wish you were hetero

он не думал, что встреча с будущим арендодателем — и, по совместительству, соседом, — будет такой волнительной. все десять минут ожидания его рот не покидала трубочка от холодного кофе, хорошо, не пальцы. глаза бросались на каждого прохожего и вошедшего сами собой. джисон хрустит остатками льда и морщится от холода. колокольчик звенит вместе с новым посетителем, укутанным в пальто и шарф поверх делового костюма. щеки покраснели вместе с костяшками пальцев, которые джисон увидел, когда тот протянул руку. он усаживается напротив, но ясно видно, что ненадолго. — привет. скажу сразу: у меня два кота, я гей, могу подолгу отсутствовать дома и оставлять небольшой беспорядок. если все устраивает, — он вытряхивает из кармана связку ключей, — можешь заселяться. комната с открытой дверью — твоя. мне нужно идти, опаздываю. минхо дожидается кивка, чтобы вскочить и выйти из кафе, оставляя после себя лишь прохладу, принесенную с улицы. он был похож на вихрь, джисон почти начал думать, что ему привиделось. на связке милый брелок с попой кота. минхо гей. осознание бьет почему-то слишком сильно и неприятно. в голову тут же лезет сотня стереотипов и образы из медиа — но минхо не был похож ни на один из них. он не похож на гея. во всяком случае, джисону все равно, кто есть кто, пока это не касается его, и, он надеется, никогда не коснется. он заказывает горячий кофе с собой и скидывает ключи к мусору, скопившемуся в кармане. со всеми проблемами можно разобраться позже. минхо просит его быть дома к семи вечера. мать дает джисону деньги на такси — что-то вроде «прощального подарка», — помогает загрузить сумки, коробку с мангой, и целует в лоб. хан пытается обещать, что будет приезжать хотя бы пару раз в семестр, но, увидев в окне недовольное лицо очередного любовника матери, сдувается. смотря на несущийся в окнах город, он пытается осознать, что вообще происходит. казалось, он будет сидеть в крошечном доме вместе с мамой, братом и человеком, имя которого хотелось бы забыть, как минимум до выпуска. дома всегда пахнет кофе, а в маминой комнате, что была рядом с его — цветами и зеленью. может быть, ему стоит купить себе кактус. в пробке он листает альбом с набросками, делает еще несколько со зданиями и людьми, что видны в окно, помечает себе выложить парочку в инстаграм. в четыре он разбирается со всеми вещами. в чужую — теперь и его, — квартиру входить было волнительно. из кухни выглянули две пушистые головы, но, поняв, что это не их хозяин, спрятались обратно. джисон проходится по всей площади, рассматривает прикрепленные к стенам наработки, пытается завести дружбу с котами и, потерпев неудачу, проводит оставшееся до прихода минхо время, смотря видео. с первого взгляда понятно, что минхо — человек творческий. масло, краски, кисти, кое-где стопки бумаги и сваленные к стене холсты. по всей квартире развешаны листы с набросками, практически на каждой горизонтальной поверхности — кофейные кружки. почему-то, когда минхо говорил о небольшом беспорядке, джисон представлял сверкающую чистоту, а не это. в любом случае, он не жалуется, вспоминая собственную комнату два на два, где было не пройти. он открывает домофон и встречает хозяина квартиры. от минхо исходит уличный холод и усталость, залегшая синевой под глазами и пятнами масла на кончиках пальцев. он приветствующе улыбается, ставит чайник, и, усадив джисона, заводит бытовую беседу. джисон почти забывает, о чем хотел спросить. — я не буду просить чего-то невозможного, просто не шуми по ночам, и не входи ко мне без стука. можешь спокойно пользоваться всем, что видишь. короче, ты теперь здесь живешь, так что не чувствуй неловкости, — минхо, кажется, прекрасно видит его зажатость и покусывания губ. джисон, наконец, может как следует рассмотреть его. худой, невыспавшийся, но отлично скрывающий это внутренней харизмой и уходом за собой минхо, несомненно, красив, как бы не было неловко признавать это. минхо улыбается так, словно ему известны все мировые тайны и самые постыдные мысли джисона. джисону не интересно — врет он себе, — но он спрашивает. — ты, типа, серьезно гей? минхо выжидает долгую паузу, запихивая в рот большую часть лапши из своей тарелки. пара капель попадает ему на нос и щеки, он тянется за салфеткой, не отрывая взгляда от джисона. улыбка не покидает его губы даже с полным лапшой ртом. — на тысячу процентов из ста возможных. а что? у тебя проблемы с принятием себя? хочется воскликнуть «что за бред?». джисон не понимает, как можно любить мужчин, мотает головой и игнорирует вопросы. минхо не заставляет отвечать, гладит пришедшего в поисках еды кота по подбородку и, допив свой чай, наполняет кошачьи миски кормом. джисон следит за его движениями краем глаза. — я пойду спать. если тебе понадобится чистое полотенце, можешь взять с нижней полки того, — он кивает в гостиную, — комода. — спокойной ночи. джисону кажется, что он испортил все, что не успело даже начаться. утро встречает его неприятной прохладой, из-за которой хочется укутаться в одеяло и не вставать никуда вообще, зимней темнотой, и едва уловимым запахом чего-то яичного — омлета или яичницы. он выползает из комнаты, слышит тихую мелодию твайс из колонки и минхо, что пританцовывает, мурлыча слова песни себе под нос. джисона передернуло, он шмыгнул замерзшим носом и скользнул в ванную. ощущается максимально странно. — доброе утро, — минхо выглядит замечательно, несмотря на отсутствие макияжа и укладки. джисон хочет так же, — сделал порцию и на тебя, будешь? джисон все еще сонно моргает и трет глаза. отказываться от еды и тратить деньги на кофе было бы слишком глупо. он притягивает к себе тарелку. их первый завтрак проходит под твайс. минхо укладывает волосы неприлично быстро, накидывает пальто, шарф, вертится возле зеркала лишние пару минут и смеряет джисона таким радостным взглядом, словно идет вовсе не на работу, а на свидание с самим джисоном. джисон его радости не разделяет, смотрит надуто, выглядывая носом из высокого воротника своего пуховика, и топчется на месте в ожидании, когда проход освободится. у минхо коридор казался широким, когда он был здесь один. сейчас не протолкнуться, не задев друг друга плечом. на выходе из подъезда они сворачивают в одну сторону. джисон сжимает в кармане телефон и недоумевает. шаги у минхо радостные, как его улыбка ранее. джисон действительно не понимает. они вместе оказываются на заснеженной остановке, и минхо, припрыгивая, выдыхает клубок пара. — на какой тебе автобус? минхо говорит немного непонятно, губы замерзли, несмотря на шарф и руки в перчатках возле лица. джисон, хмурясь, отворачивается, потому что считает это милым. — четыреста четвертый. — какое совпадение. придется нам ехать вместе. слюна застревает в горле плотным комом и не уходит, пока автобус не подъезжает. они садятся назад, минхо не жмется к нему, роется в кармане, откуда выуживает наушники, и протягивает один джисону. тот сначала недоумевает, но затем забирает. — мне очень нравится их последний альбом, — минхо снова включает твайс, но джисон не против. минхо шевелит губами, подпевая каждой песне, постукивает кончиками пальцев по крышке телефона и продолжает выглядеть дурацки-радостно. джисон почему-то даже не думает о своих наушниках, которые превратились в непонятное месиво от того, сколько он их теребил в кармане. минхо бодро выскакивает из автобуса и, скрутив наушники, топчется на месте. автобус оставляет после себя облако неприятного дыма, джисон поднимает шарф выше. внутри все еще непонятно, но он не хочет с этим разбираться. похоже, рядом с минхо он будет чувствовать себя так всегда. молчание затянулось слишком надолго, пара совсем скоро начнется, а джисон до сих пор не выучил, где нужные аудитории. прежде, чем он развернется, чтобы уйти, минхо, наконец, начинает: — слушай, дома ничего нет, может, зайдешь в магазин и купишь чего-то, что хочешь на ужин? я приготовлю, сумму напополам разделим. — о, конечно. я напишу позже. тот кивает и, зарывшись носом в шарф, идет к светофору. издалека минхо кажется совсем маленьким, особенно когда идет быстрыми, крошечными шажками, на ходу набирая кому-то сообщение. джисон дуется, сетуя на собственные мысли, и ускоряется, чтобы успеть хотя бы ко звонку. минхо оставляет странное послевкусие, к которому джисон не может привыкнуть — и не уверен, что вообще хочет. с такими, как он, лучше не сближаться. стереотипы продолжают кружить голову. из глубины квартиры раздается звонкий смех. джисон тихо оставляет пакет на кухне и идет к ванной, откуда, предположительно, и был звук. — тебе пойдет блонд, уверен. — когда ты так говоришь, я еще больше сомневаюсь. — говоришь, у меня нет вкуса? — ты же влюбился в меня. влюбился? — еще раз так скажешь, и я вместе с покраской сделаю тебе горшок. из ванной пахнет краской и шампунем, джисон осторожно стучит по приоткрытой двери и видит, как оба, дернувшись, поворачиваются к нему. улыбка играет на их губах, когда они обмениваются простыми приветствиями. джисон давит в себе желание нахмуриться без причины. — я бы хотел, ну… в туалет, — на самом деле, не очень. — мы скоро закончим, я как раз познакомлю вас. парень с краской на голове продемонстрировал очаровательные ямочки и отвернулся обратно к зеркалу. джисон чуть не хлопнул дверью. — это чан. мой лучший друг, — у чана волосы кудрявые и пушистые, похожие на одуванчик. он светится, заменяя единственный источник света на кухне — люстру над столом. чан снова улыбается, будто улыбка никогда не покидает его губы, — ты будешь видеть его здесь часто и, скорее всего, подолгу. он постоянно забывает, что у него есть своя квартира в гребаном центре сеула. — зачем мне центр, если там нет тебя, милый? минхо, смеясь, отпихивает его и принимается разбирать пакет. джисона передергивает. они встречаются? — у чана в кафе открывается второй этаж, поэтому он попросил меня помочь с планировкой, — минхо поднимает глаза на джисона, и тот уверен, что увидел в них искру вдохновения, — мой первый серьезный проект. — кстати, нам бы не помешали люди на первый, тебе не нужна работа? джисон старался избегать смотреть чану в глаза, но пришлось. язык заплетается всякий раз, когда он пытается что-то сказать. — было бы неплохо… я подумаю. минхо усаживает