Ценный выбор
13 апреля 2022 г., 03:00
Я повела затёкшими плечами и оглядела свой письменный стол. Куча бумаг и тетрадей лежали по всей поверхности мебели. Ознакомительные материалы, которые я подготавливала целый вечер, были готовы. Растерев руками лицо, я постаралась пошевелить и онемевшими ногами. Неудобная поза сказывалась в который раз, но я никак не могла избавится от привычки так сидеть.
Сзади что-то упало, и я обернулась посмотреть, что произошло. Фрэнк сидел на полу, глядя на меня щенячьими глазами и виляя своим тоненьким хвостиком. За его маленькой спинкой валялась стопка глаженной одежды, которая теперь была в беспорядке. Я внутренне застонала и всё-таки встала со своего места. Среди домашней одежды завалялась белая рубашка. Я присела на корточки, дотрагиваясь до приятной ткани. Предмет мужского гардероба появился с тех пор, когда мы с Бенедиктом ездили в Чехию на конференцию. С того момента рубашка хранилась у меня. Сил, конечно же, не находилось её постирать. Приятный запах мужского парфюма до сих пор ощущался, но был также слаб, как я после длительного дня.
Я поправила всю поваленную одежду и отложила рубашку Бенедикта, чтобы позднее к ней вернуться. Фрэнк тут же запрыгал вокруг меня, видимо, ожидая похвалы за свой трюк. Я подобрала пса к себе на руки и присела на просторную кровать.
— Мамина радость сегодня бушует?
Я потрепала по голове собаку и повалилась на мягкую перину. Признаться, работать с Петром Ковачем не так легко, как я себе представляла. Но несмотря на это я продолжаю удивляться красоте Чехии и своему окружению. Предложение профессора Ковача было невероятно привлекательное и неимоверно безумное. Всю жизни я провела в США, а тут...
Однако я всё же приступила к формированию своей новой жизни. А если точнее, то формированию той жизни, которую я по-настоящему хочу.
Несколько месяцев назад
Я присела на барный стул, а рядом пристроился Бенедикт, бросая на меня откровенные взгляды. — Ну, как вам Прага, Софи? — поинтересовался профессор Ковач, а я воодушевлённо заёрзала на стуле. — Я в восторге! Мне нравятся улицы, приветливые люди, архитектура. Я уже молчу о вашей знаменитой библиотеке! Петр Ковач улыбнулся, довольный моим ответом. — Означает ли это, что вы бы хотели сюда вернуться? — Профессор сделал короткую паузу. — Или, может, даже пожить? Я замолчала, гуляя взглядом по лицу пожилого мужчины. — Не пугайтесь. Я всего лишь хочу предложить вам работу. Я обернулась к Бенедикту, который в своей обычной манере тихо наслаждался вечером. — Что это всё значит? — вдруг поинтересовалась я. — Не смотри на меня так. Я понятия не имею, что происходит, — отозвался Рид. Я снова обратилась к профессору: — Вы предлагаете мне работу? Просто так? — Да. А что в этом такого? — В смысле... я думала, такое только в фильмах бывает. — Или в книгах, например. — Тогда представьте, что вы в этом самом фильме. Что бы вы ответили? Я повертела стакан в руках, обдумывая ответ. — Я бы назвала это безумием. Сложно вот так взять, уехать работать и жить в другую страну. Я думаю, вы должны понимать? — Конечно, но я не требую от вас ответа прямо сейчас, Софи. — Возможно, некоторое время помогло бы мне принять решение. — В таком случае, — профессор тут же выложил свою визитку на стол, — я буду ждать вашего звонка. Мне важно не потерять такого отличного специалиста. Я взяла в руки визитку, рассматривая со всех сторон. — Непременно, Петр. Мужчина улыбнулся, прикладывая стакан с алкоголем к губам.Настоящее время
