Гнилая вишня

За окном светало, часы пробили ровно пять утра, и солнце сквозь тонкие шторы хлестало своими яркими лучами по бледной коже лежачего на кровати парня. Глаза интуитивно зажмурились от надоедливого света. Это, конечно же, никак не помогало, но хотя бы немного улучшало ситуацию, параллельно надеясь, что солнце исчезнет само собой. Мерзкая ткань, что должна была являться одеялом, уже наполовину сползла с хрупкого тела, оголяя выпирающие ребра, ключицы и тазовые кости Алекса. По фигуре в этом мире всегда было легко определить, насколько человек несчастен и потому, в парне счастья было столько же, сколько и процента его жира. Тело пробирала дрожь от осенней прохлады за окном, даже под одеялом, что и не было странно. Деревянное, потрескавшееся окно пропускало зябкий воздух в неуютную комнату, отчего вставать не хотелось еще больше. Сонные глаза неохотно оглядели все вокруг, пока разум парня потихоньку осознавал, что все еще не умер во сне, как мечтал с самого детства. Комната в целом описывала его внутреннее состояние: ободранные мерзко-желтые обои были исписаны и изрисованы черным углем, твердая железная кровать под тонким матрасом давила на кости, отчего каждое утро Алекс просыпался с новой болью в новом месте. Деревянный шкаф тоже был исписан тупыми цитатами и кривыми рисунками по всему периметру, а на маленькой прикроватной тумбе стоял одинокий немытый стакан воды. Грязь, пустота и безысходность жили в этом месте, если «это» вообще можно было назвать жизнью. - Да мне глубоко насрать. – послышался в коридоре за дверью раздражающий высокий голос. Алекс закатил глаза и, предугадывая сценарий дальнейших событий, прикрыл тело тряпкой-одеялом. - Подъем, восьминогий. – дверь, будто с ноги, резко распахнулась, и стукнувшись о стену, чуть не пробила ручкой дыру. - Ты так и не научился стучать, Кристиан? – Алекс смотрел на парня с нескрываемым презрением. На стене вокруг двери появились немаленькие трещины, а из-за сильного удара ручкой посыпались раздробленные кусочки бетона. - Заткнись, ублюдок. – язвительно вякнул Крис, сузив от ненависти большие глаза. Он не отличался высоким умом или каким-то завидным умением, зато отличался высоченным ростом и голосом, а также талантом лизать задницы более высшим чинам. Потому и в самом отеле он был весьма уважаем. Вернее, весьма уважаемой и удобной крысой. - Если не хочешь сдохнуть от голода, тебе придется поднять свой вонючий зад прямо сейчас. – тонкие длинные руки его болтались вдоль худого тела, как недоваренные макаронины, а сальные крашеные в светлый цвет волосы вызывали немыслимое отвращение. Госпожа не зря решила называть его «червяком». Он и впрямь был похож на мерзкого склизкое чудовище, ползающего по грязной земле или канализации и питающегося трупными тканями. - Какая тебе нахер разница, как я сдохну? – Алекс резко сел на кровать, о чем очень скоро пожалел, из-за впивающихся в синяки на ногах железки под матрасом. - Я хочу лично тебя пристрелить. – прошипел напоследок мерзкий кровосос и театрально-наигранно захлопнул хрупкую дверь. Парень в очередной раз закатил глаза после идиотских выходок его «любимых коллег» и аккуратно, стараясь не совершать резких движений, опустил тонкие ноги на пыльный пол. Есть все же хотелось, причем довольно сильно. Вчера вечером ему едва достался стакан воды и черствый кусок невкусного хлеба, поэтому сейчас хотя бы какая-то тяжелая дрянь в желудке для него явно не была бы лишней. Тело, как и всегда ныло, ноги еле двигались, а руки, открывающие дверцы старого шкафа, тряслись без особой причины. Гардероб его был небогатый, если говорить о тех вещах, которые он носил в нерабочее время. Черные порванные рубашки, огромные футболки, заношенные до дыр кофты и свитера темных цветов. Парень потянулся к первой попавшейся футболке и рубашке, висевших на вешалке. Вся его повседневная одежда висела в отличии от рабочей, которая либо небрежно валялась в самом низу, либо скомкано покоилась на полке. К внутренней стороне дверцы было прикреплено потрескавшееся в углу зеркало, в котором сейчас Алекс