тарелку с остывающим супом. Да, он отвлекся. — Я понимаю, что все это происходит из-за неприятного для вас всех стечения обстоятельств, но я хотел предложить вам обоюдную помощь, — Гарри поднял глаза на хмурого Рона и ободряюще улыбнулся ему. Это всегда помогало в Хогвартсе. После этой улыбки Уизли знал, что они дойдут до победного, что Поттер понимал, как лучше всего обойти очередную уловку Волдеморта, как избежать наказания, как помочь друзьям. Рон доверял этой улыбке и поэтому сейчас только обреченно провел ладонью по лицу. — Я хочу сказать… что никто из сидящих здесь не будет доверять Министерству. Насколько я могу судить по вам, Люциус, и насколько я знаю своих друзей. Поэтому… — Опять идти в бой втроем? — грустно спросила Гермиона, вдруг выпрямившись за столом и неосознанно начиная крутить ложку в пальцах. Гарри закусил губу. Кажется, он толком не знает, как успокоить подругу. Он ведь обещал ей, что победа над Волдемортом принесет им спокойствие, а получилось совершенно наоборот. — Вас сейчас не трое, — тихо произнесла Нарцисса, отложив вилку и сложив руки на коленях. Вот уж действительно кто был благородных кровей. Даже выражение лица подобрано персонально для перепуганной очередными проблемами Гермионы. Гарри не сдержал улыбки, потому что сейчас не ему одному придется уговаривать друзей на очередные подвиги, да и не ему одному сейчас придется идти искать путь к спасению. — Теперь вы можете рассчитывать и на нашу помощь, как бы Люциус не отрицал этого, — махнула рукой Нарцисса в сторону мужа, который явно собирался возражать. — Вы — Золотая троица, а мы изгнанные из нашего прошлого мира предатели. И мы хотим выжить. А это лучшая мотивация для поддержки вашей стороны. Да и у вашей троицы сейчас есть большое преимущество. Гарри — альфа моего сына. Хотим мы с Люциусом этого или нет, но пойти против вас теперь не посмеем. — Тогда, — Гермиона настороженно улыбнулась и бросила быстрый взгляд на напрягшегося Рона. Главное, чтобы он ничего не сказал. — Тогда нас действительно шестеро. Против армии Пожирателей и вечных козней Министерства. Что же… это больше, чем было год назад. Да и обстоятельства тогда были куда страшнее… За столом повисла напряженная тишина, только было слышно, как Кричер что-то шепчет в коридоре и тихо потрескивает камин в соседней комнате. Казалось бы, каждый на кухне был готов идти навстречу другим, но, как и между Гарри и Драко все еще чувствовалась стена, пусть и тонкая, которая могла бы разрушиться от легкого дуновения ветра, что-то заставляло и Малфоев, и Рона с Гермионой, сделав шаг навстречу, тут же отступать на два назад. Так не пойдет. Гарри хотел закончить с этими делами до ночи, потому что рука Драко, лежащая на столе рядом с рукой Поттера заставляла надеяться, что он не проснется посреди ночи из-за того, что все тело выкручивало от желания коснуться омеги. — Я понимаю… — Их меньше, — прервала его Нарцисса, даже глянула осуждающе на Гарри, будто он хотел сказать какую-то глупость. — Сейчас другие обстоятельства. Министерство не напичкано Пожирателями, каждый проходит несколько проверок. Из-за них Люциуса не приняли назад в Министерство. Потому что бывший Пожиратель. Последнее Малфой едва ли не выплюнула. Поттер отлично понимал теперь после месяца, проведенного в достаточно близких отношениях с этой семьей, что каждый в ней корил себя за то, что когда-то стал тем самым Пожирателем. Даже Люциус. Он потерял больше, чем приобрел в борьбе за свои идеалы. Хотя Гарри надеялся, что и его вклад здесь есть, ведь он сам достаточно времени провел и в библиотеке вместе с Люциусом, и в гостиной с Нарциссой, и в саду с Драко. — Знаете, — продолжила альфа семьи Малфой, — разбить войско, у которого нет особой цели, да и навряд ли есть сильный предводитель, не так уж и сложно. Сложнее будет справиться с последствиями, которые эта армия может принести со своим падением. Их держит вместе только жажда крови, значит, они