Я мечтательно улыбнулась, вставая с кровати. Фрэнк на моих руках зевнул и устроился удобнее. Пройдя на кухню, я поставила собаку на пол, а сама принялась ставить чайник на плиту. Часы показывали полночь. Я вздохнула, присаживаясь на край стула. Телефон из спальни издал писк, уведомляющий о приходе сообщения. Я в нетерпении прошла в соседнюю комнату, ища глазами свой мобильник. Пришло ещё одно сообщение и я увидела край экрана под складом одежды. Я вдохнула поглубже и посмотрела на входящие сообщения. Несколько от родителей и Паркера. Бенедикт уже не связывался со мной несколько дней. Он ссылался на забитый график декана и сложный день, из-за чего наше общение с каждым днём сокращалось вдвое. Я сегодня звонила несколько раз, но он так и не ответил ни сообщением, ни ответным звонком. Я вернулась на кухню уже с телефоном и открыла сообщения родителей. У них было только семь часов вечера. Мама с папой наверняка только вернулись домой после работы и отдыхают после рабочего дня. За два длинных месяца здесь я привыкла дожидаться оптимального времени, чтобы с ними связываться. В моей новой жизни было очень много плюсов. По крайней мере я себя так убеждала. Например, несколько дней назад на очередной конференции Петр Ковач познакомил меня с несколькими влиятельными и известными личностями. Хотя я не разделяла восторгов многих поклонниц. Пусть они богатые и могут кого-то в чём-то убедить, но явно не могут разобраться в искусстве как следует. С ними даже поговорить не о чем. К ещё одному плюсу можно отнести то, что я могу избавится от общества надоедливого брата и... абстрагироваться от смерти Фло. Фрэнк запрыгнул ко мне на колени, и я погладила его по короткой шёрстке. От свиста чайника я вдруг вздрогнула и подняла голову, ударившись об оконную раму. Потерев ушибленное место, я выключила чайник. Я закрыла лицо руками, пытаясь собраться с мыслями. Определённым минусом было то, что здесь я была невероятно одинока. Тихими вечерами я страдаю от своих решений, а в дневное время суток отвлекаюсь работой. Однако мне всё же не хватает тех простых и весёлых разговоров с подругами или милых бесед с Бенедиктом. Я набрала номер мамы и поставила телефон на подставку, наливая второй рукой себе чай. Некоторое время назад у меня закончился чай Рида. Перед моим уездом он вручил мне банку вкуснейших трав, но запасы иссякли. Без британского акцента, который следовал до этого за мной по пятам, мне тоскливо. — Дорогая, всё хорошо? Я вдруг оживилась и дёрнула рукой, проливая мимо кружки кипяток. Фрэнк всё это время выглядывал со стула, пытаясь рассмотреть, что произошло. — О да, всё отлично. Из телефона послышались посторонние звуки. Рядом с мамой показался папа, осматривающий меня внимательным взглядом. — Софи, детка, ты не высыпаешься? Сколько у тебя уже времени? — Полночь, пап. Я вытерла лишнюю воду со стола и села напротив телефона, устало выдыхая. — Ну почему ты не можешь звонить раньше? У тебя уже мешки под глазами скоро будут, пригодные для картошки. — Ма-а-ам, — протянула я. — Я долго работала сегодня. Без этого я бы уже спала, уверяю тебя. Мама мечтательно вздохнула и вдруг выдала: — Мужчину тебе в дом надо. Без него тоскливо в хозяйским убранстве, и тебя приструнить нужно. Глотнув чая, я вдруг закашлялась от такого заявления, и вода протестующе потекла через нос. Эпично, однако. — Послушай маму, она дело говорит. — Мы с Бенедиктом до сих пор общаемся. — Кстати о Бенедикте. После нашего знакомства с ним мы часто встречаемся на улицах. Очень хороший молодой человек! Но только эта девушка... — Какая девушка? — я подпрыгнула на стуле, будто это могло помочь поскорее услышать ответ. — Милая очень. Недавно в парке прогуливались. Я снова села, уныло положив локти на стол. Внутри нарастала обида. После такого даже приходящий сон отбило. Ближайшие несколько