wish you were hetero

обескураживает. минхо слишком странно на него влияет. минхо слишком много. легкие касания пальцев теперь загораются маленькими огоньками, от привычного всезнающего взгляда слабеют ноги, улыбка и смех ощущаются бенгальскими огнями, что тлеют слишком медленно, оседая нежно-красным на щеках. джисон покупает себе консилер, легко наносит на лицо в надежде, что после смущение не будет таким очевидным; задаётся вопросом, почему вообще смущается. это ведь просто минхо — его хороший друг и сосед. — зачем лицо мажешь? — он близко, рассматривает кожу так, словно ее не видно издалека. конечно, минхо заметил. минхо, кажется, замечает все изменения в джисоне. — синяки и чего-то высыпало, — он перебирает пальцы, не поднимая взгляд, — от еды, что ли… — у меня есть пара масок, если хочешь. джисон соглашается. после душа они мажут друг другу лица густой, прохладной массой, пугают своим видом котов, сидят почти до утра за разговорами, рисованием и сериалом на фоне. их спутником всегда становился нежный, легкий чай, что прибавлял ощущения сонливости и невесомости. с минхо общаться просто и комфортно. джисону думается, что он — та самая вторая половинка, потерянный пазл, родственная душа. даже с лучшим другом, что был рядом на протяжении всей школы, было не так хорошо. это нормально? джисон не раздражается, когда слышит, как минхо поет в душе; когда минхо спорит с ним из-за штор, что хочет постоянно держать закрытыми, в то время как джисон — наоборот; когда он засыпает, закрывшись на внутренний замок, и попасть домой невозможно. минхо не обращает внимания на его капли красок, грязные кисти, разбросанные карандаши, бесконечные футболки и рубашки, пропахшие кофе и по́том. скорее всего, любой другой сожитель давно бы предъявил ему по этому поводу, но минхо смиряется почти со всем его беспорядком, добавляя к нему свой. в гостиной рисуется куда лучше. когда удается отвоевать и открыть шторы, свет удобно падает на мольберт. места, если отодвинуть холсты и табуреты (зачем минхо их четыре — вопрос хороший), будет много. иногда удается нарисовать спящих котов, что, скрутившись, похожи на клубок. минхо грозится отдать это во все музеи и засматривается на них слишком подолгу. на стенах не хватает места для их творчества, чёрно-белые наброски мешаются с пестрящими цветами и спокойной, нежной палитрой во что-то невообразимо красивое. джисон крадёт работы минхо к себе в комнату, тот делает то же самое, думая, что джисон не видит. во время сессии удачно совпадает, что коллеге паку нужно больше смен, поэтому чан освобождает джисона, заверяя, что минхо поймет и не будет трясти с него оплату день в день. минхо любезно соглашается помогать с тем, с чем может помочь, напоминает ему о еде и отдыхе, едва ли не насильно укладывая в постель. спится плохо, мыслей на порядок больше: начиная «вдруг я не смогу сдать?» и заканчивая «вдруг минхо нравится мне?». он не знает, как к этому приходит, но от осознания чувств не появляется отвращение, лишь недоумение. ему никогда не нравились парни, и как проявлять к ним интерес он тоже не знает. правильно ли это? джисон, сидя над заданиями и зная, что в своей комнате сидит минхо, никак не может сосредоточиться. он зарывается пальцами в отросшие волосы, пытаясь заставить себя учиться. глупый джисон хочет, чтобы минхо сидел рядом. почему вообще так вышло? может, у минхо есть человек, который ему нравится; может, он даже не посмотрит на джисона иначе, кроме как на друга; хочет джисон, чтобы минхо был заинтересован в нем, как в потенциальном партнере или это жажда общения с человеком, который стал близок? что с ним вообще происходит? штриховка получается кривой, когда он оценивает работу для сдачи. может, он пытается найти повод пойти к минхо. он мнется возле двери, поднимает взгляд на плакат — сана смотрит в самую душу. осторожно стучит и понимает, что не придумал, как минхо попросить о помощи. минхо пропускает к себе, и джисон не удерживается от того, чтобы рассмотреть комнату, в которой оказался впервые. небольшая, может, даже меньше, чем у джисона, стены увешаны плакатами, вырезками, наклейками, набросками. к настольной лампе кусочком бумажного скотча