Две капли трупного яда

Лань Ванцзы задумчиво перевел взгляд с поджимающей губы Лань Мэй на смотрящего с вызовом Цзинъи. Лань Мэй дракон знал давно, с тех пор как на его попечении оказался А-Юань, его почти сын, драконица стала лучшим советчиком и поддержкой в вопросе воспитания детей. Гордая, выбравшая в спутники человеческого мужчину и воспитывающая ребёнка, лишенного дара слышать чужую боль, лишь недовольно поджимала губы, стоило кому-то посочувствовать ее судьбе, и Лань Ванцзы действительно восхищался ее решимостью. Поэтому не было ничего удивительного в том, что их дети с самого детства часто бывали вместе, и, насколько мог судить Лань Ванцы, подружились. Теперь же А-Юань робко прятался за дверями, надеясь узнать, что станет с провинившимся другом, и это волнение взрослые драконы чувствовали слишком отчётливо. Весь вид Лань Мэй говорил о том, что в данной ситуации она согласиться с любым наказанием, и если сочтёт его слишком мягким, не полениться добавить и от себя. Но несмотря на явное неодобрение матери мальчик даже не пытался изобразить раскаяние.  — Вы не можете наказывать меня за выбор судьбы, — упрямо повторил Цзинъи, — то, что я выбрал в спутники человека и хочу жить по-нормальному, не наказывается. Лань Ванцзы устало прикрыл глаза, а обозначенный человек за дверью удивлённо охнул.  — Я не стану назначать тебе наказание за решение отказаться от бессмертия, — признал Лань Ванцзы, видя как удивлённо вытягиваются лица слушателей, — Однако, Лань Цинъи, ты нарушил множество правил. Перечил старшим, вёл себя вызывающе, нарушил тишину в обеденном зале, и употребил плоть живого существа в землях клана без жизненной необходимости. Цзинъи покраснел:  — Не делал я этого, — упрямо продолжил мальчик, но под гневным взглядом матери смущенно отвёл взгляд, — Хорошо. Вы правы, дядя .  — Перепишешь соответствующие разделы правил по три раза для каждого из нарушений, — одобрительно вынес решение Лань Ванцзы, оставляя долгие разговоры и разъяснения для Лань Мэй.

***

За годы смертной жизни Лань Ванзци успел несколько раз поменять свое мнение о людях. Одним из самых больших откровений стало для него то, что люди могли чувствовать и сопереживать тем, кто не был представителем их вида. Иногда ему казалось, что заметить это можно было и раньше, он ведь уже видел, как люди держат дома разных животных, даже тех, что не собирались употребить в пищу. Но в юности он, опираясь на правила клана и то, что успел увидеть, проходя вдоль людских поселений, полагал, что держат они их исключительно для удовлетворения животных потребностей в насилии и жестокости, а мысль о том, что различные сказки и песни, в которых рассказывалось о любви ко всему живому, были придуманы людьми, казалась просто абсурдной. А потом в его жизнь пришел А-Юань и его искренняя забота о пушистых кроликах и засыхающих кустах около дома, и Лань Ванцзы понял, что совсем не понимает людей. А-Юань точно был человеком, который не умел слышать чужие переживание, но все рано как-то умудрялся чувствовать, когда Лань Ванцзы было особенно плохо и тоскливо, а случалось это довольно часто. Мальчик, возможно, был кровным сыном Вэй Ина, от мыслей об этом становилось особенно тоскливо. Думать о том, что жизнелюбивый и решительный человек мог прожить нормальную жизнь, полную простых семейных радостей, а вместо этого… Думать о том, как именно умер Вэй Ин было еще больнее, страшно было представить то, что пережил человек, которого разрывали и пожирали заживо живые мертвецы. Но, иногда, Лань Чжаню казалось, что причинить Вэй Ину боль, более страшную чем та, что разрывала тогда его сердце, было уже невозможно. И эти мысли сплетались в его сознании в какой-то бесконечный замкнутый круг, с каждым мигом становясь все более