Повседневная жизнь

      День добрый, вечер похоронный.       Такемичи слышит, что торговый центр перекрыли, слава Ками-саме, только тогда, когда они уже в двух километрах от него. Ран всё ещё выглядит, как девушка в коротком платье, хоть это на самом деле немного длинная футболка, пока Риндо смеётся с него по любому возможному поводу.       «Додумался, блять, сделать помаду из крови!»       «По крайней мере, я не выгляжу так, словно сбежал из девяностых!»       — Может вы заткнитесь нахрен?! — Резко кричит на них блондин и тут даже Ханагаки замирает, ожидая дальнейшего раздражения — Манджиро и тут умеет удивлять:       — Вы меня вообще видели? Я в долбанных очках без линз?! Кто вообще такое носит? И вообще, долой оправу — свободу носу! — Майки весело на глазах скидывая с себя лишние аксессуары по сторонам, когда брюнет молчит.       Эх, это ведь тоже денег стоило.       И таким образом, они теперь ищут уже не отель, где бы остановиться, а аэропорт, где их компанию не посчитали бы странной.       Летят, как всегда экономом, только вот с Хайтани поездка или полет — не важно, никогда не будут тихими.       — Что ты орёшь, дрянь, без твоего ведома взять простой стакан воды — это не кража! — Протестует Ран на крики стюардессы, пока Риндо удерживает его на месте.       Такемичи вздыхает.       Наверное, он всё-таки предпочел бы тихий перелет. Когда он встречается с усталым взглядом Майки — тот, кажется, думает о том же.       Когда младших закидывают вопросами об учебе, они отвечают достойно. Вопросы, конечно, не самые приятные и в основном со стороны Сано.       «А чего это вы с нами возвращаетесь в Японию? Вам учится, случайно, не нужно?»       Но в какой-то момент, разговор явно перетекает не в то русло.       — А, я ей: «И причем тут мед к латыни?». Я не шучу. Типа, знал же, что есть особый «докторский почерк», но чтобы был ещё и отдельный язык! — Ран был неумолим в своих высказываниях, но не несправедлив.       Риндо молча кивал, поддакивая.       Манджиро давно спал. Повезло ему.       У Ханагаки болела голова.       — Давайте так — вы сейчас оставшуюся часть полета молчите или разговариваете так, чтобы я вас не слышал, а по приезде в Токио — отведу вас в тир и немного научу стрелять?       Чем-то же надо было угомонить детей? Он сам в подростковом возрасте тоже был такой надоедливый? Бля, а ведь даже крошки себе в горло не впихнул после того, как они спешно сбежали с отеля, а это было между прочим больше суток назад. Брюнет заставил себя открыть потяжелевшие глаза, чтобы увидеть реакцию и услышать ответ Хайтани.       Ран открыл рот, а затем, как рыбка, ещё пару раз открыл и закрыл его, прежде чем воодушевлённое выражение лица сменилось на решительное и он кивнул. Риндо же едва различимо зевнул, уже давно желая провалиться в сон.       Нет, ну правда, как эти двое могли так спокойно засыпать? Может, стоит Такемичи у них поучится.       По крайней мере, оставшуюся часть полета он в полудрёме слушал засевшие мелодии в своей голове, а не знакомые громкие и вызывающие голоса.       Тут тебе ни привет, ни пока, ни зайти поесть, ни нормального сна — ни-че-го, потому что что? Потому что Хайтани это не нужно, потому что Хайтани хорошо запоминают данные им обещания.       Ханагаки передёргивает то ли от нервов, то ли от холода, то ли от недосыпа. Вздыхает, а, теперь уже, свои обязанности выполняет — с аеропорта сразу в тир.       Глаза братьев почти искрятся от радости. У старшего ничего не скрывая — грозясь этими искрами случайно убить его, а у младшего спокойно, выжидающе, хотя запал там теплится не меньший, чем у Рана.       Они словно забыли первозданные нужды человека: сон, еда. Майки тоже. Ему всё равно куда его тащат, пока не приходится использовать ноги и брюнет смиренно несёт его на спине.       Честно, Такемичи забывает о всех проблемах насущих, мирских, когда видит огнестрел. Да, это его страсть, да это то, что раньше давало ему жить и да, это то единственное, сейчас уже кроме одного блондина, что продолжает его вдохновлять по сей день.