приклеен один из первых набросков джисона, который он подарил минхо. внутренности обжигает. на единственном окне — плотная штора, не пропускающая оранжевый свет заходящего солнца; на кровати, застеленной смятым от лежания пледом, улеглись оба кота. минхо ждет, когда джисон, наконец, опомнится и скажет, зачем пришел. — так… что ты хотел? хотелось бы спросить, почему кажется, будто минхо ему нравится. он открывает и закрывает рот, пытаясь прийти к правильной мысли. — можешь помочь со штриховкой? никак не могу понять, как будет лучше. — без проблем. минхо стоит совсем рядом, мурлычет прямо на ухо что-то о штриховке (с каких пор его голос перестал восприниматься не иначе, как мурлыканье?). он замолкает и джисон отвисает, понимая, что ему задали вопрос. — что? — ты в порядке? — минхо поворачивает его на кресле к себе, наклоняясь ближе, — летаешь в облаках. зачем так, это вызывает слишком сильную бурю внутри. это нормально? — я… да. просто думаю кое о чем, — он ведет плечом, потирая потеплевшую шею, — так что ты говорил? минхо хмурится маленькую долю секунды, после чего возвращается к заданию, беря джисонов любимый карандаш. — попробуй нажимать здесь посильнее. в этих местах можешь использовать линейку. правильно ли смотреть на его пальцы и уверенные движения, замирая внутри? это странно. не может такого быть. в голове полный беспорядок. кажется, прикоснись он к этому, обожжется так сильно, что никогда не оправится от последствий. какие могут быть последствия? его осудят? посмотрят странно? отвернутся, потому что глупо это все? страшно. а как отреагирует сам минхо? — думаю, принцип ты понял, — он оставляет совсем мимолетное касание к плечу и останавливается в дверях, — хочешь что-то конкретное на ужин? чертовски тяжело переключаться между мыслями и тем, что вне их. джисону требуются лишние десять секунд, чтобы сообразить, что от него хотят. минхо точно заметит неладное и будет волноваться. под ребрами щекочет. — идей нет, съем, что приготовишь, — поднимает неуверенный взгляд в надежде, что минхо не посчитает это ответом на отъебись. — окей. минхо оставляет после себя оглушительную тишину и пустоту. джисон даже тянется рукой в сторону двери, будто это вернет того обратно. почему бы не остаться подольше? экзамены сдаются сами собой, пролетают мимо джисона, оседая глубоко внутри серым стрессом. пока есть свободное от работы время, он сутками пытается отоспаться, а после вернуться в привычную повседневность. мысли все так же терзают голову, не давая как следует уснуть, поэтому приходится лежать в кровати просто так. необъяснимая тоска по минхо отзывалась где-то в животе, скручивая все в узел и заставляя отбросить мысли о тактике избегания. даже если сильно захочется, избегать минхо не выйдет. тот всегда подходит, чтобы перекинуться парой слов, предложить поесть вместе или устроить очередной киновечер. джисон оказывается слишком слаб для отказа, потому что хочется быть рядом больше, чем обычно. иногда даже настолько, что повод посидеть подольше придумывается сходу, вгоняя минхо в ступор (но он не отказывается). джисон слишком много думает в последнее время. в школе и университете ему нравилось лишь несколько девушек, а до отношений дошло только с двумя. он вспоминает, что чувствовал тогда. сравнивая с тем, что сейчас, ему так же хочется поговорить с минхо подольше; взять его за руку и разглядывать лицо так, словно не видел ни разу; сказать, как хорошо на нем смотрится этот свитер, пригладить волосы. хочется слишком много и до щекотки где-то внутри. пальцы сами тянутся к губам, а в голове лишь мысли о том, как бы ощущались губы минхо на его собственных. все в порядке, не так ли? проблем с принятием, если джисон признается, скорее всего не будет, но нравится ли он минхо в ответ? страшно не меньше. минхо ему нравится. он прячется в коконе из одеяла почти сутки, желая, чтобы все забыли о его существовании. телефон выключается еще в первые пару часов, надоедавший бесконечными уведомлениями со всех аккаунтов. мысли бегают туда-сюда, сквозь их шум слышно, как дверь в комнату осторожно открывается, а матрас тихонько скрипит под чужим весом. куда-то в области плеча ложится теплая