Создай для меня море

Если бы Гарри кто-нибудь попросил в следующий раз описать то, что произошло в Лютом переулке, он бы не смог толком сказать, что случилось. Он бы обязательно удивленно взглянул на вопрошающего и попросил его обратиться в Министерство, раз тому захотелось узнать подробности. На самом деле он просто не хотел бы ни разу снова вспоминать то, что случилось после спокойного утра на Гриммо и мягких объятий Драко на пороге дома. Еще с вечера к ним пришел Кингсли с простой информацией: лидер никогда не появлялся перед своими последователями без маски. Только так его можно будет узнать — по маске пожирателя. Это было настолько глупо, что Гарри хотелось смеяться. Кто в своем уме надел бы маску пожирателя, которая была всем знакома, лишь бы спрятать свое лицо? Да и где? В Лютом переулке! После новостей о новых смертях подписавших соглашение с Министерством темных волшебников Кингсли и мракоборцы приняли решение о необходимости патрулировать все переулки и улицы, где можно было бы найти Пожирателей. А их собственный лидер так легко желал привлечь к себе внимание! Вместо Гарри тогда засмеялась Гермиона, разразился бранью Джордж, его слова, как ни странно, подхватил Люциус. Поттер продолжал молчать, только сжимал руку Драко на своем колене. Разговор они вели в гостиной, позволив Кричеру принести чай и обустроить вечернее чаепитие так, как ему захотелось бы. Нарцисса спокойно держала в руках чашку, смотрела на светлую поверхность и ничего не говорила. Да что вообще в таком момент можно было сказать? Считать ли этого лидера гением или полным идиотом? Навряд ли бы кто-то дал точный ответ. Все, и Уизли, и Малфои, и сам Поттер не могли найти ответа на этот вопрос. Договорились с самого утра проводить патрулирование Лютого переулка, но как можно тише. Отправили туда не мракоборцев, а штатных волшебников, которые мало где светились и уж точно не могли быть знакомы пожирателям по каким-то битвам. Сами же мракоборцы должны были ждать сигнала в Косой аллее, делая вид, что и вовсе не на работе находятся. Кто бы им, конечно, поверил, но таков уж был план. Гарри вместе с Малфоями, как бывшими Пожирателями, а также с Джорджем, должны были появиться ближе к полудню. Раз уж у Джорджа там был магазин в Косой аллее, появление Поттера не должно было сильно привлечь внимания. Но если уж говорить начистоту… Гарри было все равно, насколько он мог в тот день привлечь чье-то внимание. Он просто появился в нужное время возле магазина братьев Уизли, когда-то купленного за выигранные им деньги. Малфои также появились за ним, как всегда собранные, отстраненные и будто бы ненавидящие весь мир сразу. Джордж ждал их на пороге своего магазина. Он только махнул рукой, улыбаясь чуть кривовато, как все вокруг будто замерло. Если в будущем кто-нибудь решился бы спросить, что тогда произошло, Гарри бы десять раз обругал несчастного за любопытство и снова послал бы разбираться с Министерством. Потому что он сам не понимал, почему в тот момент Джордж замер так, будто снова увидел Волдеморта, а люди вокруг, волшебники, маглы, пришедшие со знакомыми, даже те же мракоборцы вдруг зашевелятся, зашумят и ринуться в другую от Лютого переулка сторону. Что тогда произошло? Гарри встретился взглядом с прорезями маски пожирателя, что светлела вперед, где начинался Лютый переулок. Он посмотрел в глаза тому, кого искал несколько месяцев, за кем гнался, кого хотел поймать даже больше, чем когда-то стремился довести до смерти Волдеморта. Среди всех волшебников, что могли тогда там находиться, только один мог прийти в этой маске. Был почти полдень. Он знал про облаву. Последнее Поттер отметил как-то отстранено, будто заметил букашку на большом окне торгового центра маглов. Вот он это понял, а в следующее мгновение уже выхватывал из кармана палочку, направляя в своего нового врага, желая ему такой же погибели, как когда-то бледному кошмару, испортившему всю его жизнь. За ним последовали Малфои, послышались шуршания чужой одежды, чертыхания Драко, первые звуки голоса Нарциссы и ругательства от Джорджа, выбежавшего к ним от входа в магазин. Мракоборцы, в первое мгновение еще не понявшие, что происходит, и смешавшиеся с множеством других волшебников, не могли вовремя достать врага, не успевали даже выйти из той толпы, что образовали простые зеваки, бежавшие подальше от сущего страха, что воплотился в их головах в Пожирателя. Тот тоже достал свою палочку из-под полы плаща, но пока еще мало кто мог похвастаться такой же прытью в сражениях, как сам Поттер. Сколько сражений он прошел, выхватывая одно заклинание за другим. Может, только Гермиона могла потягаться с ним в этом, да уже давно ушедший в другой мир Дамблдор. Потому красная стрела первого удара полетела с палочки Гарри в сторону груди Пожирателя, освещая все вокруг знакомым некоторым светом. Кто был