часов я укроюсь в одеяло, зароюсь носом в рубашку Бенедикта и разрыдаюсь от несправедливости. Я начала строить новую жизнь слишком далеко от своего родного дома. Под родным домом можно подразумевать всё, что угодно, но для меня это мои близкие друзья и родственники. — Дорогая, мы очень скучаем по тебе. Конечно же, мы не смеем надеяться на твоё постоянное возвращение обратно. Но постарайся не забывать стариков. Мы очень жаждем внимания. — Мам, вы не старые. Но я постараюсь навестить вас в скором времени. — Будем ждать, Софи. А теперь ложись-ка спать и выспись. И запомни: мы всегда на связи! Папа торжественно поднял указательный палец вверх, придавая предложению значимости и улыбнулся своей тёплой улыбкой. Сразу после этого мы попрощались, и я снова осталась в кромешной тишине. Лишь тиканье часов нарушало гармонию. Фрэнк тихо сопел рядом на соседнем стуле и больше ни коем образом не шумел, от чего я даже, кажется, слышала своё сердцебиение так чётко, что лучше уже быть не может. — Я дура. Очевидная характеристика для меня, если быть честной. Для того, чтобы посторонние люди об этом узнали многого не нужно. Таблички с такой же записью вполне хватит. Или лучше на лбу написать? Наверное, так ещё понятнее. Я поднесла ко рту кружку с чаем и скривилась от того, каким пресным он был. А если сбежать в Британию, смогу ли я жить там спокойней? Или я буду искать в каждом встречном взгляде Бенедикта и убиваться от того, что его нет рядом? Проще всё же вернуться в Америку. Там родители, Паркер и Миллер, о которой я не забуду ни на секунду. Пока я рассуждала, на телефон пришло новое сообщение. Это было ни что иное как напоминание о завтрашней конференции. Множества профессоров соберутся вместе и начнут обсуждать блистательных писателей двадцатого века. За два месяца работы у Петра я побывала на сотне таких конференций. Все они проходили в Праге. Не было чего-то примечательного. У Ковача тысячи приглашений на званные вечера, но он уделяет время наиболее разумным кандидатам. Правда, он не всегда оказывается прав. Из той сотни конференций около тридцати были тратой времени. Я вылила остатки чая в раковину и помыла кружку. Завтра в семь мне нужно стоять столбом перед аэропортом Праги. Петр Ковач должен встретить важного гостя перед ответственным мероприятием. По словам профессора прибудет очень много представителей разных университетов. А это значит, что вероятность встречи с Миллер повышается, хоть и немного. Я прошлась по квартире, осматривая безупречный порядок по всюду, но не на столе. Это место волшебное: оно притягивает кавардак со следующей же секунды после того, как я приберусь. С горем пополам я сложила документы по стопкам и, переодевшись в мягкую пижаму, устроилась на кровати. Ни сон, ни книга, ни телевизор не привлекали меня ни на секунду. Ворочаясь половину ночи, я даже подумала о попытках заниматься спортом. Я попрыгала и погуляла по квартире, чтобы скорее устать, но, удивительно, ничего не получилось. На улице уже рассветало, что значило раннее утро. Фрэнк всё это время в спокойствии спал на своей подстилке, не обращая внимания на посторонний шум в квартире. Но, когда я почти уронила кружку, и она с грохотом стукнулась о поверхность стола, он всё же открыл глаза, зевнув. Дальнейших попыток уснуть лучше больше не предпринимать. По крайней мере у меня есть в расположении почти два укромных часа, чтобы выглядеть прекрасно. В ином случае я буду выглядеть хуже, чем после своей самой грандиозной попытки напиться алкоголя. Я села на край кровати, подпирая голову руками. Перед глазами всё заметнее светлело небо. Глянув на часы я убедилась в своей догадке: пять утра. До шести