ладонь. — что-то случилось? джисон высовывает из-под одеяла часть лица, смотрит на размытое лицо минхо и сильно хочет заплакать. вокруг тихо, тепло и безопасно. — я… я не знаю. — я не заставляю, слышишь? — он сжимает худое плечо, — ты можешь не рассказывать, что тебя гложет, но я бы хотел помочь, если смогу. рядом с ним слишком. слишком много всего. — хочу, — джисон кусает губу и перебирает пальцы глубоко под одеялом, — я- думаю, что бисексуален. сердце стучит так, что слышно в ушах, а чувствуется в горле. глаза закрываются сами собой. не страшно. минхо не осудит. минхо тоже такой. все в порядке. — все в порядке, джисон, — поглаживания становятся сильнее, — все хорошо. тебе не обязательно вешать на себя такой ярлык, если некомфортно. но это в любом случае нормально. это нормально. — хочешь, я тебя обниму? — он кивает, потирая влажные от пота руки, — иди ко мне. минхо сгребает его в объятия прямо в одеяле, пальцами ерошит непослушные волосы и говорит успокаивающие глупости куда-то в макушку. глаза и нос неприятно щиплет, но джисон не хочет плакать из-за этого. стоит быть гордым собой. спустя пару дней джисон находит розовые следы в виде капель на ванне. первая же догадка оказывается верной, когда, войдя в гостиную, он видит сонного минхо с влажными розовыми волосами. уши, шея и пальцы, спрятанные в шерстке суни, тоже слегка покрасились. слышно легкий аромат цветов. очаровательно. парни всегда были такими? джисон осторожно усаживается рядом, не зная, спит ли тот, но, судя по размеренному дыханию, все же да. кот дергает ушами, заметив чужое присутствие. джисон тянется к свежевыкрашенным волосам, сам не понимая, почему. тело упрямо ищет прикосновений кое-кого определенного и это не слишком радует. сердце замирает где-то в горле, когда минхо приоткрывает глаза, поглядывая на него из-под челки. рука ложится на спинку дивана, будто так и должно быть. — уже вернулся? — да, нас пораньше отпустили. ты покрасился? — а, — он щупает пряди, неловко улыбаясь, — решил попробовать что-нибудь новое. — тебе идет, — щеки теплеют, голос становится тише. ужасно, — очень. — спасибо. серьезно, минхо всегда был таким? — я голоден, закажем что-нибудь? — минхо потягивается, совсем как кот. суни поднимается с его колен, обнюхивая пальцы джисона, будто видит его впервые, а после трется о них мордочкой, — он тоже по тебе скучал. — тоже? минхо выглядит обескураженным. внимательный взгляд улавливает мигом покрасневшие кончики ушей, что заметно даже возле цветных волос. он встает с дивана и подходит к букету, собранному в нежно-розовых тонах. — не хочешь порисовать на одном холсте? после перерыва от рисования такой вариант кажется очень привлекательным. особенно, с минхо. цветы выглядят красиво и гармонично, но на его фоне практически гаснут и не притягивают взгляд. будто бы вселенная сместилась на одном лишь минхо и смотреть больше некуда. джисон промаргивается. — чем? — он садится на второй табурет и смотрит, как минхо открывает приложение для доставки, — пиццу бы. — только хотел предложить, — краешек губ поднимается в улыбке, палец скользит по нужным позициям, — давно хочу поработать гуашью. необычный выбор, учитывая обилие полупустых тюбиков из-под масла на полках и заточенные карандаши вместе с кистями в заляпанном стакане. джисон пробовал ей рисовать лишь пару раз, смотрел несколько видеоуроков, но желания её освоить никогда не было. он с замиранием наблюдает за тем, как уверенно минхо наносит первые мазки прямо без карандашной основы. — есть хоть что-то, что ты не умеешь? — минхо фыркает, — правда. такое ощущение, что ты хорош во всем, даже если берешься впервые. — это только ощущение. бери кисть и ты, иначе пропадет вся прелесть задумки, — он мешает цвета на палитре и кладет ее себе на бедро, — я хорош далеко не во всем, типа, я пытался в диджитал, но это оказалось совсем не мое. не то чтобы у меня совсем не получается, просто куда приятнее трогать холст и все такое. планшет уже полтора года лежит без дела. дорогой, а продать все жалко — думаю, что однажды созрею и вернусь, — их кисти сталкиваются, мешая холодный и теплый цвета, джисон дергается, думая, что напортачил, но минхо лишь продолжает