видел сонного, измученного и уже уставшего недоросля. Вьющиеся черные волосы до мочки уха по утрам всегда были растрепаны, под серо-зелеными глазами виднелись яркие синяки и рассыпанные по острым скулам коричневые веснушки, а из футболки, на которую была накинута черно-белая рубашка в клетку, выглядывали выпирающие ключицы. Алекс походил на образ персонажа из мультфильмов Тима Бертона, которые он так любил смотреть в раннем детстве, наслаждаясь мрачностью и страхом, даже не думая о том, что мрачность и страх – станут его вечными спутниками по жизни. Тонкие длинные пальцы поправили воротник рубашки, пока парень устало всматривался в свою фигуру в зеркале. Лицо его давно уже не выражало никаких чувств и эмоций, лишь полуприкрытые веки передавали измученность и ненависть к такому положению. Старые истоптанные тапки, в которых Алекс обычно ходил, стояли на самой нижней полке и ждали своей очереди. Казалось, эти тапки износило ни одно поколение «рабочих» и потому у парня всегда проходила дрожь по всему телу, когда его брезгливые ноги касались мерзкой ткани, всю покрытую катышками, внутри обуви. Конечно же, перед тем как отправиться в ненавистную столовую он всегда подходил к кровати и, засунув руку под подушку, искал рукой мягкий переплет очередной старой книги. Алекс всегда прятал свои книги под подушку, хоть и знал, что никто не будет заходить в его комнату, когда его там нет. Но паранойя не могла пропустить очередную «проверку» перед каждым выходом. Уходя из комнаты, он так же оглядывал все предметы подозрительным взором, и удостоверившись, что не увидел ничего подозрительного, закрывал дверь на ключ. Никто так же никогда не запирал двери на замок, даже несмотря на запрещенные предметы, но парень и этот шаг не мог обойти стороной. Наконец худощавая фигура устало направилась по узкому коридору, в котором при желании, можно было снять неплохой ужастик, посмотрев на его мрачную обстановку. Тусклые лампочки мигали, ободранные безвкусные бордовые обои и скрипучий деревянный пол однозначно располагали к такой атмосфере. За несколько метров от столовой, как всегда, несло прогнившими продуктами и дохлыми крысами, а вовсе не едой. Алекс ненавидел есть там, но большого выбора у него не было. «Лучше вообще не есть, чем здесь» - думал он, как только прибыл в «Гнилую вишню», но, продержавшись чуть больше недели, принял свое поражение, заедая обиду холодными недосоленными макаронами с «бумажными» котлетами. Да, тогда он целыми днями обнимался с вонючим грязным унитазом, выбрасывая из своего желудка эти блевотные «деликатесы», но зато после этого усвоил важный урок. Четыре деревянных длинных стола в столовой были заполнены чавкающими персонами, мерзко пожирающих свою порцию утренней овсянки. Один небольшой стол все же оставался свободным, стоя в углу, за которым одиноко уплетала кашу красноволосая темненькая девушка. - Алекс! – выкрикнула она, но на нее даже не обратили внимания, продолжая свои крысиные разговоры. – Я взяла твою порцию. Она указала коротеньким пальцем на тарелку с мясистой серой жижей. - Спасибо. – без особой искренности поблагодарил парень, садясь за стол-изгой. - Не думала, что ты придешь. – красноволосая улыбнулась, продолжая завтракать. - От голода так себе смерть. – пожал плечами парень и брезгливо взялся за грязную ложку. - Соглашусь. – девушка тихо хихикнула. – Бегать неделями к унитазу – плохая перспектива. Мия была единственным человеком, кто придерживался позитивного настроя в такой ужасающей обстановке и при этом умудрялась не превратиться в тощую мразь за соседними столиками. Ее большие темные глаза не были наполнены страхом и отчаянием, как у Алекса. Наоборот, она смотрела на все через созданную собой же светлую призму и радуясь, благодарила Бога за то, что у нее уже есть. Многие в отеле удивлялись тому, что такие противоположности могут найти общий язык и даже стать хорошими друзьями. Однако что-то общее между собой у них было – они оба не хотели гнить в крысином обществе. - Как там твои кошмары? – стараясь разрядить скучную обстановку, спросила