их в гостиной и возвращается на кухню. джисон не ожидал, что разговор польется, как масло, поэтому не планировал его начинать. он не уверен, что вообще хочет разговаривать с чаном, особенно, если его догадки верны. джисон вспоминает, что, вообще-то, не выложил в инстаграм скетчи, которые планировал. он порывается встать, но чан, облокотившись на спинку дивана, поворачивается к нему с заговорщической улыбкой. джисон поднимает уголок рта, пытаясь передать немое послание, чтобы тот молчал. — на каком ты факультете? расскажи о себе. рассказать о себе? джисону бы и самому было интересно узнать, кто он такой. — архитектура. — минхо тоже учился там, — его взгляд сам тянется к кухне, где минхо снова включил тихую музыку, — он такой крутой, на самом деле. все пять лет ныл и хотел отчислиться, но в итоге закончил с красным. он ведь не рассказывал о себе? — да мы и не общались почти… — уверен, если ты его спросишь, он с удовольствием даст тебе несколько советов. а нужны ли они, эти советы? джисон кивает, рассматривая рисунки на стене. техника хорошая, не поспоришь, но спрашивать он ничего не будет. ни у минхо, ни у чана. он бросает еще один осторожный взгляд на кухню: минхо занят готовкой и, кажется, совсем потерял связь с реальностью. чан рядом выглядит вполне расслабленным, и джисон невольно ему завидует. внутри неприятно зудит, он чешет костяшки пальцев и поглядывает на чана. джисон отлично владеет самовнушением, потому что «мне не интересно» вот-вот станет аргументом для всех вопросов в будущем. — вы с минхо… встречаетесь? — звучит странно и, он уверен, таковым и является. у чана с минхо всегда улыбка такая всезнающая, что джисону не хочется на них смотреть больше никогда. потому что чувствовать себя беззащитным и открытым перед незнакомцами — худшее, что может быть. он держит лицо ровно, мысленно благодаря мать за то, что в средней школе заставляла его ходить в театральный. чан совсем не похож на того, чью тайну могли сейчас раскрыть, он поднимает бровь с кольцом и неловко улыбается. — нет, с чего ты взял? — ну, ваш флирт, и все такое. — не, — он снова поворачивается к кухне, продолжая тянуть губы в улыбке, но уже не такой широкой, — я когда-то нравился минхо, но сейчас — нет. мы друзья. а что? претендуешь на него? этим минхо и чану всегда нужно кричать «что за бред!», особенно на их гейские предположения касательно джисона. он выдавливает ответную улыбку и мотает головой. — нет, — он решает пояснить, дабы избежать дальнейшей неловкости, — мне нравятся только девушки. в этот раз чан искренне удивляется, и лицо его вытягивается. — я и забыл, что есть такие, как ты. какие «такие»? — минхо, — он двигается к уху джисона, и шутливо косится в сторону упомянутого, что стоит с ножом в руке, — ярый гетерофоб. на дух таких не переносит. вообще. готов на улице кричать, какие они странные. — кто странные, — нож все еще при нем, джисон не поднимает глаз от кофейного столика возле них. — гетеро. — это правда. джисон, ты из этих, что ли? почему кажется, что они поменялись местами? он неопределенно кивает и встает, чтобы, наконец, удалиться. желательно, из жизни и насовсем. — через полчаса приходи есть! — прилетает в спину. по крайней мере, минхо вкусно готовит. минхо разматывает наушники и снова протягивает один джисону. он пытается передать взглядом все то непонятное, что копится, рвется наружу криками и кулаками в надежде, что минхо поймет, скажет, как с этим вообще справляться. минхо, очевидно, не понимает, впихивает наушник и отворачивается к окну. — тебе необязательно… — у меня есть свои. — м? но, тебе не кажется, что в этом что-то есть? что-то гейское, или джисон видит в его словах двойной смысл. — ты в порядке? — автобус вновь оставляет после себя облако грязного пара, вынуждая закрыть лицо шарфом, — ты почти не ел вчера. — аппетит пропал. — жаль. чан, кстати, сказал, что был рад с тобой пообщаться. — угу. — ну, удачи сегодня. мне пора. минхо оставляет после себя едва уловимый шлейф одеколона, что на выходе заполнил всю прихожую. пахнет приятно, джисон хмурится. не может быть, чтобы минхо был приятным человеком. неделя, каждое утро которой они проводили вместе, разделяя любимые песни и вкусный завтрак на двоих, пролетела слишком быстро. в университете почти не давали заданий, джисон пытался влиться в новую повседневность, привыкая ходить не налево — к станции метро, а прямо — к остановке. в четверг вечером к ним заглянул чан, минхо пригласил джисона посидеть всем вместе за фильмом, но тот сослался на усталость. всю неделю минхо был добрым, заботливым и милым, таким, каким джисон не ожидал и не хотел его увидеть. видеть в людях хорошее непривычно и первое время выбивает из колеи, ему пришлось надумать еще тысячу причин, лишь бы отсрочить появление нимба у минхо над головой. минхо вызывает доверие и потребность в разговорах — длинных, ночных и тихих. однажды у них получилось: в ночь с пятницы на субботу, когда джисон решил сделать несколько набросков в окружении чужих — он подумал, так появится вдохновение. минхо нашел его с карандашом на губах, когда он пытался придумать что-то еще. он осторожно