улыбаться, — я никуда не гожусь во всем, что касается чувств. знаю, как их проявлять, но говорить напрямую о том, что творится внутри — сущий кошмар. — твои скетчи говорят о тебе больше, чем думаешь. практически неразборчивые, быстрые линии, превращающиеся во что-то хорошо сложенное и понятное. джисон подолгу и с трепетом смотрел на страницы его скетчбука — то же самое, что заглянуть внутрь души минхо. крошечные лепестки цветов, фантики, чеки, буквенные вырезки из газет, разнящиеся от противоположных к похожим цвета. внутри него будто клубок нитей, который джисону нестерпимо хочется распутать. минхо яркий и искренний. — в смысле? — просто наблюдаю. мне очень нравится, как ты рисуешь и не боишься пробовать что-то новое, как, например, сейчас. я и сам люблю так делать, но это всегда страшно. учеба не ощущается, как учеба. будто одна ошибка — и конец света. — ошибаться нормально и полезно. — знаю, но здесь, — он постукивает себя по виску деревянным кончиком кисти, — будто другой мир. от того, насколько искренний разговор, внутри все разгорается, сжимая легкие. хочется выплеснуть «расскажи о себе побольше», попросить подержаться за руки и все остальные глупости. у минхо на светлой футболке не только пятна от блича и краски, но и от еды, масла, карандаша и всего, к чему он прикоснется, пусть по нему нельзя сказать, что он склонен к неосторожности. по сути, эти пятна совсем маленькие и почти невидимые после множества стирок, но джисон, почему-то, знает их все и помнит, когда они были поставлены. все моменты с минхо выжжены в памяти как нечто важное. совместный ужин на позапрошлой неделе, когда минхо испек простейшие кексы, важнее, чем все то, что джисон должен знать для курсовой. зачем ему учить бесконечные определения, если можно подумать, как у минхо очаровательно превращались в полумесяцы глаза? какое-то время они рисовали в тишине. было слышно, как громко сопит кот на диване, шум проезжающих на улице машин и громкий телевизор соседа. джисон закусывает щеку, изредка поглядывая на расслабленного минхо. видно, что он занимается любимым делом. — слушай, — начинает он, и, дождавшись, когда минхо заинтересованно промычит, продолжает: — в нашу первую встречу ты сразу сказал о своей ориентации, будто не боялся моей негативной реакции… — а, это, — около-вопрос, казалось, не вызвал в нем ни грамма замешательства, — то, что людям неприятны другие только из-за ориентации — проблемы только их самих. у меня были пара сожителей, которым неожиданно не понравилось, когда я приводил домой парня, поэтому я решил говорить об этом сразу. джисон мнется. неловко такое спрашивать. для него самого принятие собственной ориентации далось с трудом, и он все еще не до конца уверен, может ли так себя называть. может, у минхо тоже были проблемы с этим? узнать чужой опыт всегда интересно. ведь если ему не понравится, он не станет отвечать? — а как ты понял, что ты, ну, гей. — я знал, что ты спросишь, — кисть отрывается от холста, чтобы подцепить и смешать новые цвета из баночки, — когда я заканчивал среднюю школу, родители переехали и перевели меня в школу для мальчиков. сначала было ужасно, конечно, я никак не мог ни с кем поладить, — джисон в удивлении поднимает брови, — но потом начал активничать и заимел много знакомых. а после стал смотреть на парней и думать «ну пиздец». в средней мне никто и не нравился толком, — палитра откладывается на свободный табурет, минхо встает и проходится по комнате, — в итоге пока мои друзья плакали по своим девушкам, с которыми виделись от силы пять раз в месяц, я встречался со своим одноклассником. тайно, конечно, но нас все устраивало. минхо потягивается, протяжно мыча. прошло не так много времени, как они начали, но спина и шея давали о себе знать. — я, кстати, тогда познакомил его со своими родителями, и они любили его больше, чем меня. — они нормально отреагировали? — ну, как сказать. сначала не поняли, и мы очень много разговаривали, но мне удалось убедить их в том, что это нормально. — это круто. — да, мне с ними повезло. спустя десяток минут в дверь звонят и минхо, поднимаясь с табурета, выгибает бровь. доставщик, скорее всего, позвонил бы в