я должна быть готова. Иначе за час совсем не успею. Учитывая долгие прогулки с Фрэнком у меня не так много времени, как кажется изначально. Я поднялась с постели, поправив мятые одеяло и покрывало. Дальнейшие два часа прошли в размышлениях и подготовке к важной конференции. Всё это время я была будто в другой Вселенной и делала всё на автомате: выбор причёски и наряда, нанесение косметики, приготовление завтрака и прогулка с собакой. Всё это осталось за гранью моей осознанности. Опомниться я смогла, стоя перед самыми дверьми аэропорта и ожидая прибытия профессора. Он не заставил себя долго ожидать. Стоял передо мной ровно секунда в секунду. Петра можно назвать особо пунктуальным человеком, который не опоздает никогда. Я по обычаю взяла Петра под руку и осторожным шагом проследовала внутрь. Голос из динамиков предупредил о прибытии самолёта и, судя по всему того, который был нам необходим. Сверившись с данной мне информацией и фотографией, я стала выглядывать нужного нам господина. Прошло около десяти минут точно, когда к нам присоединился достаточно молодой человек. У него была приятная улыбка и бархатистый тембр голоса. Внешне он был даже немного похож на Бенедикта. Но, изучив Рида лучше, любой скажет, что они кардинально отличаются. Среди ступающей вокруг толпы мне показалось, что я смогла рассмотреть Бенедикта. Горчичное пальто, которое было излюбленным для него, то и дело мелькало среди чужих нарядов. Я прикрыла глаза, пытаясь не искать того, чего здесь нет. Будучи вовлечённой в бурную беседу я не смогла больше отвлекаться на посторонние мысли. Энкен, молодой человек, которого мы встретили, был кандидатом наук в достаточно молодом возрасте. Однако всё же чего-то мне не доставало, чтобы проникнуться к этому человеку. — А вы как думаете, Софи? Я заправила прядь волос за ухо и поёрзала на сидении в машине. Пытаясь вести себя тише и не привлекать лишнего внимания, я наоборот обратила его на себя. — Я считаю, что всё-таки у Булгакова не было увлечения наркотическими препаратами. В достаточно молодом возрасте писатель избавился от пристрастия к морфию благодаря своей жене. Хотя можно и допускать, что зависимость вернулась, она не могла в полной мере повлиять на его произведения. Мастер и Маргарита считается специфичной литературой, но я уверена, что таков был писательский опыт Михаила Афанасьевича. — Интересное мнение. Обычно, кого не спроси, люди пытаются соответствовать нормам литературных критиков и неспособны по достоинству оценить произведения писателей, но вы обладаете своим мнение, что очень хорошо. Я разгладила каждую складку на платье, которую можно. Ожидание приезда в нужный отель затягивается на некоторое время из-за пробок на улицах Праги. В будни дни население торопится на работу, безжалостно борясь за быструю поездку. Впрочем, у нас времени было много для того, чтобы сильно не спешить. Я по своему обыкновению рассматривала пейзажи улиц и в который раз просила себя уделять время на прогулки по городу. Пока мужчины обсуждали провальную конференцию в Лондоне, я смогла погрузиться в свой отдельный мир, в котором меня было сложно достать. Пока я находилась на своём островке спокойствия, меня сложно вывести на разговор несмотря на интересные темы бесед. Такова жизнь интроверта. В один миг ты можешь быть полным сил для свершений, знакомств и диалогов с разными людьми. А уже в следующий момент тебя начинает раздражать каждый момент беспокойства твоей персоны. До нужного места мы добрались всё же быстро, если учитывать пробки на главных улицах. До конференции оставалось всего полчаса, за которые я должна проверить нужные документы и бумаги. Помимо конференций