тогда у входа в Хогвартс, кто стоял там, где сейчас бегают спокойно ученики и серое небо не смотрит на разрушенную школу, тот знал этот свет. Пусть из всех волшебников, оказавшихся в тот момент в переулке, лишь пара-тройка могла сказать, что правда когда-то уже это видела, но даже они понимали — противнику не отбиться. Заклинание достигло своей цели еще до того, как из чужой палочки направилось в ответ другое волшебство. Это было настолько молниеносно и быстро, что потом, в отчетах мракоборцев Кингсли будет снова и снова править на будущее, что сражение длилось пару десятков минут, а участвовали в нем не меньше пятерых человек. Это будет на благо другим и по просьбе Гарри. Чтобы никто не думал, что только он мог справиться со злом в целом мире. Чтобы не обивали его порог, ожидая нового чуда и спасения от всех бед. Но в тот момент, стоя возле магазина братьев Уизли и глядя в темноту Лютого переулка впереди, где погас свет его заклинания, Гарри понимал, что пока еще и правда только он сам мог спасти волшебный мир. Пока еще, пока не отдал на руки министерства возомнившего себя новым Волдемортом Пожирателя, не сорвал с него маску, а после не вернулся на Гриммо. Когда в тот день закрылась дверь оставшегося в наследство от Блэка дома, Гарри пообещал себе одно — он больше ни за что не решится отдавать собственную жизнь на алтарь чужих, спасая кого-то и совершенно забывая, что он тоже может просто жить. Он это пообещает потом. А в тот момент, когда в аллее все стихло, даже волшебники прекратили вскрикивать и что-то объяснять друг другу, куда-то спешить, тогда он еще не думал об этом. Пожиратель, что стоял на входе в Лютый переулок, начал заваливаться на спину молча, даже не вскрикнув. Или вокруг было настолько громко, что его крика даже не услышали. К нему тут же подбежали стоящие ближе всего мракоборцы и завозились вокруг. Гарри только отдаленно слышал, что враг еще был жив, что его нужно было доставить в министерство. Но подходить к нему Поттер не хотел. Он остался стоять всего-то в паре шагов от магазинчика шалостей, держал в руке крепко сжатую волшебную палочку и едва ощущал, что его трясло. Драко, подоспевший тут же, осторожно опустил руку Гарри, хоть тот даже не заметил, что все еще держал ее поднятой. Омега тут же обнял Поттера, прижимая его за плечи к себе и что-то нашептывая. Столь близкий запах пары расслаблял, но перед глазами все еще стояли, сливаясь в один образ, Волдеморт и этот пожиратель, решивший возомнить из себя нового предводителя охотников за смертью. В тот момент Гарри не знал, что можно было сказать, как объяснить свои чувства, как дать понять Драко, что с ним все в порядке, просто война так и не хотела его отпускать. Нарцисса погладила обоих парней по волосам, тихо усмехнулась и без разворотов, без произнесения заклинания, перенесла их в министерство. Тогда Гарри еще не понимал, что произошло и что будет дальше, он еще толком не понял, что творилось в его душе и вокруг. Но после, когда с глаз спала пелена, он был благодарен альфе семьи Малфой, что та перенесла их из Косой аллеи. Подальше от любопытных глаз и поближе к арестованному пожирателю. Гарри пришел в себя не сразу. Ему принесли воды, пришла Гермиона с Роном, Люциус долго бранился, переругиваясь с подошедшими мракоборцами. Даже Кингсли пришел, что-то величественно произнеся прямо посреди той комнаты, где они остановились. Только Драко не отходил от своей пары ни на секунду. Он продолжал держать его за руку, мягко поглаживал чужую ладонь. Поттер чувствовал, как омега забирается ему под кожу, как пробирается куда-то внутрь своими чувствами, расслабляя, заставляя отпустить все. Из всех, кто был тогда подле знаменитого Героя магического мира, только двое на самом деле понимали, что с ним. Гермиона и Рон смотрели на друга, но не подходили к нему. У них самих после всей этой беготни, после новых кошмаров и только пары дней спокойствия внутри все клокотало. Они понимали, что Гарри как раз было во сто раз хуже. К пожирателю они пошли только тогда, когда Поттер сам этого попросил. Убрал из рук все еще полный стакан с водой, легко поцеловал в щеку Драко и попросил отвести к лидеру. Кингсли, зашедший в этот момент в комнату, только понимающе кивнул. С Гарри пошла только Нарцисса. Драко порывался отправиться снова с альфой, но Люциус крепко держал сына за локоть, заставляя его оставаться рядом. Гермиона потом рассказывала другу, что Малфои тихо ругались в углу комнаты. Он понимал страхи своего омеги, но в тот момент ему правда больше никто не помог бы. Нарцисса со своей холодностью и спокойствием, а еще каким-то непонятным и незнакомым волшебством, которое могло открывать разум других пожирателей, была куда нужнее на допросе, чем омега Гарри или его друзья. Все с ним согласились. Все, кроме Драко. Допрашивали пожирателя в какой-то другой камере. Поттер