Просто чертовски похож?

      — Бля, хороший мужик наверное был, чем-то Шиничиро мне даже напоминал. — Брюнета сразу же настиг довольно сильный подзатыльник от рядом стоящего. — Та я между делом! Не нужно меня бить на кладбище хотя бы.       Чифую казалось, что Баджи никогда не поменяется. В детстве, он очень восхищался им и в какой-то мере идеализировал. Ну, друг конечно сыграл большую роль в становлении его личности, отношения к взрослым, но на этом всё.       — Смотрите, ещё один шумит. — Полушепотом сказал Казутора и одним лишь взглядом, показал на парней, которые ссорились у одной из соседних могил.       — Вот-вот, его лучше бейте, меня не надо. Я, конечно, сильный, но если на меня все вместе нападёте, то сможете прямо тут и закопать.       Очевидно, что Кейске пытался разрядить обстановку, но это было немного не к месту. Сам по себе парень иногда был не очень тактичным. Что было интересно, иногда тот будто чувствовал атмосферу, но чаще всё было совсем наоборот. Как сейчас например. И он знал, за что получал, поэтому и драку бы не посмел затеять. А были бы они с его мамой, например, то сказал бы, что это его обижают, а он, типа, добрый, не драчун.       — Оставьте его, он всё правильно сказал. — слова Сано, как всегда успокаивали всех. Очевидно, блондин имел в виду фразу о том, что Такемичи с Шиничиро были похожи. Мацуно только вздохнул, ожидая пока все сосредоточатся, прежде чем они начнут молиться.       — Слушайте. Я тут вспомнил, что у Такемучи были последние слова. — Спустя пару секунд спохватился Баджи и сказал это так, словно оно не имело значения.       — Дебич ты! Спустя столько лет, вспомнил он. — Парень едва сдержался, чтобы вновь не ударить его.       — Не кипишуй, Чифую! Я, честное слово, просто склеротик. — Брюнет отчаянно начал жестикулировать руками перед идущим прямо на него Мацуно. Со стороны наверное выглядело не так угрожающе, как должно было, всё-таки разница в росте на треть головы, если не на половину.       Все наконец уставились на Кейске.       — Сказал, мол, в этот раз будущее в ваших руках, будьте счастливы. — Он начал также быстро, как и закончил. Юноша, конечно, улыбался, старался поднять всем настроение, но несмотря на это, в воздухе повисла неловкость.       Ещё был только обед, а уже казалось, что было слышно треск крыльев сверчков. Во взгляде Баджи отражалось недоумение.       Кто-то не знает момент, когда стоит заткнуться.        — Я к чему это, Такемучи сказал вам веселиться, а вы тут носы насупили и чуть-ли не плачете! — Хината с Эмой осуждающе посмотрели на него. Казутора, казалось, тоже заметил это, поэтому решил вмешаться, пока кто-то из троицы не захотел это сделать за него.       — Баджи, блять, заткнись! Имей хоть чуточку уважения к умершим и другим людям, которые оплакивают тут дорогих им мёртвых. — Сказал Ханемия, а легче на душе стало Чифую. Будто дал за них всех словесный подзатыльник.       Парню все говорили, мол, сейчас Казутора ставит Кейске на место, но раньше тормозов не было именно у первого, а вот у Баджи что-то похожее было и есть, правда, активируется буквально за секунду до того, как может произойти «что-то» плохое. Юноша на самом деле в это не верил, чтобы у Ханемии, да и не было тормозов? Из них трёх именно тот всегда самый спокойный, рациональный и здравомыслящий человек.       — Ой-ёй, та я правда не специально! Само как-то вырвалось. Ну, Чифую, хоть ты то мне веришь?       Мацуно показательно отвернулся от брюнета и, проигнорировав его, принялся говорить о своём:       — Мы с ним вместе пытались вернуть тебя в Тосву. Если бы ты только не был таким придурком и не нёс всё на себе сам… — Продолжал вздыхать Чифую.       Если бы у Казуторы не было ножа, если бы он сам заметил, что оружие у него всё-таки есть, если бы Такемичи надел больше слоев одежды, если бы бой изначально не произошел, если бы брюнет не решил молча уйти и держать всё, что знает и его подозрения в себе, если бы Ханагаки не тянул всё это бремя самостоятельно…       — То что? Такемучи бы был жив? Не думаю. — Мысли прервал строгий голос Дракена и это то, что было нужно Мацуно, потому что казалось, что тот выпал из реальности на несколько секунд.       Ничего уже не изменить.       Один оболтус вновь заговорил:       — Чифую прав. Раз уж, у нас тут вечер откровений и забытых воспоминаний, то я вспомнил ещё кое-что странное. — Брюнет подождал небольшого затишья в разговоре, чтобы сразу привлечь всеобщее внимание, кстати, это у него получилось. — Он говорил мне не умирать перед Кровавым Хеллоуином. Там ещё Чифую был, но именно в тот момент, когда Такемучи сказал это, он отошёл.       — Думаешь, что он что-то знал? — Мацуно напрягся, ведь это и правда имело смысл.       — Я так думаю. В ночь перед тридцать первым я встретил его. Парень явно что-то знал про ублюдка Кисаки и про то, что он затирал мне. Такемучи сказал, что я пожалею, если сделаю то, о чем он думает и украл у меня нож, поэтому мне пришлось доставать новый прямо во время битвы. Которым позже, я зарезал его. — Парень выглядел не очень, пока рассказывал это. Ханемию до сих пор терзала вина. В прошлом его детское «я» не признавало, что он убил кого-то именно из-за этого. Из-за того, что тот взял все бремя вины на себя и даже обвинял себя в ошибках, в которых не был виновен. Одно дело — принять, что ты сделал, другое — забыть.       — Тора. Ты не виноват, что подвергся манипуляциям ублюдка.       Тетту после всего рассказанного Казуторой, Мацуно и Кейске сразу же после Кровавого Хеллоуина вышвырнули из Тосвы, да и саму Токийскую Свастику распустили, ведь та изначально была создана, чтобы защищать, а не вредить. Но ребята всё ещё продолжали общаться между с собой, как друзья.       — Но я был слаб.       — Слушай, я сейчас же запишу тебя к психологу Майки, потому что твой, видно, не так помог и он тоже вернёт тебе мозги.       Мозгоправа Манджиро любили все, кроме него самого.       — Кейске, да я просто говорю, что у меня на уме. Не нужно меня к психологу. — Попытался продолжить отнекиваться Ханемия. — Меня нельзя оправдать, я должен был отсидеть больше.       Он так считал, потому что был отпущен на волю досрочно за хорошее поведение.       — Казутора, всё в порядке. — Наконец-то своё слово подал Сано, до этого молча молившийся прямо напротив надгробья.       — Майки… — Всё что смог выдавить в ответ парень прежде, чем начать тихо всхлипывать.       Блондин простил его, но кровь на руках никогда не будет смыта.       Дальше «прогулка», если так можно назвать общий поход на кладбище, прошла относительно тихо. Тачибана с Эммой периодически перешептывались, иногда в их разговор вставлял свои пять копеек Дракен. Чифую с Баджи молча поддерживали Казутору. Если бы не атмосфера, то Майки бы даже посмеялся с лица последнего.       Весь красный и сопливый…       Таким был Такемучи в драках.       Ну вот, опять прежнее настроение.       Кстати, про драки, на выходе с кладбища намечается скорее избиение, чем драка.       Какие-то уебки шумели прямо там.       Трое более крепких парней зажали подростка на вид младше их самих, но тот не сдавался, кажись, плохо держался на ногах, но кричал, что деньги свои не передаст.       Поэтому Манджиро решил отдать должное его настойчивости и врезать по лицу тем троим за шум. Такой день какие-то незнакомцы не могут испортить.       — Вы, блять, можете хотя бы не возле кладбища?! — Один удар и самый высокий из них уже лежал на земле.       Только сейчас он мог увидеть всю картину в полной мере.       Эта троица была взрослыми ублюдками, которые приставали к ребенку лет четырнадцати отроду.       Другие двое принялись молча извиняться, забирая третьего, который сразу же потерял сознание.       — Спасибо. — Голос мальчика был очень слабым и только сказав это, тот с облегчением выдохнул и упал на колени.       А Сано наконец смог разглядеть его лицо.       Возможно, зря.       — Такемичи? — Хината с Чифую сразу же бросились на знакомое имя ближе к блондину.       — Откуда вы знаете моё имя?.. — По самому мальчику было видно, что тот недоумевал, что вообще происходит.       Майки тоже, ведь это был вылитый Такемучи, только с черными волосами.       Тут-то и вмешался Дракен, пришедший на звук.       — Мы тебя не знаем, мелкий, ты просто похож на одного нашего знакомого, которого тоже зовут Такемичи.       Было видно, что мальчику из всех подошедших больше всего доверия внушал именно Кен, ведь тот, похоже, поверил в его слова.       Не то чтобы можно было не поверить, потому что это была чистая правда.       Возможно, память Манджиро не очень хороша, но этот подросток — вылитый Ханагаки.       И всё бы ничего, если бы это было его воображение, но он видел, что другие тоже заметили сходство с Такемичи.       — Понятно, тогда, я пойду? — Парень неловко посмотрел на всех, потому что сейчас его окружило значительное количество людей.       Наверное, некомфортно было.       Семь пар глаз и все смотрят на него.       — Конечно.       В ту же секунду парень убежал в темный переулок и скрылся из виду остальных.