присаживается рядом. — ты чего здесь? — не могу уснуть. — я тоже. джисон не смотрит на него, делает вид, что увлечен набросками на стенах и почти не лжет — они и вправду впечатляют. минхо заглядывает ему в блокнот и удивленно мычит. — не думал, что третьекурсники так хорошо рисуют, — джисон чувствует, как нагреваются щеки и закатывает глаза, — типа, правда, ты очень хорош. — спасибо. джисон по просьбе дает ему полистать свои рисунки и сохраняет невозмутимое лицо, пока минхо восхищается едва ли не каждой страницей. все потому, что джисон очень, очень слаб к похвале. у минхо пальцы слегка прохладные, ноги спрятаны в смешных тапочках с мордочкой щенка, а волосы растрепаны от долгого свидания с подушкой. джисон подмечает все мелочи в нем, пока сам минхо — в его рисунках. ощущается как-то невесомо, невозможно и правильно настолько, что джисон забывает о своей предвзятости. — хочешь, научу тебя одной технике штриховки, за которую тебя разорвут? в хорошем смысле, — джисон кивает, протягивая карандаш, — меня научил ей чан, а его — сестра, и так далее, из уст в уста, как говорится… они начинают обсуждать искусство, говорят обо всем на свете, перескакивая с темы на тему. делятся несколькими историями из детства и самыми бесполезными фактами, что в тот момент кажутся важнее всего во вселенной. джисон, кажется, впервые за несколько дней их совместной жизни громко хохочет, вынуждая недовольных пробуждением котов выглянуть из своих домиков. он находит себя с больной шеей, уснувшим на том же диване. он не знает, во сколько они легли, и только блокнот с карандашом и красками (они рисовали цветом?) на кофейном столике напоминают, что ночь была на самом деле. с кухни пахнет тостами и омлетом. ** жить стало бы куда проще, уйди минхо из его головы. сосредоточиться на занятиях оказалось невозможно, успешно прослушанное задание пришлось спрашивать у неприятного одногруппника, который смерил его таким взглядом, что джисону на секунду захотелось исчезнуть. преподаватель уходит под конец занятия, джисон решает немного разобраться, гуглит что-то вроде «как избавиться от стереотипного мышления». расширение знаний об объекте стереотипа. предложение не очень — придется разговаривать, спрашивать, что теперь кажется неловким — вдруг он перешёл черту в словах? он откладывает решение на потом. джисон решает пойти другим путем, к кафе, куда минхо ходит на работу. все же, без работы, но с крыльями свободы за спиной, ему придется быть бедным. возле входной двери ошивается парень, кажущийся трехметровым даже в куртке по колено. он бормочет себе под нос и что-то пишет на телефоне, после чего оборачивается на скрипучие шаги джисона. джисон останавливается возле. — на работу? — я посмотреть. — а работать будешь? — наверное. тот убирает телефон и протягивает ему ладонь. — ким сынмин. сквозь очки видно чудные, добрые глаза. сынмин улыбается, сверкая брекетами, когда джисон пожимает ему руку, но ответной улыбки не получает. — хан джисон. — зайдем? внутри что-то скручивает от мысли, что минхо может быть там. он кивает, толкая дверь и пропуская сынмина вперед. в кафе народу мало, за стойкой крутится бариста, а из колонок льется приятная тихая мелодия. они берут по американо и усаживаются друг напротив друга. джисон пялится в свою чашку, не зная, как начать разговор. — на полный день устраиваешься? — не, учусь. — понятно. я на заочном, поэтому целый день здесь буду, когда у тебя собеседование? — пока никогда, я с главным не разговаривал еще. — похоже, придется сейчас. джисон округляет глаза и поворачивается назад — чан спускается со второго этажа, улыбаясь затылку минхо, что идет впереди. джисон прячет голову в ладони. плохо от непонимания, хочет он, чтобы минхо, начинающий казаться хорошим, рассказал о себе все, что только возможно, или не встречаться с ним больше никогда в жизни, но он понимает, что в будущем, вероятнее всего, пойдет по первому пути. все же избавиться от стереотипов хочется безумно. он понимает ещё и то, что жить станет проще не только когда минхо уйдет из его головы. — джисон? — минхо с чаном крадут стулья с соседних столов. — о, привет. еще раз, — он неловко улыбается. — он на собеседование. — тот парень тоже? — чан кивает в сторону входа, откуда к их столику уверенным шагом топает незнакомец, сынмин улыбается. — моральная поддержка. — что ж, вы приняты. минхо театрально удивляется: — я думал, ты серьезный, ответственный начальник, чан. — я и есть серьезный и ответственный, но я спал три часа — из-за тебя, между прочим — поэтому не в состоянии делать что-либо. джисон втягивает воздух из чашки, пусто моргая и осознавая информацию. вчера вечером чан снова пришел к ним с ночевкой, старшие допоздна сидели на кухне, обновляя в кружках чай, а после закрылись у минхо в комнате. джисон не мог уснуть полтора часа, думая. он поднимает взгляд за спину сынмина и видит того незнакомца. пришедший встает позади сынмина, кладет руку тому на плечо, и с улыбкой наблюдает за разговором. джисон опять думает. — это, кстати, мой парень — чанбин, — так что, если есть какие-то претензии по этому поводу — я не буду у вас