девушка. - Все так же. – Алекс проглотил мерзкий комок каши. – Сегодня мне снилось, как отель подорвали. Парню, после прибытия в отель, стали докучать жуткие сны. Иногда они были весьма примитивными, показывая его же смерть самими изощренными способами, но этим его уже было не удивить. Однако зачастую в кошмарах участвовали смерти других людей, дорогих ему или же обычных посетителей, что радовало парня намного меньше. - Я бы не назвала этот сон кошмаром. - Мия громко рассмеялась. - Да, но… - Хотела бы я спалить это трухлятое здание к чертям. – слишком злобно, даже сама того не осознавая, перебила девушка. – Это скорее цель или мечта, чем какая-то дурная фантазия. Полненькая рука ее непроизвольно сердито сжала ложку в кулаке так, что та даже немного погнулась в середине. - Знаю, Мия. – грустно вздохнул Алекс, без аппетита помешивая жидкость в тарелке. – Я тоже безумно этого хочу, но… Шум в столовой не прекращался. Многие, брынча столовыми приборами, уже складывали пустые тарелки в общую кухонную раковину и громкими шагами весело направлялись к выходу, гогоча, как стадо грифонов после удачного трупного застолья. - Там была ты. – продолжил парень, стараясь не обращать внимание на всеобщий гул. – Ты тоже горела и молила о помощи. Пыталась выбраться отсюда, но никто в итоге не смог помочь. Лицо Мии не выражало эмоций. Она подозревала, что после этого "но" Алекс явно назовет и опишет ее мучительную смерть, для нее это было вполне логичным продолжением. Но парень чего-то не договаривал, при чем чего-то довольно важного для него, она считала это по его трясущейся в руке ложке и опущенному в противную кашу взгляде. - Было что-то еще? - она сложила локти на стол и вопросительно уставилась на Алекса. - Девушка. - голос его был пугающе тихим. - В светло-розовом платье. В столовой все постепенно затихало. Тусклые лампочки замигали, будто все происходящее само собой подстраивалось под таинственную интонацию парня. - Она тоже горела. - продолжил он. - И что-то в этом было очень странное. Я и сам даже не знаю, что именно, но это меня насторожило. Старая железная дверь прямо рядом с кухней со скрипом отворилась и в столовой наступила зловещая тишина. Взор двух одиночек синхронно направился на человека, который, споткнувшись о дверной порожек, медленно продолжил выходить из своего кабинета на ватных ногах. - Ешь быстрее, дурень. - грозно шепнула Мия и больно ткнула его локтем. - Не хватало нам еще на Госпожу нарваться. - Я уже наелся. – пробормотал Алекс и быстро схватился за измазанные кашей края тарелки, действуя в интересах напряженной обстановки. – Пошли быстрее. Мужчина на вид лет тридцати (хотя на самом деле его реальный возраст почти никто не знал) медленно подошел к грязной раковине, заполненной немытыми тарелками от каши, и, наклонившись к водонапорной трубе, оперся о края раковины и статуей застыл на месте. Каштановые волосы его измазались в остатках противного месива, а одежда, половина из которой была надета на левую сторону, была испачкана в жидкостях непонятного происхождения. - Черт, - тихо выругалась Мия, - загородил нам весь проход. Он и правда, видимо, не собирался отходить от раковины, вцепившись в столешницу мертвой пьяной хваткой. Руки его тряслись от утреннего похмелья, а ноги, уже не выдерживая вес собственного тела, тяжело подгибались в коленях. - Я быстро. - Алекс схватил пустую тарелку Мии в другую руку и осторожно, мелкими шажками, пытался не отвлечь на себя повара и параллельно не пролить на пол свою недоеденную кашу. Этот страдающий от частой выпивки мужчина был шеф-поваром "Гнилой вишни". Да, дрянь его подчиненные готовили редкостную, однако для богатых гостей отеля они могли приготовить изысканные деликатессы (даже без сарказма). Голубь, как его прозвали в отеле, был самый приближенный к Госпоже персоной и потому, все находящиеся в западном крыле люди, боялись его и старались не сталкиваться. Но сейчас лучший шеф-повар страны еле стоял на ногах, да и в принципе на человека не был похож, не то чтобы на элитную персону. - П-прошу прощения. - дрожащим голосом