и раздельно продолжат нести свою политику. Но, возможно, после их падения уже не нам следует разбираться с последствиями, а Министерству. Вам же, Золотой троице, я предлагаю разобраться с возможным предводителем. Свергните крысиного короля, и все полчище крыс разбежится в разные стороны. А поодиночке ловить их будет легче, чем целую армию. — Вы предлагаете нам искать предводителя Пожирателей? — Гермиона даже поддалась вперед, опираясь на руки и заглядывая в спокойные глаза Нарциссы. Конечно, она думала об этом. Да даже Кингсли отлично это знал! Но услышать такую интерпретацию решения проблемы было странно. — Вы считаете, мы не думали об этом уже? — Я считаю, что вы не глупы, мисс Грейнджер. Вы ведь еще Грейнджер? — Нарцисса улыбнулась, дернула подбородком, но это почему-то не вызвало у Гарри желания тут же вмешаться в разговор. Улыбка Малфой не была насмешливой, она больше казалась учтивой, будто альфа с почтением относилась к своей собеседнице и далее собиралась лишь так к ней и обращаться. Гермиона на вопрос женщины лишь сконфуженно кивнула, не понимая, к чему тогда был весь этот предыдущий монолог. — Вы знаете, да только ничего не делаете, — чуть слышно хмыкнула женщина, откидываясь на спинку кресла и вдруг оказываясь не просто Нарциссой Малфой, а той альфой, которая готова была защищать свою семью до последней капли крови. — Мы же предлагаем знания бывших Пожирателей и помощь влиятельной семьи. Многие двери будут для вас открыты, стоит лишь сказать, что вы под нашей защитой. Пусть мы и предатели, пусть Пожиратели и считают нас больше угрозой, чем помощью, но мы все еще Малфой. — Вы предлагаете вашу крысиную шкуру, — хмыкнул Рон, помешивая уже давно остывший суп. Его весь этот разговор забавлял, но он не мог сказать, что он был бесполезен. Даже так называемая крысиная шкура предателей им может пригодиться. — Раз нас сейчас шестеро, то предлагаю нормально обсудить общие действия. И раз мы решили послать в очередной раз Министерство, то пора закрыть для них проход в этот дом. Как я понимаю, Гриммо опять становится прибежищем для очередного Ордена… Каждый за столом кивнул, только Люциус тяжело вздохнул и допил вино в бокале. Ему не нравилось то положение, в котором они оказались, но Нарцисса ясно дала понять, что у них нет другого выхода. Он отдал ей бразды правления. Омега в нем совершенно не хотел сражаться, хотелось как во времена Хогвартса отдать всю власть своей альфе и не переживать ни о чем. И, кажется, одна из проблем была решена. Так считал Гарри, оглядывая сидящих за столом и переплетая пальцы Драко со своими. Он нашел союзников, Рон не хотел убить Люциуса и Драко при первой же возможности, а Нарцисса с Гермионой, возможно, нашли общий язык. Теперь можно было идти дальше. Но самым сложным оказался не разговор между Малфоями и друзьями Гарри. Когда все закончилось, страх, появившийся еще в начале этого импровизированного диалога, казался смешным и лишним, потому что хватило только нескольких минут после, чтобы Гермиона стала задавать вопросы о магии Нарциссе, а Рон с опаской начал спрашивать у Люциуса про Слизерин. Закончившаяся уже, казалось, так давно война отпускала их, стирала давнее разделение на врагов и друзей, а это позволяло думать, что потом все обязательно будет хорошо, обязательно наладится, обязательно повернется светлой стороной. Потому что все получилось. Ужин, а после и незапланированные посиделки в гостиной перед камином оказались лучшим, что произошло за этот день, лучшим, что произошло за последний месяц, потому что Гарри больше не вздрагивал от того, как Рон произносил фамилию Малфоев и не поглядывал каждый раз на Драко, ожидая, что вновь почувствует леденящую все внутри стену между ними. Этот вечер стал отдушиной для изголодавшихся по спокойствию друзей. Благородной семье, уже давно забывшей, что такое беззаботные разговоры по вечерам, он показал, что их новые союзники приняли Малфоев, готовы