ее никогда не видел, хотя он и не так часто бывал в отделе Мракоборцев. Незнакомые темно-серые стены, металлический стул, прибитый к полу, и яркая лампа прямо над дверью. В комнате не было ничего, что хоть как-то могло помочь заключенному в ней человеку. Кроме лидера, уже без маски и без темного балахона Пожирателей, там еще стоял Кингсли и один из мракоборцев, которых Гарри уже видел на вчерашней битве в лесу. Видел среди командиров, но близко знаком не был. Кажется, легилимента в этот раз никто не собирался звать. Нарцисса, как и Гарри, впервые увидела пожирателя без маски, и по ее выражению лица Поттер просто понял — она его не знала. Сидящий посреди камеры парень был либо слишком низкого ранга в прошлой войне, либо и вовсе никогда не был в числе хоть немного приближенных к Волдеморту. Его скудные волосы цвета увядшей пшеницы липли к вспотевшему лбу короткими прядями, зеленые глаза были мутными и смотрели не то со злостью, не то с самодовольством. Они были какой-то неправильной изогнутой формы, из-за чего взгляд казался прищуренным. Бледная кожа была похожей на плохой пергамент, запыленный и смятый. Если бы Гарри увидел его где-нибудь на улице, даже не обратил бы внимания. Он был настолько обычным, настолько серым, что по нему бы взгляд сам собой скользил, не примечая ничего. Он будто бы сливался с серыми стенами вокруг. Заговорил в тот раз первым Кингсли. Он отошел от стены, похлопал Гарри по плечу и тихо произнес: — Его зовут Филипп Миллз. Он не Пожиратель, не состоял в армии Волдеморта, — министр помолчал пару мгновений, его рука на плече Поттера чуть сжалась, будто он не знал, как правильно сказать то, что хотел. — Он служит в министерстве. Точнее… служил. Пару лет во время войны был писчим, потом бегал по поручениям в отделе Магического транспорта. Последние месяцы был в отделе магических происшествий и катастроф уборщиком. Гарри вздрогнул на последних словах Кингсли и тут же перевел взгляд от министра, стоящего возле него в пол-оборота, на сидящего в центре камеры парня. Он и правда был просто серой мышью. Слишком умной серой мышью, чтобы узнать, как достать документы в отделе тайн, как раскрыть имена пожирателей, что знали только министр и мракоборцы. Как правильно распределить дела между пожирателями, чтобы его невозможно было поймать несколько месяцев, хотя министерство перерыло все. Гарри смотрел на этого парня и понимал, что во взгляде его на самом деле не злость и не самодовольство. Этот Миллз смотрел скучающе, как будто перед ним развернулось самое пресное из всех театральных постановок, что он когда-либо видел. Он скучал! Поттер аж поперхнулся. Нарцисса рядом сочувствующе взглянула на альфу, но ничего толком не сказала. Кажется, она тоже что-то для себя поняла. Что-то о пойманном лидере новых пожирателей, что-то о мире вокруг. Что-то о жизни… Она усмехнулась холодно и кривовато, сложила руки на груди и заговорила: — Мальчишка, которого не замечали, но который с таким отчаянием стремился показать себя. Наверное, тебя даже в Хогвартсе еще шпыняли за слишком уж блеклую внешность. Может, и способности у тебя такие же блеклые, не буду утверждать. Вероятно даже, что ты пошел в магическую школу сразу после победы над Темным Лордом. Наслушался про него историй и хотел было вступить к Пожирателям, но тебя отмели, как мошку. Даже на подручные не сгодился. Дай угадаю: ты настолько разозлился на нас, что решил таким образом отомстить и победителю войны, и проигравшим. Двух зайцев одним махом. Гарри почувствовал, как мурашки проползли по его спине. Он даже не мог представить такого. Он видел перед собой только пожирателя, который снова и снова хочет отыскать своего повелителя, за которым смог бы идти сквозь тьму мира магии, заодно уничтожая собственных врагов. Но если смотреть на этого «лидера», того, кого так просто поймали, хотя и искали так долго, Поттер едва мог представить себе этого великого искателя души Волдеморта. И разве все было так просто? — Мы… не ошиблись? — едва выдохнул Гарри, чуть повернув голову в сторону Нарциссы, чтобы взглянуть на ее нахмуренные брови и сжатые в белую полосу губы. — Это правда он? Схваченный не то пожиратель, не то просто мальчишка с улицы усмехнулся, опустив голову так, что редкие волосы все же закрыли его глаза, лишая Гарри возможности понять, о чем он мог думать. — Нет, не ошиблись, — также тихо произнесла Нарцисса, качнула головой и тут же развернулась. Она вышла из камеры, не чеканя по-обычному шаг. Ее уход был тихим, будто она не хотела никого потревожить своим столь внезапным решением. Оставшиеся в комнате волшебники продолжали смотреть на сидящего в центре всей этой глупой эпопеи Миллза и молчали. Да что можно было говорить? У Гарри в голове продолжала снова и снова вертеться мысль о том, что они и правда могли ошибиться. Настоящий лидер, узнав про