работать. чан машет руками, едва не сбивая салфетницу: — все в порядке, никто не против, — джисон прячет голову в плечах. они начинают повседневный разговор, джисон изредка вставляет пару слов, чтобы не казаться совсем отстраненным — хотя, он, скорее всего, уже провалился с этой задачей, — и безумно хочет домой, в теплую постель. уходить сразу после такого признания сынмина было бы невежливо и странно, поэтому джисон решает посидеть еще минут десять, пока тема перейдет на что-то более отстраненное. когда он порывается встать, задевает сидящего рядом минхо рюкзаком, поспешно извиняется и собирается сказать о своем уходе, но оказывается прерванным чужими пальцами на своем рукаве. минхо смотрит из-под отросшей челки и просит наклониться. — ты домой? — он кивает, — не хочешь пойти вместе? необходимости шептать никакой: в их группе не так шумно. минхо заставляет подняться мурашки и волосы на затылке, едва не касаясь губами его уха. джисон не находит сил отодвинуться и говорит себе, что оправдает это перед собой позднее. — м, пошли. хотелось отказаться, но он понял, что своими размышлениями заведет себя в тупик и, возможно, в не самое лучшее состояние. они прощаются с остальными, джисон дает свой номер чану и просит написать подробности о работе. чан светит ямочками и, кивая, трясет выбеленными кудрями, что от солнца кажутся светящимися. минхо легко поглаживает старшего по плечу, улыбаясь остальным. стоит восхищаться людьми, у которых есть не одна куртка на зиму, думается джисону, пока минхо затягивает на себе шарф. они идут чуть поодаль, джисон углубляется в анализ своих наблюдений по поводу остальных так сильно, что не слышит, как его зовет минхо. тот машет перед его лицом крохотной ладошкой с парой колец и улыбается, когда джисон, наконец, обращает на него внимание. — я хотел спросить. холод пробегает по всему телу. проще думать, что от легкого мороза. вот, значит, зачем минхо предложил пойти вместе? вдруг он все же сделал что-то не так, но не заметил этого? может, минхо понял, что он не очень относится к его ориентации? он хочет выселить его? на секунду хан останавливается в своих мыслях. так ли он плохо относится к тем, кому нравится свой пол? продолжить он не успевает, минхо наносит первый удар: — тебе некомфортно со мной? — джисон задевает ногу другой и чуть не падает, — осторожнее. — да, прости… то есть, нет. с чего ты взял? — ты часто молчишь и выглядишь так, словно хочешь уйти, — он обеспокоенно заглядывает ему в глаза, не встречая ответа, — расскажи, как есть. может, я что-то делаю не так? мы живем вместе, так что лучше решить это, чтобы не стало хуже. минхо — отличный пример нормального, взрослого человека, который привык решать проблемы словами и по мере их поступления. джисон рассеянно моргает, рассматривая яркую вывеску неподалеку от них. сердце колотится так, что это душит. хуже от того, что минхо подумал, будто виноват в чем-то. все его проблемы лишь от собственных мыслей, что толпятся и собираются в голове, как мелочь в копилке — плотно и тяжелым грузом. — нет, я, — он бегает глазами, пытаясь найти достаточно убедительную отговорку. он справится со своими предрассудками сам, — не очень себя чувствую. домашка, все такое. минхо точно ему не поверил. он хмурится. — послушай, я бы хотел, чтобы мы стали ближе, — минхо запинается, джисон видит, как крутятся шестеренки у него в голове, — как-нибудь. если этого хочешь и ты, то было бы круто ну… открываться друг другу? — он смотрит с такой надеждой в глазах, что джисону хочется расплакаться прямо здесь, — я не говорю про сейчас, и не настаиваю, но подумай, если что? приятно то, что минхо хочет стать его другом, что бы ни говорило подсознание. до дома они добираются почти в полной тишине — не считая вынужденного разговора в магазине. джисон прячется в ванной, сидит под кипятком двадцать минут и расстраивается, потому что совестно, а счета нужно платить им самим. несомненно, радует то, что минхо идет на контакт. не радует только голова джисона, продолжающая подсовывать ему не самые приятные варианты исхода событий. под ребрами приятно щекочет чужая забота и внимание, что следовало бы воспринимать, как должное — так ведь общаются все друзья? он начинает сомневаться в себе. скидывая ношеную одежду на стул, он, вроде, решает оставить все на самотек. к ночи пишет чан, говорит, можно выйти на работу с завтрашнего дня, и добавляет его в чат с остальными работниками. сынмин — понимает джисон, — не общается с минхо, может, посмотрит на его терзания свежим взглядом и скажет, что делать? он обещает себе держать дистанцию и не открываться слишком сильно. хан набирался сил и смелости в течение нескольких дней, вместе с этим привыкая совмещать учебу с работой. первые три рабочих дня дались особенно тяжело: с недавним уведомлением об открытии бара на втором этаже, кафе заимело бо́льшую популярность среди молодежи, из-за чего посетителей к вечеру становилось очень много. днем сынмин едва ли пускал его к кофемашине, напоминая о выкипевшем молоке и разбитой чашке, но позднее выбора попросту не оставалось. однако, на удивление обоих, ему удалось быстро