***

      Риндо, к счастью или к сожалению, но теперь на пару со страшим братом первокурсник. При том, что разница в возрасте у них в полтора года, но вот только младший закончил школу и сразу в университет, а Рана хоть силком тащи — не пойдет, достанет не понятно откуда арматуру, отобьёт и принципиально останется просиживать штаны. Вернее, так было раньше, пока Ханагаки-сан не дал им направление. Ну, как им, скорее, толчок в спину старшему брату, который в кои-то веки принял это к сведению.       Риндо хочется посмеяться и сказать: «И кто теперь младший?», — Но так не пойдёт. Теперь уже и ему не до смеха.       Потому что нет, Такемичи-сан, мед, очевидно, не делает из тебя профессионального стрелка.       Думает Хайтани.       «Опыт и тренировки», — хотелось бы сказать, возразить, но глядя на то, как отлично Ран уже десятым выстрелом из воздушки поражает крупную бумажную цель в виде головы, молчит и оставляет свои претензии при себе.       Того, кажись, не смущает, как Ханагаки-сан говорит о том, что это только пневматика, хотя и ей можно убить при желании. Старший брат, уже в своей одежде, снимает наушники и подпрыгивает, радостно махая ему и крича, пускай они и стоят на расстоянии двух метров друг от друга.       Старшего Хайтани и не смущает, что стрельба, по крайней мере из воздушки, дело кропотливое и слишком медленное для него. Того, кто привык бить на опережение. Зарядить, снять предохранитель, взять удобный угол, потому что в тире подставки под винтовки не предоставляют, свести прицел и наконец-то выстрелить между вдохом и выдохом.       У Риндо так не получается — он целится долго, очки не помогают, глаза устают. Промах. Ран же меньше чем за два часа научился все прошлые шаги выполнять невероятно быстро или же его вдохновил на это комментарий Такемичи-сана.       «Чем дольше целишься — тем вероятнее промажешь».       Майки тоже стреляет. Не так, как брат, не резко, но и не профессионально, как его друг.       У одного младшего Хайтани не получается. Отучился первый семестр — куда стрелять знает, а вот как… Очки то невольно спадают, то мешают прицелиться. Предохранитель вроде снял, а выстрела не происходит. Черт, упускает тот момент, когда мог бы хотя бы просто попасть по цели. Наверное, теперь уже не узнает.       Ханагаки-сан любезно помогает и объясняет, хотя он так и не понимает в чем же накосячил, а когда наконец-то стреляет — чувствует не свободу, как Такемичи-сан, не адреналин, как старший брат. Чувствует достаточно болезненную отдачу в плечо. Синяк может быть и не останется, но это не вся проблема.       Левое запястье, которым он поддерживал оружие в правильном ракурсе, теперь жжёт ещё сильнее. Из не совсем терпимой, нарастающей с каждым движением, рука резко словно вспыхивает жаром, вместе с глухим звуком выстрела.       Отлично, как ему теперь идти в травмпункт? В Германию умотались, а сами оставили свои дела с полицией нерешенными. Ладно, может всё не так плохо? Пара месяцев прошла с тех пор, как они были в Роппонги, авось полиция забыла о них.       Сано, кстати, больше не стреляет — тот нахмурившись, молча наблюдает чуть поодаль, пока Ран и Ханагаки-сан поочередно целятся в одну и ту же банку и, вообще-то, попадают. Хайтани через раз, а взрослый каждый раз, причем, перезарядка у него занимает не больше десяти секунд. Старший брат, конечно, старается ему подражать, но от такой спешки только неправильной стороной заряжает пневмат и тогда попасть по несчастной банке ему становится только сложнее.       В какой-то момент, целятся они оба, но выстрел один и банка наконец-то с металлическим грохот отлетает назад, а затем и на пол. Владелец тира что-то не недовольно бурчит о том, что плохо закрепил её, а сам неохотно отдает пять тысяч йен — заявленный приз за то, чтобы сбить её с поверхности. Такемичи-сан так хитро улыбается и Риндо кажется, мол, он пропустил момент, когда тот поспорил на выигрыш с недовольным владельцем.       Уходить отсюда, они не намерены ещё добрый промежуток времени, но кажется после маленькой победы, они наконец-то замечают младшего Хайтани, вернее его всё ещё неловкую позу, словно он целится, но держит воздушку одной ладонью. Левая в спокойном положении лежит на ровной поверхности и он старается лишний раз её не тормошить.       Ханагаки-сан почему-то так легко замечает его травму, хотя запястье у него не посинело, не распухло, просто болит.       — Не хочется, чтобы твой первый опыт стрельбы запомнился тебе в негативном ключе. — Мотает головой старший и не понятно откуда достает пистолет. Тоже пневматический, скорее всего, он надеется.       Даже с этим нормально целится одной рукой будет сложно и они оба это знают, но Риндо мирится и берет оружие в правую руку, только вот, на ручке две ладони — его и Такемичи-сана. Его ведущая, а чужая лишь придерживает.       — Можешь не бояться отдачи — нажимай на курок нормально, не слабо и не сильно. Поймёшь, когда сделаешь пару выстрелов. Держи дуло по прямой линии взгляда. Не опускай. Держи мушку на уровне целика. Выстрел делай не между вдохом и выдохом, а после выдоха. — Командует Ханагаки-сан, который почти одного роста с ним, стоя практически вплотную.       Младший Хайтани теперь не зажмуривается, когда стреляет.       — Похоже на винтовку, правда? — Улыбается брюнет и он не может не улыбнуться в ответ, видя дыру на бумаге, которая из всех неудачных попыток ближе всего к десяти. Не банка, но уже что-то.       Не успевает Риндо и поблагодарить того, как перед его носом пробегает блондинистая макушка, сметая всё на своём пути и Такемичи-сана в том числе.       Ран фыркает, пожимая плечами, а сам подходит к брату:       — Давай пока зафиксируем тебе запястье, Рин-Рин.