облаву в лесу, мог скрыться, подставить мальчишку из министерства и сделать все, лишь бы его не поймали. Ведь это было бы куда логичнее, чем враг, который просто оказался серой мышью. Это даже не месть… Хотя и месть… Гарри запутался. Он провел ладонью по волосам, пытаясь привести мысли в порядок. Герой магического мира не представлял, как можно было пытать этого паренька. Ну что он может сказать им? Как мыть полы? Как раскладывать бумаги? Он вообще воевал до этого? Гарри вспомнил, как быстро его палочка отозвалась на привычное желание нанести удар. Он так легко поднял ее, так стремительно и без слов направил на противника заклинание, а тот только успел руку поднять. В ней точно была палочка? Поттера опять начало трясти. Он глубоко вздохнул и тоже порывался уйти. — Мы позовем легилимента, — послышался голос Кингсли за спиной у Поттера. Он взглянул на министра и понял, что все в комнате были точно в таком же недоумении, как и он сам. — Когда все будет ясно, я отправлю тебе сову. Уходите домой. Гарри кивнул. Он просто кивнул и направился на выход. Еще вчера он так горел злобой и желанием прекратить эти бессмысленные смерти и погони, что горели глаза. А сейчас единственный вопрос, что он мог себе задать: не ошиблись ли они? Он крутился в его голове снова и снова, ударялся о черепную коробку и давил любые доводы разума. Но как? Простая серая мышь подняла за собой молодых пожирателей, навесила им на уши историй про очередное восстание и возрождение Волдеморта. А результат? Смерти, страх и очередные нелепые слухи. Драко подбежал к Гарри тут же, как альфа показался на пороге той небольшой комнатки, что им отдали, когда вся группа вернулась с Косой аллеи. В комнате был еще Люциусу, даже Артур откуда-то пришел и тихо переговаривался с Малфоем. Пара Поттера осторожно взял его за руку и увел чуть дальше от раскрытой двери, где оставался его отец и мистер Уизли. Нарциссы нигде видно не было. — Мама появилась серая вся. Что у вас там случилось? Он опять запрягал про Волдеморта? — тихо затараторил Драко, прижимая Поттера к стене и порывисто обнимая. Гарри хотел бы ответить на объятия, но все тело будто бы онемело. Он понимал, как двигаться и что следует сделать, но будто терялся, мысли никак не хотели сходиться с действиями. — Гарри, — попытался расшевелить альфу Малфой, даже отстранился от пары, чтобы заглянуть ему в лицо. — Да что случилось? — Там сидит почти что мальчишка. Не так уж и старше нас с тобой. Он не пожиратель. Нарцисса даже не помнит, был ли он вообще на войне. А Кингсли сказал, что он был просто… уборщиком в министерстве, — помолчав немного, Гарри все же добавил: — Меня раздирает чувство, что мы поймали не того. Драко чертыхнулся и снова сжал в объятиях Поттера, все же заставив его обнять себя в ответ. Где-то слышались шаги, где-то кто-то разговаривал, а они стояли в небольшом коридоре, один конец которого вел к камера в отделе мракоборцев. Они простояли так недолго, пока Малфой все же не отстранился от Гарри, не выдохнул и не потянул его в другую сторону, к выходу. — К черту все это. Домой. А они пусть разбираются, как хотят. Гарри, в общем-то, и возразить ничего не мог. Он просто шел за своей парой, не замечая ничего вокруг, погрузившись слишком сильно в свои мысли. На Гриммо 12 они оказались через камин в комнате Поттера. Тот как раз был открыт для вот таких переходов еще утром, когда все отправились по своим делам: Малфои с Джорджем и Гарри на Косую аллею, Гермиона с Роном в министерство, а остальные Уизли кто куда. В доме стояла тишина, даже не было слышно причитаний Кричера где-то с первого этажа. Драко смахнул со своих штанов пепел, взглянул на Гарри и тяжело вздохнул. — Идем. Заставим Кричера заварить чай. На тебе лица нет. Поттер взглянул только на свою пару и как-то заторможено кивнул. Мысли путались, все шло как-то не так. Разве сегодня они не должны были праздновать победу? Разве сегодня не должно было все закончится? Тогда где это? Где ощущение, что все наконец-то подошло к концу? Драко стащил Гарри с верхнего этажа Гриммо в гостиную, усадил его на диван, а сам скрылся где-то за дверью. Поттер продолжал витать в своих мыслях, не замечая, как из одного угла в другой ходит его пара. Как он принес в гостиную поднос с двумя дымящимися чашками, как выгнал Кричера за дверь, оставив их двоих в одиночестве с чаем и свежим печеньем (скорее всего приготовила еще миссис Уизли вчера, не в силах успокоиться перед тяжелым днем). Драко встал рядом с Поттером и молча смотрел на свою пару, все же в конце концов заставив его поднять на себя глаза. — Если это не он, мы просто продолжим искать. А если он, то все закончилось. Просто прими это. У всех есть свои причины для глупых поступков. Мы вот с тобой семь лет друг в друга проклятья швыряли. И к чему пришли? Гарри устало усмехнулся, будто даже как-то пробуждаясь