я слежу за состоянием архитектурных реликвий, созданных Петром. Энкен помог проводить мне профессора в зал, а сам пошёл за бейджем. Оглядываясь вокруг, я заметила Роуз Миллер. Что ж, удача как всегда на моей стороне. Дальнейшее развитие должно быть таким: женщина замечает меня, отрывается на мне, самоутверждается за мой счёт и спокойно покидает конференц-зал. В таком случае я не посмею сомневаться, что я воистину везучая. Стоя рядом с профессором, я улыбаюсь каждому гостю, кто подходит к нему для разговора. Петр представляет меня каждому своему знакомому и довольствуется их реакцией. Я упиваюсь умами и элегантностью преподавателей, пока они ведут диалоги, но как только они пытаются начать контакт со мной, весь запал уходит, а на его место приходит паника. На конференции выступает несколько человек. Всего два или три молодых ума и сам Ковач. Каждая его речь и монолог сопровождается разными афоризмами, мудрыми мыслями. За два месяца он не сказал ни единой похожей фразы в своём выступлении. Лекции были лёгкими для восприятия на слух, а глубокий и вкрадчивый голос заставлял вслушиваться до бесконечности. Когда все прибыли и расселись по местам, конференцию можно было считать начатой. Начало было достаточно нудным, и я даже начала немного склоняться в сон, но старалась держаться из всех сил. Профессор Петр сидел по правую сторону от меня, а место слева пустовало всю первую часть длительной лекции. Рассказчики сменялись друг за другом, а после недлительного перерыва настало время Ковача. Проводив мужчину к ступеням, по которым он умело взобрался, я вернулась на своё место. Перед началом самой интересной части конференции к Петру подходила Миллер. Только увидев меня, она была готова выдрать глаза, но не увидеть меня рядом с знаменитым профессором. Скрыв своё удивление и недовольство, женщина стала подступаться к мужчине, от чего мне становилось смешно. Её темы для разговора были глупыми и не требовали глубоких рассуждений, которыми обычно закидывали профессора. Петр был весел от такой ситуации и поднимался по ступеням легко, воодушевлённый тем, что ему предстоит одухотворить по меньшей мере один ум. Сомневаюсь, что один, но, может быть, Миллер это поможет. Однако, как бы не была интересна тема, затронутая Ковачем, я продолжала заваливаться набок или то и дело прикрывать глаза. Это бывало всего на секунду, но я постоянно теряла концентрацию, почему снова просыпалась. Когда я открыла глаза в последний раз перед тем, как уснуть, слева меня уже сидел человек. Я не посмела осмотреть сидящего рядом мужчину, но незабываемое предчувствие закружилось в голове.***
Мягкое прикосновение к плечу быстро разбудило меня. Я немного пошевелилась, чтобы сбросить чью-то руку, но, услышав посторонний гул, я вдруг вскочила, узнавая при этом то, что лежала у мужчины слева на плече. Я потрясла головой, сбрасывая всё наваждение. Моё желание слиться с бардовым тюлем выросло в геометрической прогрессии. Обернувшись назад, я хотела извиниться за такой непростительный проступок, но лишь столкнулась с серыми глазами, напоминающими грозовые тучи. Так и не сказав и слова, я закрыла рот. Насмешливыми глазами на меня смотрел Бенедикт Рид собственной персоной. — Ты... я... э-э-э, — на этом мысли заканчивались. Впрочем продолжение не потребовалось. Через один миг к нам присоединился Петр Ковач. — Иногда твоей красноречивости можно позавидовать, Софи. — Бенедикт, были проблемы с рейсом? — Да, задержали самолёт. Не смог приехать вовремя. — Как жаль, мы ждали вас с Софией в аэропорту. Я разглядывала свои пальцы, которые постоянно теребили ткань. — Надолго ты к нам? — Пока не известно. Судя по тому, что