разобраться, что к чему, и научиться делать вполне сносный кофе, умудряясь бонусом очаровывать краснеющих возле прилавка девушек. им с минхо удавалось посидеть над фильмом поздно вечером, когда день у обоих выдался не слишком выматывающим. ли искренне удивился, когда джисон оказался инициатором первого киновечера. хан рассказывал о себе с осторожностью, впитывая каждую реакцию и слово старшего. когда минхо привычно заказывает им доставку, он осознает, что почти забыл о том, какие неприятные чувства тот вызывал в нем изначально. это значит, у него получается? кажется, все же пора обратиться к сынмину. — у моего друга ситуация, — сынмин поднимает бровь, — ты не мог бы помочь? я уже весь извелся, не знаю, что и делать. в зале, что удивительно, совсем немного посетителей: время после обеда и перед окончанием рабочего дня — идеально, чтобы отдохнуть. джисон с усердием натирает стаканы и приборы, с завистью глядя на кофе в руках сынмина. — и что случилось у твоего друга? — понимаешь, он, как бы, гетеро, и ему не нравятся геи. типа, — он сжимает полотенце, — гомофоб? так это называется? — отпиздить его, делов? — это не все. у него знакомый — открытый гей, и они, типа, стали, вроде, хорошо общаться, но мой друг не может этого принять? или понять… уверенности в начале было куда больше. давит то, что сынмин понял, и смотрит на него хмуро. — ты- то есть, твой друг должен понять, что ничего особенного в нас нет. я отличаюсь от того мужика в углу? — джисон смотрит и морщится. — очевидно. — тут не спорю, ладно. а от любого твоего одногруппника? — нет, — он поднимает брови, — а причем тут я? сынмин, приподняв очки, трет переносицу пальцами, и делает большой глоток кофе. джисону вдруг стыдно, но, он ведь, по сути, ничего страшного не сделал? — без разницы: ты или твой друг. если у вас обоих проблемы с принятием себя, советую попробовать, — сынмин мычит, — отбросить все свои мысли и предрассудки. «отличных» от привычного людям общества сейчас много, и ты будешь встречать их куда чаще. пусть твой друг пообщается со своим знакомым побольше и поймет, что они одинаковые. или, может, он сам не гетеро. джисон мнется, не зная, спрашивать ли. сынмин вздыхает. — у меня была немного похожая ситуация, но чанбин выглядит как чертов бог, и он помог мне осознать свои чувства. в этом нет ничего особенного. поэтому не волнуйся по пустякам. он кидает тихое «угу» и возвращается к проклятым стаканам. от разговора осталось приятное послевкусие: сынмин говорил без того всезнающего взгляда, которым обладают чан и минхо, и джисон почти не почувствовал себя слишком открытым. стало немного легче думать о минхо. он, кажется, работает в лучшую сторону, отталкиваясь от того совета с первого попавшегося сайта. может, его внутренний мир рухнул совсем на чуть-чуть. минхо ведь такой же, как он? губы плывут в улыбке, приходится прикрывать рукавом темной толстовки. 19:34 джисон не хочешь выпить кофе? только в другом кафе, если можно тт. 19:38 минхо не думаю, что получится работаем с чаном, хотели побыстрее закончить кое с чем — иди. минхо поднимает брови и смотрит на чана, что, потягиваясь на диване, кивает в сторону двери. — мы сидим здесь уже, — он прикидывает, глянув на настольные часы, — больше восьми часов. ты в состоянии работать? — они оба знают, что да, особенно когда нужно разделаться с планом как можно скорее, — нет, — отвечает, не принимая возражений, — поэтому иди. я же знаю, что хочешь. — точно все нормально? — минхо осторожно поднимается со своего места с заметным напряжением в мышцах, понимая, как устал сидеть без движения, — я приеду завтра к десяти-одиннадцати, не вздумай ложиться в шесть. — договорились. тебе вызвать такси? ли прикидывает, сколько времени займет дорога и мотает головой. он давит в себе улыбку, пока топчется в просторном коридоре под пристальным взглядом старшего. — ты и вправду хочешь с ним подружиться, да? минхо пытается скрывать, но по глазам все видно. искры, что появляются в моменты особого воодушевления и вдохновения, перебивают всю усталость, накопившуюся за последние дни. это едва ли не заразительно. джисон, несмотря на неоднозначное поведение, притягивает. минхо ловит себя на том, что хочет узнать, какой он в искусстве; может, сходить на выставки или прогуляться по паркам и кафе, оценивая интерьер; узнать, какие сиропы ему не нравятся в рафе и любимый вкус чизкейка; узнать, каким он будет, когда — и если, — откроется минхо. — да, он хороший, — чан с улыбкой треплет его по волосам, уничтожая оставшийся минимум утренней укладки, — ну ты! 19:49 минхо я освободился, так что если твое предложение все еще актуально.? 19:49 джисон да! напротив нашей остановки есть приятное местечко когда остановка становится «их», он не понимает. 20:10 джисон тебе что-нибудь взять? 20:12 минхо двойной латте 20:12 джисон а из сладкого? невероятно сильный порыв сказать дурацкое «а из сладкого — ты», но минхо удается его сдержать. 