домофон. — пицца, — джисон слышит приглушённый стенами голос чана. — мне заплатить? — чан фыркает, — какими судьбами? — был в кафе, на обратном пути решил забежать. не против? — неа, но не надейся урвать много еды, мы оба голодные. — я обедал, спасибо. голоса становятся слышны отчётливее по мере того, как парни приближаются к гостиной. чан улыбается, показывая привычную ямочку, и садится на диван неподалеку от их рабочего места. он принимается рассматривать работу и кидать быстрые взгляды на джисона, будто бы говоря «я всё знаю! всё!». чан с минхо начинают активно обсуждать работу и то, что нарисовано. минхо предлагает порисовать и ему, протягивая свой скетчбук — тот самый, от которого у джисона спирало дыхание. по телу бегут мурашки. может, он преувеличивает, но давать другому свой скетчбук — слишком. может, дело в том, что это чан, а не он. казалось, аппетит пропал, но коробка из-под пиццы силами двоих — чан, в конце концов, отказался, — становится пустой слишком быстро. джисон возращается к рисованию и чувствует, как немного отпускает, когда он почти забывает о присутствии третьего в комнате. чан здесь ни при чем. чувства все портят. дни проходят слишком быстро, стоит вернуться к работе. сынмин явно рад его выходу, покупает пару пирожных за свой счёт (даже не те, что на списание). пара постоянных клиентов отмечают его отсутствие и заводят беглую беседу, чтобы после, опаздывая, убежать с горячим кофе и звонким «спасибо» на прощание. в груди теплеет, когда джисон замечает пару девушек, которые заметно заинтересованы друг другом. не то чтобы он пялился, привычка наблюдать за окружающими помогала увидеть спрятанное от ненужных глаз. — вижу, вы хорошо провели время, — сынмин кивает на его шею. прошлым вечером минхо снова предложил скооперироваться и поэкспериментировать с инструментами для работы. вот только выбрал он дешевое масло и собственные пальцы. сначала все шло действительно неплохо, картина, задумку которой они даже не обсуждали, превращалась во что-то непонятно-красивое, но спустя полчаса или чуть больше минхо начал показывать все признаки усталости и скуки. первый мазок пришелся прямо на джисонов лоб. это превратилось в битву без правил и конца. оба, измазанные в красках, уснули на диване, и если минхо мог позволить себе вставать, когда заблагорассудится, то джисону нужно было идти на занятия, а после — в кафе. едва не проспав, он быстро привел себя в порядок, позабыв о ночных играх, поэтому сейчас наблюдал в зеркало разноцветные следы пальцев на шее, ушах и волосах. — засранец. они стали позволять себе куда больше прикосновений, чем раньше. улыбка и смех минхо вкупе с прохладными, влажными пальцами, касающимся в неожиданных местах, заставляли джисона теряться на несколько секунд. желание продлить касания горело на кончиках пальцев. во время просмотра фильмов их конечности сплетаются во что-то непонятное, а пальцы находят друг друга, приятно переплетаясь вместе. класть голову на плечо минхо стало привычкой, запах самого минхо, смешанный с гелем для душа, дурманил. хотелось подняться выше и коснуться красивой шеи губами. может, они стали ближе потому, что джисон, наконец, принял себя (он до сих пор, бывает, ловит себя на мыслях, что это может быть неправильно, но старается сразу от них избавляться) и вывел роющиеся в голове предрассудки по поводу минхо. джисон чувствует себя странно, пряча новый скетчбук под матрас, будто там что-то постыдное, чего нельзя никому видеть. три листа в светлых набросках минхо, пока тот не видел. руки, красивый профиль с высокой переносицей, лицо, расплывшееся в улыбке от того, что на коленях ластится кот. смущает. джисон пообещал себе, что их не увидит никто, кроме него самого. минхо очаровывает. начиная мягким тембром голоса и заканчивая любовью к сладкому. тяжело отвести взгляд, когда он со звёздами в глазах смотрит на принесенный десерт в новом кафе. минхо даже помахал ладонью возле его глаз, спрашивая, все ли в порядке. не в порядке, не хочешь взяться за руки? родинки на носу и шее манят поцеловать; тень от веера ресниц по вечерам побуждает приблизиться так, чтобы пересчитать их все (джисону это занятие кажется привлекательным, настолько