я теперь меняю местожительство очень часто, могу эмигрировать и в Африку. — Ты снова переехал? Рид согласно отозвался, бросая на меня внимательный взгляд. — Что ж, тогда я думаю, что вам стоит побыть наедине. Софи, на сегодня ты свободна. Спасибо, за нужные документы, которые ты предоставила вчера, мои подчинённые разберутся. — Я, может... — Сегодня отдыхай. Я улыбнулась уголками губ, предвещая то, что эту ночь я проведу точно за сном, а не за прыжками по квартире. — Спасибо, Петр. Профессор отмахнулся и погрузился в дискуссию с какой-то девушкой. Бенедикт галантно протянул локоть, предлагая опереться на него, а я с радостью приняла это предложение, поудобнее кладя ладонь на предплечье мужчины. Незаметно для него я наклонилась ближе к его руке, вдыхая самый приятный в этом мире парфюм. Почему он такой идеальный? — Предлагаю подняться в ресторан. Хочу узнать, как ты здесь. Я смущённо отвернулась и погладила пальцами ткань горчичного пальто. — Согласна. Осторожной прогулочной поступью мы шли прямо к выходу, но в самый неожиданный момент нам перекрыла дорогу сама Роуз Миллер. Без разговора, видимо, не обойтись. — Софи Престон, Бенедикт Рид. Мужчина нехотя кивнул, а я натянула вежливую улыбку. — Как твои дела, Софи? — Прекрасно. Думаю, лучше и быть не может. Бывшая начальница озверела после этой фразы. Она вдруг побагровела после моих слов и вот-вот бы топнула ножкой, если бы её не отвлёк Энкен. Пожатием рук он поприветствовал профессора Рида и что-то ему шепнул, пока они находились совсем рядом. После этого на лице Бенедикта я увидела лукавую улыбку и смеющиеся глаза. Присоединившийся к нам молодой человек отвлёк Роуз разговором и дал нам сбежать от её общества. Но доносящийся в спину вопрос привлёк моё внимание: — Почему вы уволились, Бенедикт? — воскликнула женщина. — Я нашёл другое место работы. Я заинтересованно повернула голову к объекту моих мечтаний, но он всячески игнорировал мои взгляды. — Теперь мне хочется ещё больше нарушить приличия и узнать, что сподвигло тебя на переезд. — Мы уже однажды нарушали приличия, почему бы тебе не сделать это повторно? — Потому что мы находимся не одни в помещении. Я оглянулась назад и повела плечом от разъярённого вида Роуз. Обернувшись обратно, я радостно улыбнулась, видя почти перед самым носом дверь, через которую мы удачно можем скрыться от постороннего общества. Пока мы поднимались на несколько этажей выше, я внимательно разглядывала строгий профиль Бенедикта. Уголки его губ подрагивали, и прежде чем я успела обдумать вопрос, выпалила: — Ты странно весёлый для холодного и отстранённого профессора. — Разве я не могу радоваться нашей встрече после длительной разлуки? Дальнейшему развитию темы помешал официант, провожающий нас к столику. Бенедикт снял своё пальто, оставив его в гардеробной, и помог мне сесть за стол. После того, как мы заказали поздний обед для такого времени, начался длительный диалог. Я рассказала о своих разнообразных буднях, которые всё равно заканчивались одинаково. Я приходила после работы, садилась разрабатывать разные материалы, пила чай, созванивалась с родителями и ложилась спать. Будни мужчины проходили также скучно, как он рассказывал. После моего уезда в Чехию преподаватель распустил книжный клуб и коротал серые дни книгами. Это если не учитывать тесты, проходящие у студентов почти каждый день, которые нужно проверять. На мои вопросы о том, почему он вчера не отвечал, оправдывался долгим перелётом и много извинялся за свой проступок. Но как бы он меня не убеждал в своих обычных днях, меня душила некоторая ревность к той девушке, о которой рассказывали родители. Я надумывала спросить о