20:15 минхо не, потом сам посмотрю под вечер в зале трое полумертвых студентов и такой же бариста, что, даже несмотря на приветливую улыбку, выглядит сильно уставшим. джисону неловко нагружать его еще больше, но сидеть в своем кафе под постоянным пристальным взором коллеги — а он уверен, что сынмин будет так на них смотреть, — кажется не самой лучшей перспективой. минхо звенит колокольчиками над дверью и вновь приносит с собой вечернюю прохладу. он приклеивается замерзшими ладонями к теплому стакану кофе и облегченно выдыхает. некоторое время они сидят в тишине, джисон понимает, что не знает, что сказать. в голову лезет очевидное «ну, хуй», но минхо вряд ли оценит. — как твой день? хан оживляется и давится кофе. минхо вешает куртку на ближайшую вешалку и, наконец, устраивается поудобнее. он улыбается, глядя на джисона, что пытается откашляться, но не делает ничего, чтобы облегчить его участь. — как обычно, — пожимает плечами, вытирая губы салфеткой, — потерял свой любимый карандаш и расстроился, но сынмин дал мне бесплатное пирожное — которое надо было списать, — и, вроде, уже не так обидно, — он смотрит по сторонам, избегая взгляда минхо. ли улыбается, подперев подбородок ладонью, и слушает с таким неподдельным интересом, словно они совсем давние друзья, чья связь с годами становится лишь крепче, а чувства — сильнее ровно до тех пор, пока не превратятся во что-то большее. во что — джисону думать не хочется, — а твой? минхо кивает ему, прося подождать, и идет к кассе, чтобы сделать заказ. джисон ерзает на своем месте, не зная, как успокоиться от последних мыслей. — составляли дизайн помещения, думали, какую мебель куда купить. почти закончили, но к концу глаза всмятку, поэтому чан послал меня. — вы и не отдыхали, наверное. — не знаю, не обращал внимания, — он медленно водит палочкой в почти остывшем кофе, размешивая пакетик сахара, — а что, волнуешься? — не тебе смеяться, — хан отламывает кусочек пирожного, — когда я задержался на работе с выключенным телефоном, он едва не взорвался от твоих сообщений и пропущенных. я успел подумать, что у тебя что-то случилось. — тогда я был молод и глуп. — пять дней назад? — тебе настолько понравилось, как я переживал, что запомнил, когда это было? да, но ему об этом знать не обязательно. джисон поднимает бровь, минхо сдается. — во всяком случае, теперь у тебя есть павербенк, и больше такого, надеюсь, не будет. хан сдерживает улыбку и прикрывает губы стаканчиком. правда, минхо подарил ему небольшую портативную зарядку спустя пару дней после того случая или около того, и джисон не может сказать, что это не тронуло его. съеденного пирожного оказывается недостаточно, чтобы как следует поесть после рабочего дня без еды, джисон расстроенно смотрит на пустую тарелку и считает, во сколько ему выйдет взять чизкейк. — м. — м? привычка минхо начинать разговор во время еды порой кажется милой, но джисону не хочется этого признавать. он поднимает брови и с вопросом в глазах наблюдает за жующим минхо, что совсем не торопится потушить огонь любопытства, который сам и разжег. — на днях мне посоветовали дораму. за пару часов осилим, хочешь? можно что-нибудь заказать или зайти в магазин, я приготовлю. ты завтра ведь не работаешь? — нет, — он ковыряет заусенец, — было бы неплохо поесть. у джисона смены только во второй половине дня по будням, он просил взять и выходные, но чан отказал без каких-либо оснований. денег, конечно, меньше, но времени на задания и рисование больше. во всяком случае ему, кажется, и с таким графиком будет хватать не только на квартплату, но и на редкие хотелки. минхо улыбается, скрывая всю усталость, и поднимается со стула. — ты всё? — джисон встает следом и начинает одеваться. минхо подходит к кассе, — чизкейк, пожалуйста. по приходе домой минхо всучил контейнер с пирожным ему и, не дав вставить слова возмущения, притащил из комнаты ноутбук. коты устроились по бокам, пока они делились друг с другом глупыми шутками и мелкими сладостями; решили заказать доставку и чуть не поставили жирное пятно на ковре. уснули, столкнувшись макушками. такие встречи — минхо пару раз пошутил, что это свидания, и джисон даже не почувствовал внутреннего отторжения от мысли, что они могли бы действительно провести время как заинтересованные друг в друге люди, — после работы стали привычными и почти ежедневными. они разговаривали обо всем и ни о чем, минхо все больше открывал завесу своих переживаний и сомнений по поводу текущей работы, которые джисон пытался искоренить словами о его старательности. несколько раз им пришлось есть в кафе чана, взгляд сынмина буравил затылок джисона, что очень мешало насладиться временем, а после он не мог уйти от того самого выражения лица, которым на него смотрят чан и минхо. будто сынмин знает о нем что-то, чего не знает сам джисон. хан видит улучшение в своем отношении к негетеро. он читал несколько статей по этому поводу, смотрел видео в режиме инкогнито — почему-то его вопросы казались странными, глупыми и стыдными. не хотелось, чтобы даже история просмотров запомнила его неуверенность в собственных мыслях и чувствах. он перестал чувствовать отрицание, когда думал о чанбине с сынмином, что миловались на работе так часто, как чанбин приходил, а приходил он ежедневно, чуть позже джисона и почти до самого