всё плохо); короткие пальцы, выглядывающие из рукавов плюшевого свитера хочется держать и целовать, вызывая смешки вместе с красными ушами. минхо очень мило смущается, особенно когда делает джисону что-то приятное, вроде внезапно подаренного браслета или купленного пирожного из любимой кофейни. минхо почти всегда улыбается, когда разговаривает с ним, заставляя сердце сжиматься от наплыва чувств. тем же вечером минхо находит джисона, уткнувшегося в телефон, в гостиной. младший слышит чужие шаги и то, как минхо накладывает в миски кошачий корм. спустя пару минут диван рядом с ним прогибается, а наушник оказывается снят. — джисон. — минхо. минхо, к удивлению джисона, выглядит смущенным. одна из тех эмоций, которую джисону удавалось видеть очень редко. — я, эм- как насчет прогуляться вместе? не так давно я узнал о новом местечке на краю нашего района. говорят, там вкусно и недорого, хотя я мог бы заплатить за тебя, если, ну… — его голос к концу фразы стал куда тише. привычная уверенность будто улетучилась, взгляд нашел что-то интересное на полу. — вместе? чан тоже будет? — чан? — длинные ресницы трепещут, когда он поворачивается к джисону, чтобы тут же отвернуться и дать своим ушам покраснеть ещё на пару оттенков темнее, — я хотел, чтобы мы были вдвоем, типа св- то есть, я могу его позвать, если что. до джисона почти доходит и ему хочется провалиться под землю. во-первых, минхо очень милый- — а, нет. я не так понял. пошли вместе. ты и я. минхо поднимает на него взгляд вновь, и рой бабочек поднимается к самому горлу, заставляя сжать ткань спортивок, лишь бы не потянуться, чтобы коснуться чужого тепла. — тогда завтра? я зайду за тобой после смены. джисон улыбается, кивает, и минхо, встав, уходит на кухню. щеки тут же теплеют, и он прикладывает к ним ладони. минхо его на свидание позвал? сменная одежда делает рюкзак заметно тяжелее, но джисон отказался идти с минхо в привычных толстовке и джинсах. хотелось быть красивым для него. сынмин смотрит на его рассеянность с явным пессимизмом, что не исчез даже когда джисон, собравшись с силами, скороговоркой сказал, что будет вечером. уши тогда вспыхнули, а тепло вновь разлилось по телу, совсем как когда минхо только пригласил его. — твой друг успешно решил свою проблему? — джисон дергается, едва не роняя стакан. — да. когда клиенты стали редеть, со второго этажа спустился чан, держа подмышкой папку. он кивнул обоим бариста и украл леденец из бесплатной банки. — ухожу пораньше, у меня встреча. закроете тут все, хорошо? джисон и сынмин кивают, после чего, обменявшись прощаниями, чан закрывает за собой дверь. джисон поглядывает на часы: каких-то три часа до конца смены, а значит, и до свидания с минхо. до сих пор от осознания ситуации слабеют колени. он надеется, что не будет вести себя слишком глупо. получается из ряда вон плохо. минхо заходит в кофейню, звеня колокольчиком на двери, и у джисона спирает дыхание. сейчас он невообразимо красивый. он всегда красивый, но теперь, когда дымка романтики затмила разум, кажется, будто он сияет, неземной. джисон неловко машет ладонью, отряхивая рот от крошек и сразу после вытирая руку о фартук. — привет, — у минхо щеки и нос красные, словно утихнувший ранее мороз решил ударить по городу с новой силой. он поправляет челку, выпавшую из-под берета, и топчется на месте. — привет, — кажется, будто его сердце выпрыгнет. он делает шаг в сторону зала, как слышит чужой голос с кухни: — не переживай, джисон, я закрою все сам, спасибо. — я не- я не собирался уходить! — да? — сынмин скрещивает руки на груди, но по нему видно, что недоволен он лишь в шутку, — твой парень здесь, чтобы помочь нам с закрытием? джисон не контролирует себя, когда жар охватывает его настолько, что это нестерпимо, поэтому, не сказав ни слова, убегает в подсобку. «твой парень» пиздец. он слышит смех минхо и то, как он, никак не возразив, меняет тему и пытается избавить его от мук закрытия. его осеняет и он тут же бросается к своему шкафчику. свежая одежда ощущается на уставшем теле куда приятнее, уверенности становится на пару единиц больше. он оглядывает себя в зеркало и, проведя пятерней по волосам, выходит. сынмин все