ней, однако Бенедикт был быстрее меня. — Я целый месяц искал кого-то, кто мог бы купить квартиру и уже даже отчаивался. Но девушка оказалась моей спасительницей. За неделю до конференции она попросила встретится и обсудить контракт. Поэтому теперь я могу не волноваться подолгу о переезде. — Так куда ты переезжаешь? И где теперь будешь работать? — В Прагу. Полгода назад мне пришло приглашение из Нью-Йоркского университета иностранного языка. Зарплата даже лучше, и есть ещё несколько причин. Я подскочила на стуле, чем вызвала смешок со стороны мужчины. Он весело смотрел на меня, улыбаясь одним уголком губ, причём улыбка была коварной и предвещала ещё несколько вещей, о которых мне стоит знать. — Какие, например? — Во-первых, красивая природа и отличное культурное наследие. Во-вторых, комфортный климат. И в-третьих, — он сделал паузу, наклоняя голову немного набок, — здесь живёшь ты. Я думал, что смогу совладать с собой при твоём уезде, но этого так и не произошло. Бенедикт поддался вперёд, прикасаясь к моей ладони. Я затаила дыхание. По коже побежали мурашки. Я готова была расплакаться. Фактически, мне признались в любви, не говоря об этом прямо. Я наклонилась вперёд, приближаясь к лицу мужчины. — Я думала о том, что готова вернуться назад и терпеть выходки Миллер, но только ради того, чтобы каждый день видеться с тобой. — Я безумно влюблён в тебя, Софи. Ты не представляешь, какой мукой меня обременила. И я даже удивляюсь тому, насколько долго терпел то, что ты пресекла мою попытку быть вместе. — Бенедикт... Сбоку раздалось неловкое покашливание, и мы разорвали зрительный контакт. — Извините, чем бы вы не занимались здесь, я попрошу вас удалится. Вы мешаете наслаждаться едой другим посетителям. Без лишних пререканий мы покинули ресторан, и Бенедикт оплатил заказ, хотя я и предлагала свои деньги. Но по его мнению он пригласил, значит сам и платит. — Предлагаю встретится завтра, — предложил мужчина, думаю, что на этом наше времяпровождение закончилось. Однако я встала на носочки и, обхватив руками лицо возлюбленного, поцеловала. Проведя несколько секунд в смятении, Бенедикт не сразу обхватил мою талию руками. А когда опомнился, то прижал меня так сильно, что я чувствовала его сердцебиение. Мужчина безропотно гладил меня по спине, начиная с самых верхних позвонков и заканчивая поясницей. Я всё больше расслаблялась от его нежных прикосновений и мягких губ. Но он всё же отстранился, тяжело дыша. Отодвинув прядь волос с моего лица, он прислонился своим лбом к моему. Тихий, очень тихий, вдох вырвался из него. Я могла бы не расслышать, будь немного дальше от него. Но я стояла вплотную к нему, и не увидеть то, что Бенедикт пытается сдерживать себя изо всех сил, было бы ошибкой. Я так и не узнала, что это означает в наших с ним тяжёлых отношениях, так как мужчина вызвал такси, и мы вместе сели в него. Я назвала свой адрес, и в великом молчании мы добрались до моего дома. Перед тем, как выйти, я спросила: — Не хочешь зайти на чай? Кажется, Бенедикт был готов отказаться, но, как только я дотронулась до его руки, молчаливо согласился. Мы тихо зашли в мою квартиру, из которой так и рвался Фрэнк. Я несколько раз убеждалась в том, что пёс не любит чужих посетителей, однако с Бенедиктом у них сразу создались особые взаимоотношения. Мужчина взял собачонку на руки и погладил по голове, а Фрэнк в свою очередь притих и устроился удобнее. Пока я ставила на плиту чайник Рид исследовал мою квартиру. Судя по тому, что ко мне прибежал Фрэнк, я поняла, что профессор нашёл что-то интересное и явно занял руки. А как только я увидела, что он так заинтересованно рассматривал, чуть не разлетелась