пугающими, и тогда маленький теплый комок беспокойства, ставший, волею судьбы, его семьей, помогал отвлечься от кошмаров. Но мысли возвращались, опять и опять. Ингода Лань Ванцзи казалось, что он начинал понимать Вэй Ина. Раньше думая о его охоте на беззащитных птиц, на постоянную дерзость, за неуместные шутки, за проклятый небом темный путь, за намеки, от которых кровь начинала быстрее бежать по венам и о других ошибках, его человеческой природы, Лань Ванцзы думал, что его великодушия и любви хватит, чтобы простить все это. Но теперь, спустя годы, на него снизошло понимание, или, возможно, он действительно научился принимать и прощать. Иногда Лань Ванцзи молился о чуде. О чуде совсем небольшом. Возможно, встретить пропавшую душу человека, которая так и не угодила ни в одну из ловушек, или о том, чтобы его собственная душа после смерти оказалась вместе с душой Вэй Ина. О чуде, которое бы не нарушало бы порядка под небесами, но которое дало бы ему возможность еще раз поговорить с Вэй Ином. Но небеса оказались необычайно щедры к своему непутевому сыну, ведущему род от столь же глупых детей, отдающих свое сердце в руки жестоких людей, и сотворили чудо. Теперь чудо сонно потягивалось по утрам в его постели, зевало за семейными обедами и заставляло сердце счастливо трепетать. Вернувшийся из мертвых Вэй Ин, как оказалось, изменился не меньше самого Лань Чжаня. И хотя оставался таким же чарующе ярким и солнечным, беззаботность и уверенность в собственных силах, растворились в реке времени. Теперь вся опасность, которую мог принести миру Вэй Ин, заключалась в невинных шалостях и экспериментах. Эксперименты, правда нередко приводили к взрывам и пожарам, заставлявшим старейшин хмуриться и стоически поджимать губы, когда человек, сверкая незамутненным счастьем, пытался извиняться за причинённые разрушения. Но несмотря на это, в поступках его не было злобы или ненависти, Вэй Ин был искренним в своем желании заботиться о новой семье и пугающе вдохновленным. Вот и теперь, сидя в придорожной гостинице, на обочине маленького городка, Вэй Ин совсем не напоминал пропитанного болью и смертью Старейшину Илина. Счастливые адепты слушали его замечания к прошедшей ночной охоте, совершенно неприлично поглощая еду во время разговора, и сдавленно хихикали, когда увлекшийся учитель Вэй, возмущенно щелкал, непокорных учеников по носу. Сам Лань Чжань не умел говорить с учениками так, чтобы это не походило на выговор, даже А-Юань обычно смущено тупил взгляд и обещал никогда больше не допускать подобных ошибок, теперь же их воспитанник улыбался уголками губ и старался и успеть поесть и соблюсти приличия: — Лань Сычжуй, — смеясь окликнул его Вэй Ин, подцепляя своими палочками кусок мяса с общего блюда, — попробуй, зайчонок, а то больно смотреть как мы одну морковку ешь. Лань Сычжуй покорно прожевал, поднесенный к губам кусок, и неловко улыбнулся, будто не замечая вытянувшиеся и побелевшие лица адептов. — Лань Сычжуй, — аккуратно, будто идя по тонкому льду, окликнул его Оуян Цзычжэнь, — Ты как? Вам же нельзя… — Почему это нельзя, — весело продолжил Вэй Ин, будто, не замечая смущение охватившее собравшихся, — Мы же не в клане, так что не наказуемо. — Но он ж помрет, — еле слышно прошептал кто-то из напуганных дракончиков, но Лань Чжань не успел ничего сделать потому, что Вэй Ин устремил на него полный непонимания взгляд. — Лань Чжань, вы какими сказками на ночь их пугаете? — удивленно прошептал он, удивленно обводя собравшихся взглядом. Лань Сычжуй чуть покраснел и уже собирался что-то сказать, но в наступившей тишине Лань Цзинъи с видимым удовольствием подхватил с подноса куриную ногу, впиваясь в нее зубами. — И никто не помер, — довольно подытожило это хищное недоразумение, убедившись