же берет закрытие на себя, но джисон уверен, что через несколько минут к нему присоединится его парень, что и стало причиной такой благосклонности. минхо и джисон решают дойти до заведения пешком, несмотря на колющий кожу мороз. старший аккуратно берет его под локоть, следя за выражением лица и как бы спрашивая, можно ли. ответ очевиден. — как прошел твой день? — нормально? — вопросом на вопрос, но джисон не уверен, что запомнил хоть что-то, постоянно думая о свидании, — все как обычно. а твой? — я выспался, — джисон пихает его локтем. их ночные посиделки вошли в привычку, как и недосып. минхо говорит о том, как весь день спал и разговаривал с котами — что оказались весьма хорошими собеседниками, — о делах насущных. о котах он говорит куда больше, чем о себе, а джисон слушает так, будто не живёт с ними в одной квартире. минхо смеется колокольчиками, прикрывая рот ладонью, джисону думается, что от того, как часто его взгляд задерживается на минхо, он покажется странным. место, куда привел его минхо — ресторан. не слишком вычурный, чтобы джисон почувствовал себя не в своей тарелке, но цены в меню оказались кусачими. минхо почти с порога заявил, что оплатит весь счет. джисон планирует возражать до самого конца: не зря же он работает, можно позволить себе и такие роскоши. оказавшийся забронированным столик находится возле окна, откуда видно узкую улицу, присыпанную снегом. прохожие возвращаются по домам, согревая ладони в руках партнера, останавливаются, чтобы сделать фото возле дерева, украшенного гирляндой, и выглядят такими счастливо-влюбленными, что на джисона нападает воодушевление. такое, будто он тоже так может: держаться за руки с минхо на полной людей улице, фотографироваться вместе и не смотреть ни на кого, кроме друг друга. минхо садится напротив, потирая пальцы. он оглядывается и опускает взгляд на светлую скатерть. джисон почти не глядя может сказать, что тот нервничает. — приятное местечко. — и людей немного, — соглашается он, — но половину я все равно оплачу. или куплю что-нибудь в следующий раз, — минхо краснеет ушами, поднимая на него глаза. какой же очаровательный. — хорошо, давай так. пока они ждут заказ, разговор возвращается в бытовое русло. с минхо легко и комфортно говорить, не стесняясь своих мыслей. у него глаза блестят в свете люстр, а волосы едва топорщатся от влаги. он отпивает воду и, прочистив горло, поднимает до этого бегающий взгляд. — я хочу тебе кое-что сказать. джисон почти давится воздухом. о боже. что? волнение скапливается внизу живота. — ты знаешь, мне плохо даются разговоры о чувствах, поэтому я сейчас немного нервничаю, — если бы минхо знал, как нервничает джисон, — мне начать с начала? или… черт, — джисон осторожно кладет ладонь на его, слегка сжимая. немое «все в порядке», — чем больше мы проводили времени вместе, чем ближе становились, тем лучше я понимал, что с тобой мне комфортно так, как ни с кем ещё. и это не только в плане соседства, дружбы, типа… — он переворачивает свою руку и переплетает пальцы с чужими. джисон чувствует, как они подрагивают, но ничего, он тоже волнуется. настолько, что сердце стучит где-то в горле, — лучше бы ты был гетеро, серьезно! такие, — он кивает на их руки, — жесты и то, что ты сделал каминг аут, дают мне надежду. скажи, я могу надеяться? нравлюсь ли я тебе? джисон замирает на несколько мгновений. минхо имеет в виду, что он ему нравится? джисон? он вдруг чувствует, будто способен сделать всё. на губах грозит появиться улыбка, пальцы на чужих сжимаются сильнее. в груди, словно мед, разливается тепло, и джисон почти забывает, что минхо ждёт от него ответа. — вы, ребята, тоже пришли? — голос из-за спины, но джисону не нужно поворачиваться, чтобы узнать, кому он принадлежит. пальцы минхо осторожно ускользают из его, и он не может не расстроиться, — я чему-то помешал? простите, тут не было видно, я просто- — все нормально, — минхо улыбается другу, но ясно видно, что он тоже взволнован, — ты один? — о, нет, — чан оборачивается, а после приобнимает за плечо незнакомого парня, — на свидании. джисон не поднимает глаз, чтобы поздороваться и познакомиться. глупая обида затуманила мозг, заставляя злиться