были разделить с ними кров и хлеб. И только к ночи, когда Рон связался со своей семьей и сказал не ждать его и Гермиону, а Нарцисса и Люциус ушли в отведенные им комнаты, Гарри наконец-то понял, что было самым сложным. Драко поднялся на тот же этаж, что и он, но повернулся в другую сторону от лестницы, в другую сторону от комнаты своего альфы. Он даже не обернулся, когда дошел до очередной двери и скрылся за ней. Самым сложным оказалось то, как сильно тянуло Гарри в комнату своего омеги, но пойти туда он не мог. Этикет и простые приличия. Поттер знал, что у дома Блэков свой характер и что он отлично скрывает все, что творилось в комнатах своих обитателей, но на этаже ниже устроились Гермиона и Рон, там же, через дверь после комнаты Сириуса, возможно, уже спали Нарцисса и Люциус. Этикет приказывал альфам быть сдержанными, не идти на поводу у чувств, у своего внутреннего зверя. Он заставлял их держать себя в узде и ждать, когда омега сама позволит войти в свою комнату, сама откроет дверь, сама подставит шею. Приличия же не позволяли даже соулмейту войти в комнату немеченой омеги. Когда-то Гарри считал, что эти правила верны, особенно в Хогвартсе, когда стали проявляться сущности студентов вокруг и парней начали разделять по двум комнатам: альфы и беты в одной, омеги — в другой. Но сейчас, когда комната его омеги была всего лишь в нескольких шагах, правила казались красной тряпкой. Он всегда их нарушал, но только ради спасения чужой жизни, не ради собственных желаний. И именно поэтому Гарри с тяжелым вздохом развернулся на пятках и пошел в свою комнату, в которой, он надеялся, Кричер убрался после внезапного перемещения из поместья Малфоев. Гарри понял, что сегодняшняя ночь будет самой тяжелой из всех, которые он проводил без омеги. И он не ошибся. Особенно когда проснулся посреди ночи от тяжелого, но такого сладкого сна, хватал ртом воздух и молился лишь о том, чтобы возбуждение спало, потому что низ живота скручивало до боли. Его природа требовало свое, требовала омегу, его запах, его тело, а лучше — чтобы альфа наконец-то поставил метку. Поттер провел ладонью по мокрому от пота лицу и стянул майку — ее хоть выжимай. Гарри знал, что заснуть снова просто не сможет. Не получится, он пытался уже не одну ночь. Иногда он валялся в постели еще пару часов и мог задремать до прихода друзей, но сейчас все тело гудело, воздух казался для легких наждачной бумагой, а во рту все пересохло. Он несколько раз позвал Кричера, но тот даже не отозвался, и Поттер с тяжелым вздохом поднялся с постели. Нужно было спуститься на кухню и найти этого глупого эльфа, постельное белье ведь тоже придется поменять. Гарри лишь надеялся, что его сон не потревожил Драко. Со стороны омеги не было никаких ярких эмоций, казалось, что он действительно спал, спокойно и без ненужных сновидений. Может, природа сыграла злую шутку в эту ночь только с Поттером. Да только он ошибся. Опять. Гарри всегда считал, что может ощутить мир вокруг, надвигающуюся бурю, вовремя среагировать, но спокойствие сегодняшнего вечера будто вовсе отключило эту его особенность. Он не заметил за собственным возбуждением судорожную жажду от омеги, за своим страхом быть обнаруженным он не почувствовал настороженность Драко. Стена за эти несколько часов сна пала окончательно. Возможно, повлияло то, что они оказались так близко друг к другу, да и месяц отношений, непонятных и каких-то неопределенных, давал о себе знать. Гарри просто не понял, что теперь между ним и омегой оставалось лишь недосказанность и отсутствие метки. Именно из-за того, что Поттер слишком погрузился в свои мысли, он не заметил, что на кухне Кричера не было, зато в конце комнаты за столом, спиной к двери сидел Драко. Он обхватил ладонями чашку с дымящимся чаем, отдающим запахом мяты, откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Малфой тоже не заметил, что в комнату кто-то вошел. Он задремал, урвав наконец-то