вечера. не чувствовал слизи в груди, когда минхо садился совсем рядом и смотрел на него взглядом я-подарю-тебе-мир. джисону после бесчисленных дорам не составило труда заметить. и он не почувствовал отвращения. рисование, без преувеличения, сильно сблизило их. минхо, осторожно касаясь его пальцев, держащих кисть, советовал, как лучше писать маслом и акварелью, даже делился своими материалами и инструментами, что лежали почти без надобности, потому что ему больше нравятся цветные карандаши и маркеры. преподаватели с удивлением смотрели на его технику, припоминая хорошего, талантливого мальчишку, что выпустился не так давно. джисон давил улыбку и чувствовал теплую гордость за то, что они с ним вообще знакомы. — что для тебя рисование? — способ выразить себя в мелочах, — джисон смотрит куда-то в стену, пытаясь увидеть замыленным от желания спать взглядом очередной набросок, — меня в детстве здорово поддерживали с этим делом, а как только я сказал, что хочу этим зарабатывать, начали говорить обратное. мы с мамиными мужиками постоянно спорили по этому поводу, потому что для них это ничего не значит и карьеры не построить. наверное, поэтому последний был так рад, когда я сказал, что хочу съехать. минхо понимающе мычит, ковыряя заусенец на левом безымянном. между бедрами громко сопит кот, не давая тишине затянуться. — у меня не было такой драмы, просто угорел рисованием и пошел учиться. но сейчас понимаю, как много это значит для моей жизни, — минхо огибает пространство ладонью, — везде искусство: в голове, на стенах, в руках, — он поворачивается к джисону, — и возле меня. джисон в очередной раз приходит к сынмину. — тест «насколько ты гей» дал мне шестьдесят процентов. стаканы скрипят под вафельным полотенцем, пока джисон старательно избавляет их от следов. честно, он устал делать это каждый день, но сынмин быстрее приготовит три заказа, чем сдастся перед джисоном и посудой. сегодня удалось прийти пораньше — последнюю пару отменили. в обед всегда много народу, сынмин часто жалуется на неторопливого коллегу, что спустя две недели не может разобраться с кассовым аппаратом, из-за чего все приходится делать самому. он искренне радуется, когда в дверях появляется джисон в своей огромной куртке и шарфом на пол лица, и заменяет нерадивого парнишку. — надо поговорить с чаном насчет этого пака, — шепчет он, — он ничего не делает, — джисон кивает, затягивая фартук на талии, — как тебе ощущения, кстати? шестьдесят процентов — это уже не шутки. джисон мнется пару секунд, чешет затылок, натягивает рабочую улыбку для подошедшей посетительницы и вбивает в систему новый заказ. — ну… не чувствую, что хочу трахнуть первого встречного, — он говорит тихо, пусть столики стоят достаточно далеко, чтобы их никто не мог услышать. — ты… о, боже… сынмин закрывает лицо ладонями и приглушенно стонет от отчаяния. стакан, натертый до блеска и скрипа, становится на стойку, полотенце оказывается на крючке. джисон перебирает пальцы в ожидании. — когда ты, эм, считал себя гетеро, то хотел секса с каждой девушкой? — тот мотает головой, — ну так, блять, с чего- с чего ты взял, что с парнями будет иначе. — не знаю? — тебе предстоит еще много работы, — очевидно, он не только про стаканы, — но я ожидал чего-то подобного. учитывая то, как ты смотришь на минхо, когда вы здесь сидите по десять часов. как будто он единственное, что вообще имеет значение для тебя. — мы не сидим по десять часов. — то есть свою заинтересованность в нем ты не отрицаешь? уши вспыхивают ярко-алым, а сердце заходится в ненормальном ритме. — не понимаю, о чем ты. оставшийся вечер того же дня он проводит над скетчбуком с выпадающими шершавыми листами. они подходят больше для работы в цвете — карандаш мажет от каждого неосторожного касания, но сейчас это последнее, о чем хочется переживать. руки движутся сами собой, в груди пылает синим пламенем вдохновение и желание изобразить то, что горит. любимый карандаш выводит острые скулы, пухлые губы, большие глаза с длинными ресницами; волосы пушатся в разные стороны, как бывает, когда он только проснулся и готовит им завтрак; мягкий кардиган и две серьги в ухе — джисон замирает, краснея. внутри обжигает чем-то странным и незнакомым, он даже хватается за грудь, будто пытаясь почувствовать жар сквозь тонкую ткань домашней футболки. с шершавого листа на него смотрит минхо. не в реализме и не совсем похож, но если знать, что это он, то можно сгореть от смущения. чувства сейчас напоминают огонь и пожар, совсем непривычно для него. джисон отвык чувствовать к людям что-то большее, чем дружеская, приятная своим едва ощутимым теплом, привязанность. он выглядывает из комнаты, натыкается на спящих друг на друге котов, и улыбается. стены теперь украшают и его наброски — далеко не все ему нравятся, но минхо сказал, так надо, если он хочет стать более уверенным в своем творчестве. две грязные тарелки пахнут бывшим там раменом на всю комнату, стоило помыть, прежде чем разойтись по комнатам. джисон кидает взгляд на чужую дверь, что украшает плакат твайс, и сердце вновь принимается биться в разы быстрее. что сейчас делает минхо?