на кусочки от стыда. Ну да, это я не продумала. Несколько распечатанных фотографий мужчины стояли на столе. А его белая рубашка находилась прямо у него в руках. Подходя ближе, я попыталась вытащить вещь из его рук и скрыть от глаз рамки. Все старания были бесполезны, потому что меня осматривали совершенно довольным взглядом. — Откуда у тебя моя рубашка? — как бы невзначай спросил мужчина. — А с чего ты так в этом уверен? Он отогнул воротник, под которым была написана цифра. Странно, я её даже не замечала до этого времени. — На предыдущей конференции ты оставил её в моём номере. Я хотела вернуть, но руки не дошли. А зачем здесь цифра? — У меня их было несколько почти одинаковых. Пришлось пометить. — Зачем? Если их все ты носишь, зачем как-то помечать. — Мне невероятно стыдно признаваться в таком мальчишестве, но пока мы были в книжном клубе и ты сидела рядом со мной, рубашка очень сильно пропахла твоим ароматом. Профессор смущённо отвёл взгляд и поправил очки на переносице. — Я как раз таки искал её, но не нашёл. Я улыбнулась, теребя свою кофту. — Мы все в какой-то степени дети. — Полностью согласен. Мужчина снова обернулся на мой стол, присматриваясь к фотографиям. Пока он не видел, я смогла убрать одно единственное фото за спину. Особый кадр, который гуляет по всему Бруклинскому университету. Бенедикт, прекрасно сложенный и загорелый мужчина, стоял на пляже. Кроме плавок на нём не было ни чего. Капельки воды, стекающие по телу, были отчётливо видны, а рельефные мышцы и вовсе не давали оторвать от себя глаз. Кто-то из студенток встретила его летом там и запечатлела момент для себя. Однако это для себя стало вовсе не для неё. Этим мужчиной восхищались все: молодые преподаватели, как Грейс, преподаватели постарше, как Миллер, и, конечно же, студентки. — Софи, я знаю о фото, можешь не прятать. Но я очень впечатлён. Я закрыла свободной рукой лицо и стала краше помидора. — Ты и сам должен знать о своей красоте. Мужчина усмехнулся и покачал головой. — Ты преувеличиваешь. — Совсем нет. — Тогда я могу сказать тоже самое и о тебе. Какой бы стиль одежды ты не предпочитала, как бы не экспериментировала с внешность, для меня ты будешь всегда идеальна. Бенедикт ненадолго умолк, а затем полез в карман за телефоном. Разблокировав экран, он продемонстрировал мою фотографию на заставке. — О Боже, только не она! Я же удаляла её из соцсетей. Рид зачарованно разглядывал её. Пару лет назад я выставила фото в не очень трезвом состоянии. Я была в какой-то идиотской одежде с оттопыренными ушами и языком напоказ. Самое ужасное фото, которое не должно быть у того человека, которому ты пытаешься безумно понравится. — Почему ты выбрал именно его? — Каждый раз, когда я видел тебя в университете, ты была весёлой или слишком уставшей. Но даже в самом ужасном положении ты продолжала улыбаться. Твоё оптимистичное настроение передаётся мне каждый раз, как я вижу тебя. Фрэнк уткнулся носом в мою ногу, и мне пришлось взять его на руки. Пёс несколько раз лизнул моё лицо, и я рассмеялась. — Совершенно чудесное создание, хочу заметить. — Если бы он иногда не был таким вредным на прогулках, я бы сказала, что он отличный друг и сосед по квартире. — Это замечательно. Мы прошли на кухню, где я заварила купленный чай и поставила кружки на стол. Бенедикт блаженно прикрыл глаза от удовольствия чаем и снял очки. Я укромно любовалась его выражением лица, пока мы вели дальнейшую беседу. После недолгой встречи с мужчиной внутри зародилась гармония, которой мне так не хватало многое время. Теперь я смогу пережить все ужасы моей новой жизни. В спокойной, внимательной и очень тактичной компании любимого человека.