от чистого голоса омеги, от его негодования, что клокотало внутри, и от его запаха. Он протянул руку к Малфою, внутри даже как-то замирая. Поттер все еще подспудно ждал тех мгновений, когда Драко бы легко оттолкнул его, не позволял коснуться, смотрел волком и не подпускал к себе. Но каждый раз сейчас после того их разговора, за которым их прервала Джинни, после метки, после этих чертовых месяцев Драко всегда реагировал одинаково: он принял руку Гарри и позволил утянуть себя на колени к альфе, будто так было всегда. Будто не было тех лет, когда они готовы были испепелить друг друга на месте любым способом. — Если это будет не он, ты отправишься со мной в очередной раз искать злодея? — с едва заметной улыбкой произнес Гарри, кладя ладони на спину Драко и заставляя его чуть наклониться вперед, опираясь на спинку дивана. — Поттер, я теперь за тобой хоть дракону в пасть. Ты от меня не отвяжешься так просто. Я слишком долго ждал, чтобы ты прекратил крутиться возле этих своих Уизли. Гарри на извечный выпад Драко ничего не ответил. Он взглянул в глаза своей пары, серый туман, что клубился вокруг его души вот уже какой день. Наверное, он увяз в этом тумане в тот день, когда они встретились в магазине мадам Малкин много-много лет назад. Это было столь давно, будто уже вся жизнь прошла. Сейчас все было иначе. Сейчас Драко позволял Гарри себя касаться. Не отталкивал, когда тот тянул его ближе, не отворачивался, когда наклонялся к нему за поцелуем. Драко прав. Министерство может идти к чертям и разбираться с этим мальчишкой само. Разве не он поймал их врага? Дальше была уже не его работа. Он опрокинул Драко на диван, пытаясь забыться, выкинуть из головы все, что творилось там с самого утра. Он был дома со своим омегой, с тем, с кем собирался прожить всю оставшуюся ему жизнь. И здесь, за закрытыми дверями, он не хотел быть Гарри Поттером, Героем магического мира. Он хотел быть просто Гарри, который безвозвратно утонул в собственных чувствах к своей же паре. — Тебя совсем не смущает наличие Кричера где-то на кухне? — с усмешкой произнес Драко, зарываясь пальцами в волосы Поттера и чуть оттягивая их назад, чтобы заглянуть в зеленоватые глаза. — Нет… Это мой дом… Думаю, эльф сам поймет, куда ему можно заходить, а куда нет. Гарри говорил тихо, наклонившись к Драко так низко, что их выдохи сплетались в одно. В прошлый раз они были одни и предоставлены друг другу только в момент, когда омега все же открыла шею своему альфе. Потом нагрянули новые и новые люди, тысяча и тысяча причин, по которым никто из них не смог остаться наедине хотя бы на полчаса. Сейчас у Гарри была только одна мысль: весь мир мог катиться к чертям, а он останется здесь и сейчас со своей парой. Драко, вероятно, думал также, потому что тонкий и едва ощутимый запах соснового леса переплетался с нотками земли, прохлады и едва заметно отдавал сладостью ягод. Гарри еще не знал, как пахнет Драко в течку, какой его запах в гневе, какой — в неописуемой радости. В последнее время он чаще отдавался прелой землей и зимней хвоей. Этот запах крепко затерся в подкорку. Гарри уже знал — он означал страх. Но сейчас запах был нежным и теплым. Он манил, заставлял закрывать глаза и утыкаться носом в чужую шею. Где-то на грани сознания билась мысль, что так Драко мог пахнуть лишь для него. Своим возбуждением. И, может, Гарри бы нашел лучше время, может, следовало бы отнести омегу на постель, а не оставаться в гостиной на узком диване. Все же они были только второй раз одни и так близко. Не нужно было никуда бежать, никто их не ждал за дверью, а завтра не будет очередной битвы. Нет, может, и будет… Но Гарри просто не хотел об этом думать. Может, ему и правда следовало бы как-то иначе начать их путь только вдвоем, но Драко, ох этот Драко, вечно решавший за всех, он, как и в том первом их общем сне на двоих, потянул Поттера к себе и сам подставил губы под смазанный и быстрый поцелуй. Может, Гарри бы еще остановил это, пока их легкие касания не переросли в нечто большее, пока на них еще хватало одежды и только обувь была сброшена на пол с тихим стуком. Но он не хотел. Не хотел разрывать этот чарующий момент, когда в доме никого не было. Кричер, скорее всего, где-то возился на верхних этажах. Его не было слышно даже в коридоре за дверью гостиной. Замолк и извечно кричащий портрет. Все стихло, будто дало им время побыть вдвоем, будто чувствовало, насколько Гарри устал от беготни, от вечной помощи, от ненужного спасения. Чувствовал, что он хотел остаться здесь и сейчас со своим омегой. Драко только тянул сильнее, заставляя утопать в чужом запахе и касаться губ снова и снова осторожно и мягко. Может, резкому Малфою вся эта нежность была не нужна, а может, это нужно было на самом деле Поттеру. Драко легко куснул альфу за нижнюю губу, забираясь холодными длинными пальцами под извечную