проговорил Алекс, подойдя к мужчине. - Можно я... Голубь не двигался. Руки парня тряслись так же, как и у рядом стоящего повара, только не от похмелья, а от необычайного страха. Он никогда не видел его лицо так близко и потому, боялся еще больше. Александр даже и подумать не мог, что у шеф-повора, работающего в отеле на протяжении долгих лет, могут быть видны острые ключицы и скулы, а под мятой футболкой виднелся еще и силуэт выпирающих ребер. Отчаяние все-таки жило не только в Алексе и его коллегах, а успело заполонить весь отель. - Почему ты... - не совсем внятно пробурчал шеф и заметно нервно содрогнулся. - Какого... - Вы загораживаете мне раковину... – беспокойным шепотом продолжил парень. - Могу ли я... Страх в его груди усиливался с каждой секундой и безбожно сковывал горло. Мужчина резко дернулся, отчего Алекс чуть было не выронил тарелки из рук от неожиданности. - Ты... - Голубь повернул измазанное лицо к парню, пока пьяные глаза его пристально осматривали стоящего перед ним человека. - Кто вообще такой?.. - Александр, сэр. - парень испуганно опустил взгляд в пол. - Паук. Откровенно говоря, Алекс терпеть не мог свое прозвище. Да и в принципе называть прозвищами людей для него было весьма странно. В школе ему часто придумывали идиотские прозвища, дабы как можно сильнее нарочно задеть. «Бомж-ботан» - было его постоянным школьным именем. «Паук», конечно, звучало лучше, но тем не менее его это ни капли не радовало. Люди же не собаки, чтобы обзаводить их всевозможными кличками и потому парень всех работников отеля, даже которых ненавидел до глубины души, называл по имени, если оно вообще было ему известно. - Так ты шлюха что ли? – скорчив неприятную гримасу, пролепетал повар. – Тогда понятно. Его «второе имя» было известно многим приближенным к главе отеля. Он знал почему, но о том хорошо ли это для него или нет, до сих пор не мог понять. - Верно, сэр. – непоколебимо отозвался парень. – Можно мне пройти? Голубь кивнул и трясущимися ногами сделал пару шагов назад, все еще опираясь рукой о деревянную столешницу. Алекс, не теряя ни секунды, быстро скинул посуду в раковину и, сморщившись от попавших на лицо грязных капель, быстрым неподозрительным шагом направился к выходу, по дороге прихватив растерявшуюся от тревоги Мию. - Ахереть. – выругалась девушка от шока, как только они вышли из столовой. – Ты бессмертный что ли? - Видимо, да. – парень уставился в одну точку, пытаясь прийти в себя. – Нужно скорее возвращаться. - Да. Точно.

***

** Алекс не чувствовал тревоги или страха из-за того, что встретился с шеф-поваром отеля. Он и сам не знал почему, ведь волноваться стоило. Голубь мог рассказать о нем и Мии какую-нибудь чушь самой Госпоже и тогда им точно не поздороваться. За себя он, конечно, не переживал, но Мия... Внутри все будто опустело и осталась только давящая на легкие ноющая боль. "Шлюха что ли? Тогда понятно." - пронеслось у парня в голове. И что же понятно этому пьяному ублюдку? Можно подумать, он этим занимается по собственному желанию. Как же. Будь этот идиот каким-нибудь беженцем из другой страны или просто бедным придурком - ему бы тоже пришлось раздвигать свои костлявые ноги перед жирными потными извращенцами. В голове все помутнело. "Ты ведь и есть шлюха. - прозвучал мерзкий беззвучный голос в голове. - Так почему тебя это так обидело?" Алекс сидел в своей темной комнате на помятой твердой кровати. Все в комнате казалось таким серым и мрачно отталкивающим. "Трахаешься в жопу с богатыми папиками, Тяжелая голова осела на тощие ноги. и хочешь, чтобы тебя называли как-то по другому?" Слезы уже не катились из глаз. Здесь Алекс разучился плакать. Но глаза щипало от обиды и безысходности, а кровать, на которой сидел парень, потряхивало вместе с легким телом. К черту. Пошло все к черту. Руки сжали сухие волосы в кулаки, вырвав из умирающих луковиц небольшую часть. Так больше не может продолжаться. Я больше не могу так жить. Голоса доносились до него уже более отчетливо, что пугало парня до безумия. И сейчас безумие медленно поглощало его тело полностью.