минуту спокойствия, потому что всю ночь не смог сомкнуть глаз. Запах альфы был повсюду. Для омеги, который, казалось, уже принял отношения и самого альфу, это было сущим кошмаром. Запах дразнил, выворачивал наизнанку все переживания, все мечты, все надежды. Возможно, Драко следовало позвать Поттера к себе в комнату. Но тогда, в ту минуту, как они расходились по своим спальням, перед глазами Малфоя встал злой как черт отец, скрестивший руки на груди и едва ли не взявший с него обещание, что в ближайшее время метки на его шее не появится. Драко был послушным сыном, Драко был хорошим омегой. Но когда оба почувствовали, что на кухне уже не одни, оказалось поздно. Малфой судорожно вздохнул усилившийся запах альфы, а Гарри замер возле стола, едва удержав стакан с водой в руках. Они оба не ожидали, что наткнуться друг на друга в таких обстоятельствах: сдержанность альфы трещала по швам, а омеге уже было все равно на приличия и страхи отца. Может, во времена Люциуса омеги и ходили цинично вокруг своих альф, едва позволяя им коснуться руки, но сейчас, если уж вспомнить даже Рона с Гермионой, были другие времена. Первым подался к своему альфе Драко. Он подскочил со стула слишком резко, из-за чего он с грохотом упал, заставляя омегу вздрогнуть и вжать голову в плечи. Эхо по дому не разошлось, звук вряд ли даже вышел из кухни. Гарри этому усмехнулся и сделал шаг вперед к Драко. Он не надеялся, что сделает все по правилам. Поттер и так месяц околачивал порог дома Малфоев, а получил только разрешение на прогулку по лесу вместе с омегой. Что ж за идиотские законы? Гарри подошел к Драко без страха, что завтра пожалеет об этом. Не пожалеет. Это был его омега, а внутри без каких-либо преград клокотали его чувства, его чаяния, даже можно было увидеть мечту Малфоя, если просто сосредоточиться. Их путь друг к другу длинною в целый месяц, а может и за все семь лет закончился сегодня, здесь. — Я прошу разрешения… — шепотом начал Поттер, боясь спугнуть свою удачу, но Малфой покачал головой и судорожно схватился за руку альфы, прерывая его. — Ты знаешь, что уже получил разрешение. Смысл сотрясать воздух лишними словами? И Гарри был согласен с омегой. Не в их положении тянуть дальше. Именно поэтому он подался вперед, положил руку на затылок омеги и сделал то, что следовало бы сделать еще месяц назад, да только никто из них не решался — ненависть была сильнее природы соулмейтов. А сейчас было уже все равно. Потому что стены рухнули. И Поттер осторожно накрыл губы Малфоя, давя при этом на затылок, чтобы омега наклонился к нему. Это был их первый поцелуй, нежный, без желания альфы взять все под контроль, без желания омеги раствориться в простом касании губ. Это был поцелуй на пробу, но при этом самый важный из всех последующих. Губы Драко были мягкими, теплыми, и Гарри чувствовал, как под его пальцами омега дрожит. Эта дрожь передавалась и ему, заставляя судорожно вздохнуть и увереннее поддаться вперед, обхватывая и второй рукой Малфоя за шею. Хотелось, чтобы его соулмейт был ближе, хотелось потонуть в запахе нагретой земли, который окутывал его омегу. Хотелось большего. Драко обнял альфу за плечи, прижался к телу Гарри, чувствуя, что оно источало силу, наполнялось ею. Промелькнула мысль, что Поттер не зря был героем, потому что еще юношеское тело уже не было таким же гибким, как тело Малфоя, а мышцы на спине жгутами обхватывали кости. Гарри убегал все семь лет от своих врагов, другого Драко и не ожидал. Поэтому был рад отдаться этим сильным рукам, обветренным губам, с такой осторожностью целующих его, он был готов потонуть в этом запахе хвои. Он готов был открыть шею. Но поцелуй не продлился долго. Гарри вскоре отстранился от Драко, заглядывая тут же в его лицо и улыбаясь, потому что Малфой так и не открыл глаз. Он только провел языком по нижней губе и выдохнул как-то отчаянно. Первый поцелуй из множества будущих. Гарри знал, что запомнит его надолго.