мягкую кофту. Гарри втянул воздух сквозь зубы и улыбнулся. Поцелуй был разорван, а кофта полетела с плеч подальше, потом разберутся — куда. — Ты издеваешься? — выдохнул Драко, потянув Гарри на себя, разочарованно рассматривая альфу, будто не ожидал того увидеть в обычной серой майке. — Драко, ты спишь в моей комнате, я при тебе утром одевался. Откуда это возмущение? — усмехнулся Гарри, бесстыдно стягивая в ответ с Малфоя его черный свитер, с удовольствием оголяя бледную мягкую кожу. Драко легко поддался, вытягиваясь вдоль дивана, будто красуясь перед своим альфой. Он улыбнулся, стоило Гарри с намеком развести его колени, чтобы устроиться между ног, но без комментария всю эту их ситуацию оставить не мог: — Я смотрел на тебя, пока ты был без штанов. Потом стало неинтересно. Гарри даже замер удивленно, но не смог сдержать смеха, утыкаясь носом в пахнущую сосновыми иголками кожу омеги. — Хорошо… потом займешься моим гардеробом. Потом… Он сказал это и прижался губами и ключице Драко, мягко опаляя чужое тело дыханием и прерывая едва сорвавшуюся с тонких губ усмешку. Малфой замер, будто прислушиваясь к тому, что происходит внутри него и между ними. Гарри же не собирался останавливаться. В тот прошлый раз, когда метка заалела на их шеях, он едва мог разглядеть в неярком свете свечи тело омеги, каждую частицу кожи, даже взгляд и разбросанные по подушке белоснежные волосы. Но сейчас в гостиной горел ярко свет. Он опалял Драко, будто создавал вокруг него неясный сверкающий силуэт. От этого у Гарри перехватывало дыхание. Он стал медленно спускаться поцелуями ниже, бросая быстрые взгляды на лицо омеги, пытаясь выхватить каждую его эмоцию, каждую деталь, которую в будущем он будет видеть еще не раз. Но в памяти обязательно отпечатается этот момент и этот день. Поэтому он легкими касаниями проводил подушечками пальцев по бокам омеги, заставляя его выгибаться, жмуриться и откидывать голову назад. Драко уже не смотрел на него и, может, это было даже лучше. Гарри не знал, как он выглядел, каким представал перед своей парой. Малфой был будто выточен из мрамора. Чистый и прекрасный. На него после стольких лет холодного отчуждения, можно было смотреть без опасения. Можно было наслаждаться без страха получить проклятье прямо в лоб. Драко был его. С его запахом, с его меткой. И поэтому Гарри хотел видеть все. Даже моргать боялся, будто что-то важное будет упущено. Губы осторожно проходились по чужому телу, задевали шелковую кожу, мягкие горошинки сосков, от чего Драко тут же дернулся, сжимая ладонью плечо Поттера, но не открывая глаз. Только глубоко дыша, будто запах его альфы будоражил его настолько, что кружилась голова. У Гарри самого все чуть плыло перед глазами, но он продолжал спускаться все ниже, касаться осторожнее, пока губы не остановились перед пряжкой ремня штанов омеги. Запах здесь становился нестерпимо сладким, будто сосна и дерево с прохладой ручья уходили куда-то вдаль, оставляя только одно — возбуждение. Вдыхать этот запах было подарком и настоящим наслаждением. Гарри прикрыл глаза и осторожно коснулся губами явного бугорка, скрытого тканью теплых штанов. Драко от этих действий альфы шумно втянул в себя воздух и выгнулся, желая не прерывать контакт своего тела и губ пары. Но Гарри тут же отстранился, только улыбнулся довольно и немного дерзко. Малфой от этого не удержался и ударил Поттера по плечу. — Издеваешься? — Даже не думал… Гарри снова склонился ближе к бедрам Драко и дернул пряжку ремня на себя. Застежка поддавалась едва-едва. Малфою пришлось самому стягивать тугие штаны с ягодиц, перед этим зло щелкнув пряжкой. — Ничего без меня не можешь, Потти? — весело бросил Драко, сбрасывая с ног брюки и довольно разваливаясь на узком диване, обхватив все еще слишком разодетого Гарри за талию. Тот на это лишь усмехнулся, но ничего не сказал. Он и не мог. Перед ним лежал его омега, разведя колени в стороны и совершенно не стесняясь своей наготы. И если в прошлый раз в комнате был полумрак, то сейчас ярко горели верхние лампы, освещая каждый уголок чужого тела. Гарри не знал, что было бы, если бы тогда, при первой встрече все повернулось иначе. Может, они бы раскрылись раньше? Если бы они не превратились в личных врагов, не ненавидели друг друга так сильно, что их приходилось растаскивать в разные углы комнаты, стоило только сойтись, может, путь был бы иным? Или их так судьба сводила, сталкивая лбами снова и снова, чтобы показать — вот он. С ним ты будешь всю жизнь делить и сладость, и грусть этой жизни. Вот он, тот кто лучше других тебя поймет и прочувствует все оттенки твоего настроения, приведет домой в нужный момент, обнимет и не отпустит. Может, надо было судьбу слушать, а не друзей? Гарри усмехнулся и наклонился к Драко ближе, легко целуя тут же подставленные губы, не пытаясь втянуть Малфоя в поцелуй. Руки сами