***

** Сегодня он не работал. Такие дни он всегда проводил единообразно: читал запретные книги, отсыпался и снова садился читать. Изредка конечно выходил на улицу, чтобы покурить и насладиться видом на железную решетку, обрамленную колючей проволокой и потолкаться вкупе таких же курящих рабочих, но такая атмосфера редко доставляла ему удовольствие. Голубь, к счастью, на ужине не появлялся, да и Госпожа объявляться не решалась, чему все были несказанно рады. Вечером на улице холодало, размытая луна осторожно выглядывала из-за темнеющих облаков вместе с сияющей россыпью яркий звезд. Такой ночной пейзаж Алекс любил, поэтому часто выходил в темное время на улицу, и достав сигарету из заднего кармана протертых джинс, крепко зажимал ее между зубов. Крыльцо западного крыла всегда пустовало в такое время, остальные ложились слишком рано, чтобы не опоздать на завтрак, а парень, пытаясь избежать своих кошмаров, сидел на холодной каменной обшарпанной лестнице и смакуя, выдыхал никотиновый дым. Иногда он брал с собой очередную книгу или старый блокнот с простым карандашом или куском угля, но сейчас в голове вертелось слишком много мыслей, чтобы заниматься такими делами. Он не раз пытался бежать из этого проклятого Богом места, однако все было тщетно. Прошлый Алекс никогда бы не оставил идею сбежать в светлое будущее, свободное от крыс и мерзких толстых богатеев. Прошлый Алекс многого бы не допустил из того, что с ним делали на протяжении года, но... Но прошлый Алекс был давно мертв. И сейчас новый человек, которого по непонятным причинам прозвали здесь "пауком", сидел на холодной лестнице и впускал ядовитый дым в уже прокуренные легкие. Теперь он не скрывал от мамы, боясь, что та увидит его с сигаретой в руке. Он не прятал дешевую бумажную пачку в потайном шкафу, как делал это год назад у себя дома. Он больше не боялся пропахнуть никотиновым дымом или прожечь любимую одежду горячим окурком. Сейчас Алекс боялся, что под его немягкой подушкой заметят тонкий переплет старой потертой книги. Яркая белая луна полностью показалась на темнеющем небе. Звезды куда-то исчезли, а ветер начал резко подниматься. Костлявые плечи дрожали от холода, сигарета постепенно тлела и парень, не решаясь терпеть мерзлявость, решил подняться в комнату. Решил до момента, как в темноте, прямо рядом с забором, что-то внезапно мигнуло. Из-за ветра тучи сгущались и подло, словно нарочно, закрывали единственный источник света, из-за чего все вокруг уже не было видно так отчетливо, как раньше. Показалось? На небе сверкнула молния, вдали послышался раскат сурового грома, а непонятный светлый силуэт все приближался. Быть не может. Маленькие капельки редкого дождика попадали на парня, но он, как окаменелый пялился в эту размыто-светлую точку, движущуюся к нему прямо по курсу. Все было, будто во сне. Силуэт медленно плыл к нему на встречу, дождь постепенно усиливался, тучи перекрыли все небо, и вся улица обрела мрачную темную атмосферу. Чувство нереального дежавю нарастало в Алексе с каждой секундой, пока он стоял на крыльце, все так же держав в руке уже мокрую потухшую сигарету. Девушка. Сердце стучало, как бешеное, и, казалось, в любую минуту могло в клочья разорваться. В светло-розовом платье. Это и правда была она. Светлые влажные волосы аккуратно опускались на хрупкие плечи и красиво развивались на ветру. Тонкие запястья выглядывали из-под розовых кружевных рукавов, а подол платья, волочившийся по грязной земле, загадочно скрывал прелестные ступни. Идеальные черты лица, что Алекс так и не мог воспроизвести из своего сна, теперь были представлены перед ним в данную секунду. - Здравствуйте. – нежный мягкий голос пролился из ее уст. Казалось, он и правда очутился в сказке.