на чана. надо же было так! незнакомец — хван хенджин, — выше чана, выглядит так элегантно и роскошно, что кажется, будто этот ресторан создавали для него одного. джисон краем глаза мажет по его чертам и думает, что он очень красивый, но мало что может привлечь его внимание, когда напротив сидит минхо. — извините, что прервал, правда, — минхо машет рукой, — хорошего вечера. — до встречи. над столом висит неприятное молчание, которое неизвестно, как разрушить. и надо ли вообще. — минхо, эм… — слова застряли в горле. «ты тоже мне нравишься» — в чем проблема? минхо уводит взгляд. — о том, что я сказал… давай забудем, хорошо? я не хочу сейчас об этом разговаривать. пиздец. из всех возможных вариантов произошел именно тот, который джисон даже не ожидал, что может произойти. — оу, ладно. есть больше не хочется. минхо прячется в своей комнате, стоит сбросить влажные от постоянно тающего снега ботинки. на постели оказывается суни, и минхо спешит его поцеловать, укладываясь на кровать так же, как сам кот. в груди неприятно тянет непонятными чувствами. не поторопился ли он? джисон не выглядел шибко радостным после его признания. суни прижимается ближе, утыкаясь влажным носом под челюсть. минхо поднимает взгляд на стены, и в носу начинает щекотать. чужие наброски выглядят такими аккуратными, линии будто бы отточены до идеала, и он знал, какая должна идти вслед за предыдущей. он всегда незаметно стирает все неровности, превращая кривой скетч в готовую работу еще на первых его этапах. джисон почти никогда не рисует в цвете, но честно, это то, что минхо больше всего нравится — его видение цвета и подбор палитры, именно поэтому он так часто предлагает рисовать вместе. джисон очаровательно поджимает губы, когда сосредоточен, шипит, сделав ошибку, и тут же принимается её исправлять. у него волосы кудрявятся сами собой, превращая голову в одуванчик. минхо очень хочет к нему прикоснуться. он не успевает заметить, когда джисон начинает ему нравиться. маленькая искра любопытства, появившаяся после взгляда в эти оленьи глаза, превратилась в неконтролируемое нечто. он не чувствовал так много к другим парням, с которыми встречался до этого. будто бы джисон — его первая любовь. в дверь осторожно стучат, от чего пальцы, зарывшиеся в рыжую шерсть, застывают. — минхо, мы можем поговорить? — у джисона голос совсем неуверенный, словно он до сих пор не решил, стоит ли этому разговору случаться. минхо не отвечает. — просто, эм, можешь подать знак, что слышишь меня? думаю, я должен объясниться? я не хочу, чтобы тебе казалось, что твои чувства не взаимны. минхо мычит достаточно громко, чтобы дать понять, что он слушает, но джисон не продолжает свою речь. джисон, кажется, хочет, чтобы минхо сошел с ума. «не хочу, чтобы тебе казалось, что твои чувства невзаимны»? — нас прервали, поэтому я не успел сказать, но ты мне тоже нравишься! очень… — его голос, приглушённый дверью, становится то выше, то ниже, минхо считает это очаровательным, — это не потому, что я типа… только осознал свое влечение к парням и хочу попробовать, а потому что ты — ли минхо, — честно, сам минхо об этом даже не думал, — я боюсь, что сделаю что-то не так, у меня совсем нет опыта и я не умею целоваться, — слышно, как он опирается лбом на дверь, наверняка прикрыв глаза и поджав губы, — ты будешь со мной встречаться? минхо чувствует, как становится легче дышать. суни широко зевает, наблюдая за тем, как он подскакивает с постели и открывает дверь, чтобы поймать в объятия едва не упавшего джисона. оказывается, у него красные щеки и еще более искусанные губы. — буду. джисон с минуту рассматривает его лицо, будто бы действительно не знает, что делать дальше. минхо кладет ладонь на чужую щеку и притягивает к себе для поцелуя. он едва сдерживает себя, чтобы не завалить джисона на кровать в эту же секунду. подбородок на его плече, губы на основании шеи и тепло худого тела в руках кажутся самыми правильными вещами на свете. — все в порядке? — минхо осторожно отстраняет его от себя, заглядывая в глаза, — не чувствуешь себя странно? — нет, — джисон обнимает вновь, поднимая ворох бабочек по всему телу, — чувствую, что все встало на свои места.