собой шли по бледному телу все ниже и ниже, пока не сжали ягодицы. Драко с удовольствием поддался чужим ладоням, выгнулся, обнимая Поттера за шею. Едва ощутимое касание Гарри ко входу в тело омеги прошило током обоих. Прошлые поцелуи, объятия, да даже их скомканные движения в ту первую ночь — все это было такой глупостью. Драко уже был влажным. Гарри знал, что в гон все будет иначе, жестче, безумнее. Они не вспомнят ни о чем, когда действительно накроет в первый раз. Но сейчас… Он ввел в анус Малфоя один палец, ловя его стон своими губами и наслаждаясь тем, как разлился вокруг яркий запах ягод. Да, так пахло возбуждение его пары. — Поттер… — простонал Драко, выгибаясь в чужих руках и будто подаваясь чуть назад, ловя еще едва ощутимые движения пальца Гарри. — Это, конечно, мой первый раз, но прекращай миндальничать. — Тебя нужно растянуть, — на одном только выдохе протянул Поттер, понимая, что собственное тело начинает сдавать. Возбуждение кружило голову, сжатый тканью джинсов член сводил с ума, пульсируя уже явной болью. — Я не сахарный, Поттер, — прошипел на ухо альфе Малфой, сжимая его плечо сильнее, чем прежде. — И откуда же такие познания про омег, а, милый альфа? Гарри бы обязательно съязвил в ответ, но сейчас на это не было ни сил, ни какого-то желания. Все уходило на то, чтобы хвататься также второй рукой за бедра Драко, раскрывая его сильнее, и вставить уже второй палец. — Мне рассказал Люпин, — только и смог произнести Поттер, чуть отстраняясь от омеги, чтобы закинуть одну его ногу себе на плечо и видеть, как мило краснеет вечно едва ли не мертвенно-бледное лицо. — Сириус с ним устроил мне ликбез, когда у всех начали сущности проявляться. Блэк постоянно всех бесил тем, что считал меня исключительно альфой и таскал везде за собой, когда ему это позволяли. Малфой рассмеялся, хотя его смех тут же стих, оборвавшись стоном, когда Поттер чуть провернул пальцы и добавил третий. — Я бы послушал историю твоего учения сексу, Потти, но сейчас мне слишком хочется твой член. Так что удовлетвори желание омеги, а не языком чеши. Драко был сам собой даже сейчас, в такой новой для них ситуации, когда, казалось бы, только впервые они познавали друг друга. Но что можно было ждать от Малфоя? Поэтому Поттер и не мог от него оторваться ни сейчас, ни когда-либо, пусть всего-то полгода назад причина была уж точно другой. Гарри опустил чужую ногу, позволяя Драко снова себя обнять ногами за талию, и, на его радость, стянул все же майку. За это омега одарил его одобрительным взглядом, тут же закидывая руки за голову, будто и сам красуясь перед альфой. Поттер замер на пару секунд, пока расстегивал штаны и спускал их. Эта заминка заставила Малфоя снова кривовато улыбнуться и пнуть его коленкой в бок. — Только не говори, что сейчас в твоей голове бродят мысли про ближайшую аптеку и гребаные презервативы, Поттер. Я не женщина и у меня не течка! Прекр… ах! Гарри и не думал. Он наслаждался запахом омеги, его открытостью перед ним и тем, что последовало за этой парой секунд заминки. Он притянул Драко за бедра к себе, приставил уже явно перевозбужденный член к его анусу и тут же вошел. Может, хотел заткнуть болтливого и слишком самоуверенного в себе Малфоя, а может, надоело и самому ждать. Потому что первые движения принесли настолько невероятное наслаждение, что он едва смог удержаться на коленях, чувствуя, как дрожь проходит по всему телу. Он простонал вместе с Драко, делая еще пару движений, чтобы услышать явный хлопок бедер о ягодицы омеги. Они замерли, будто пережидая это мгновение. Вот сейчас, в эту секунду они были едины. Не тот момент, когда Гарри поставил метку на омегу, не в ту минуту, когда пали последние стены между ними, а сейчас. Сейчас, когда сердце заходилось и вокруг был только одуряюще сладкий запах, будто он вдруг оказался в цветущем лесу. Гарри переждал те первые мгновения, когда мурашки шли табунами до самого загривка, не позволяя двигаться, а после, под одобрительный стон Драко, чуть подался назад и снова со шлепком вошел до самого основания. И дальше начался их первый секс. Настоящий, который, если уж на то пошло, у нормальной пары должен был случиться еще в школе, где-нибудь в выручай комнате через пару недель после того, как они бы поняли, что принадлежат друг другу. Но все было чуточку иначе. Они пережили войну, предательство, презрение, вечную вражду, чтобы после очередного неудавшегося восстания тьмы заняться этим на узком диване гостиной, даже не добравшись до комнаты и мягкой кровати. Это было бы даже смешно, если бы Гарри или Драко могли сейчас хоть о чем-то думать, кроме быстрых движений, стонов, разносившихся по всей комнате такими нужными сейчас звуками, а то и по всему дому. Сейчас уже ничего для них не было важным. Да и до этого будто что-то имело значение, кроме них самих. Они подавались