что все взгляды прикованы к нему. — То, что ты помрешь, и так понятно было, — чуть шипя огрызнулся Лань Хэ, — Сычжуй в отличии от тебя, всегда следовал правилам клана и его бессмертию ничего не угрожало. А учитель Вэй ему сейчас смертный приговор подписал! — Так, дети, — хлопая руками по столу возвысил голос Вэй Ин, вновь становясь угрожающим темным заклинателем, — Успокойтесь. — Учитель, но он же из Ланей, — Оуян Цзычжэнь продолжал удивленно смотреть на Лань Сычжуя, — А драконы теряют бессмертие если других едят. Вэй Ин напрягся еще сильнее и недоверчиво переводил взгляд между лицами. — Драконы? Теперь уже адепты уставились на него широко раскрыв глаза. — Учитель Вэй, только не говорите, что про это вы тоже не знаете, — обреченно уточнил Лань Цзинъи, хотя от него волнами расходились волны скрытого веселья, — Известная же история: Лань Ань был драконом, спустившимся с небес и выбрал себе в спутницы человеческую женщину, у них наплодилось детишек, и каждый из них унаследовал природу своего родителя, а потом их дети и так далее, ну вы поняли. А драконы лишаются бессмертия, если отравят тело чужой плотью. И все, конец истории. Вы, что действительно не знали? Вэй Ин еще раз обвел взглядом собравшихся и взгляды их встретились и Лань Чжань вздохнув признал: — Нам нужно поговорить. В отведенной для них комнате было тепло, Лань Чжань занял место за слишком уж нарядным столиком, и чуть не захлебнулся от чужого чувства вины и боли. — Значит, дракон? — Мгм. — И летать умеешь? — Ты тоже умеешь, — покорно отозвался дракон, чувствуя, как к чужим эмоциям примешивается злость — Да, действительно, — он на секунду прикрыл глаза, — Но как-то же это проявляется? — Вэй Ин. — Что Вэй Ин? Ты знаешь, что когда я только воскрес и напоил тебя, то и мясом накормил, — губы у него дрогнули, а руки мелко задрожали, — Я всю жизнь думал, что сказка про то, что вы потомки дракона, только сказки, а ты получается реально умираешь из-за моей глупости. Как долго ты еще собирался это скрывать? Или… или ты вовсе этого не заметил?! И дракону на мгновение показалось, что он тонет под грузом чужих эмоций. Вэй Ин вошел слишком глубоко в его жизнь, и теперь его эмоции оглушали сильнее чужой смерти. — Вэй Ин, — неуверенно начал он, чувствуя, как не может подобрать столь нужных теперь слов, — Я не умру. Не прямо сейчас. Просто теперь я буду стариться так же, как это происходит у людей. Не стоит волноваться. — Но умрешь, — заклинатель вскочил, заключая лицо супруга в трясущиеся руки, будто впервые рассматривая знакомое лицо, — Состаришься и умрешь. Потому что я тебя отравил. — Вэй Ин, ты здесь ни причём. Я сам принял это решение, в тот день, когда ты, — слов не хватало, привычка говорить с годами так и не появилась, а услышать мысли человек не мог, — Когда ты умер, я сам выбрал этот путь. Потому что не смог бы жить вечность в мире без тебя. А так я мог тебя спасти. Крови было слишком много. Так получилось. У заклинателя дрогнули губы, а его длинные пальцы скользнули по все еще стянутым в прическу волосам, нащупывая серебристые пряди ранней седины. — Значит, состаримся вместе, — с трудом выдавил он, — А я надеялся, что сформирую золотое ядро, мы вместе достигнем бессмертия и будет нянчить внуков и правнуков Сычжуя, и веками донимать твой праведный клан. Но видимо, не судьба. Знаешь, я даже представить не мог насколько прав был твой дядя говоря, что я отравляю тебе жизнь. Он глухо засмеялся, но глаза оставались серьезными. — Почти все в клане отбросили бессмертие, — Дракон обнял своего человека, жалея что не сможет, как далёкие предки, обнять его десятками надежных колец, — Вэй Ину нет нужды волноваться из-за этого. Найти того, за кем готов идти, и после жизни это чудо. И Вэй Ин стал моим чудом.