вперед, двигались навстречу друг другу, хватаясь то за спинку дивана, то за плечи пары. Дыхания едва хватало на то, чтобы выгнуться в самый жаркий момент, ловя один на двоих воздух с губ другого. Драко только выдыхал: «Еще», пока Гарри довольной улыбался и двигался сильнее. Оргазм, извечно разделенный на двоих, накрыл их с такой силой, что Гарри, едва ли вспомнивший в своей жизни хоть что-то столько же яркое, сколь его победы над врагом, в эту секунду напрочь забыл о прошлом. С этого момента самым ярким для него были эти секунды. Драко в них изгибался, да так, что было бы страшно за его позвоночник. Кричал, срывая свой звучный голос, способный как вознести до самых вершин, так и опустить до уровня пыли под ногами. Он хватался за Поттера, сжимая его ногами за бедра и руками за плечи, сцепляясь так, будто боялся в эти мгновения его отпустить. Это чувство они делили на двоих, как пара, как истинные. Будто могло быть иначе. И после тяжело дыша, но не отпуская друг друга, все продолжая лежать на неудобном узком диване. У Гарри ленивой мыслью пронеслось понимание, что придется доставать палочку и использовать очищающее и на них, и на диване. На последнем особенно. — Течку точно проводим не на диване, — с довольной улыбкой на ухо Драко произнес Гарри, уткнувшись носом в метку на шее омеги. Он только почувствовал усмешку над своей головой и вибрации чужого голоса, разносящиеся от груди по всему телу. — Поттер, ты и так пропустил все, что можно. Я до сих пор от тебя жду свидания в парижском магическом ресторане с видом на Сену… Ну или хотя бы в магловском где-нибудь в Лондоне… Я даже на течку на диване согласен. Но свидание ты мне все равно задолжал. — О… сделаю. Они рассмеялись, ощущая такую легкость в теле и даже не вспоминая ни сегодняшнее утро, ни даже прошедшие в каком-то беспамятстве предыдущие недели. Может, они так и лежали бы дальше, да начали шевелиться только через полчаса, но в гостиную будто кто-то впорхнул, а через секунду на спинку дивана опустился упитанный филин. Гарри с Драко удивленно взглянули на птицу, а та совершенно без какого-то интереса в умных глазах протянула им лапку с повязанным на нем письмом. — Это чей? — тут же спросил Малфой, отодвигая от себя Гарри и рассматривая филина. — И как она сюда залетела? Гарри выпрямился, от чего Драко под ним тихо зашипел. Пришлось сначала осторожно выйти из тела омеги, а после уже пытаться что-то сделать. Поттер даже вытерпел легкий пинок от Малфоя, будто в отместку за надругательство над его телом. — Это Кингсли. И залетел через кухню, скорее всего. Поттер глянул на чуть приоткрытую дверь гостиной и только очень по-малфоевски поднял одну бровь. Он уже хотел протянуть руку за письмом, но его по ладони ударил Драко и сам забрал пергамент. Гарри не возражал. Кингсли мог прислать только одну информацию и ее читать ему не хотелось. Поэтому он ждал, когда омега пробежится глазами по посланию от министерства, нахмурится, взглянет на него как-то уж напряженно. И только он хотел открыть рот, подогнав его с новостями, как Малфой сам заговорил: — Он пишет, что легилимент все подтвердил. Что этот Миллз даже не закрывался от заклинания и позволил все увидеть. Мы поймали того. Пишет, что мама была права, что бы она там не говорила. И говорит, что ты опять победил. Гарри даже не заметил, что задержал дыхание, пока слушал Драко. Птица, выполнив свое задание, улетела тем же способом, как оказалась в гостиной — через приоткрытую дверь. Поттер выпустил из себя застоявшийся воздух вместе с напряжением только тогда, когда Малфой осторожно коснулся его локтя, будто спрашивая: «С тобой все хорошо?» Поттер тут же улыбнулся омеге и не смог сдержаться, тихо произнеся: — Спасибо… за… за это, — он недвусмысленно указал на голого Драко, на что тот только довольно усмехнулся. — И за… то, что ты… теперь на моей стороне… — О, Гарри, — хмыкнул Малфой, выкидывая куда-то за спину письмо министра и протягивая Поттеру руки. — Ты же не думал, что на одном разе терапевтического секса мы закончим? Мы только начали, мой альфа! Драко рассмеялся, позволяя Гарри опуститься к нему и сцеловать эту улыбку. Они победили. Глупое восстание, бессмысленное и поднятое только одним человеком ради собственного самолюбия, кануло в Лету. Он успел куда раньше, чем думал. Он освободился куда быстрее. И теперь остается только он и его омега. Только он и его будущее. И этот Драко, шальной и будоражащий, еще пока незнакомый, он нравился Поттеру. Нравился настолько, что отпускать его не хотелось вовсе. Чужое дыхание и тихий смех будто сливались в благозвучие переливов приятных и мягких нот. Они превращались в шум моря, что уносил печали Гарри куда-то за горизонт. Здесь, на Гриммо, оставался только штиль, спокойствие и стоны того, с кем Герой магического мира Британии собрался провести всю свою оставшуюся жизнь.

КОНЕЦ.