Повседневная жизнь

      Манджиро — человек домашний. На окружающих людей, его не касающихся, ему в основном всё равно. Тем не менее, не любит он показывать все свои чувства, как на ладони, а если и делает это, то только ощущая себя в максимальной безопасности.       Так почему же Майки сейчас грубо вжимает Такемучи в стену в общественном туалете, что идёт на сто восемьдесят градусов вразрез с его моралями?       Почему эти две ехидны, всё ещё здесь? Почему два волка в овечьей шкуре, продолжают проследовать то, что принадлежит ему?       И нет, он не собственник, Такемичи согласился с ним встречаться, а значит знал, что будет дальше. Если блондин держал его уже достаточно близко, когда они были друзьями, то сейчас вцепился в него руками и ногами.       Не отпустит.       Два брата и оба не боятся его, как делало большинство людей, как только Манджиро в достаточно мягкой манере говорил им «отвалить».       Один лучше другого.       Первый — громкий, нелепый, высокий и, видно, ожидания и надежды у него по поводу Такемучи слишком далеки, слишком завышены.       Младший же тихий, он сначала думал, что тот аутист, а только потом понял — мальчик хуже своего старшего брата, чьи намерения не скрыть, чьи желания видно, даже не заглядывая ему в глаза. Риндо — хитрый лис, притаившийся в ожидании добычи. Зря только тогда, на крыше, поделился с ним своими вкусняшками.       Коей Такемичи не является!       Так почему же его парень продолжал учить их? Почему на их фоне, несмотря на всё, Майки словно всё меньше терял свою особенность, свою значимость? Потому что только ему раньше Мичи показывал, как целиться, как чистить винтовку, предварительно аккуратно разобрав её? И ничего страшного, что у блондина вообще-то плохо получалось что-либо чистить, а не ломать.       Такемучи ему всё прощал и продолжает это делать. Поэтому и этот слишком личный момент в не совсем приличной обстановке простит. Тем более, он не виновен, это всё… Нет, не Такемичи — Хайтани это всё!       Блондин умеет успокаиваться, особенно, когда его руки по обе стороны от самого лучшего парня прямо перед его носом и не дают тому уйти. Но тот улыбается.       Конечно, не похоже, что он вообще собрался бы уходить, даже если бы мог.       Манджиро хмурится, вновь вспоминая о их небольшой разнице в росте, которая в подростковый период была ещё меньше вообще-то. Он никогда не пререкает. Всё-таки, пока подростком рос, всё просто уходило не в рост, а в мышцы. Но в такие моменты, это бесит. Майки своей неловкости на гране с мелким раздражением не показывает — Мичи сам всё видит, когда ему жестом показывают чуть-чуть нагнуться.       Тот совершенно ничего не подозревая, нагибается.       Зря.       В лоб ему летит достаточно сильный шелбан от Манджиро Сано.       Всё было хорошо, прекрасно, классно, а затем, бум — вот такое вот предательство?! Вот-вот, блондин себя чувствовал также, когда Такемучи часть времени, которое принадлежало ему, начал отдавать Хайтани. Выбрал ещё именно их, самых невыносимых из самых.       И он, вообще-то, достаточно долго держал язык за зубами, но то как его парень прижался к младшему паршивцу, чтобы помочь прицелиться ему с пистолета… Конечно, тот воспринимает их исключительно, как детей, но, блять, как же, это, бесит. Ему восемнадцать! Да это даже больше чем когда они с Мичи начали встречаться!       А Такемучи смешно потирает ушибленный лоб и не успевает ничего сказать, как Майки отсекает любые его попытки заговорить — вешается ему прямо на шею и не тихо, нет, это же Майки, громко крича так, словно хочет, чтобы все в этом чертовом общественном туалете услышали:       — Я устал! Понеси меня!       Такемичи ойкает то ли от самой ситуации, то ли от того, что блондин сказал ему это прямо на ухо. Манджиро все равно и на зеркала, которые смотрят прямо на них, возвышаясь над умывальникам, и на тихое «кхем-кхем» из кабинки туалета, чьему обладателю они «помешали» и на чужие отговорки тоже.       — Манджиро, ну не возьму я тебя сейчас на руки! Пожалей меня — давай хотя бы на спине? — Тот спрашивает, словно не знает ответа на это.       Но, нет же, прекрасно знает. Знает, что когда блондин что-то хочет — пойдет до конца. Знает, почему он разозлился. По крайней мере, после этой сцены, узнал.       Нет, так не пойдёт.       Он упрямый и Мичи это знает, потому что в следующую секунду, его уже подхватывают на руки и блондин думает, что зря сказал про усталость.       Накаркал, а ведь так хотелось посмеяться с лиц паршивцев Хайтани, когда они увидят это.       Но пока что лица одного Ханагаки, его Ханагаки Такемичи достаточно и Майки закрывает глаза, проваливаясь в дрем на чужих руках.

***

      Брюнет недоумевает.       Сано со своими сдвигами по фазе никогда не перестает удивлять. Взять к примеру только случай, когда тот лег в метро. Ладно, хоть разлёгся бы на сидениях, занимая по меньше мере мест семь, но нет же — упал на пол звёздочкой, специально чтобы людям мешать. А как вставать, так ни в какую!       Умеет блондин поднадоедать и делает это часто, но, честно? Такемичи не то чтобы привык, он принял это, потому что несмотря ни на что — это его надоеда.       Пока нахмурившийся Манджиро бесстыдно молча пялится. Хочет, дабы Ханагаки сам понял причину его злости.       И он понимает. Причина до боли простая и всегда одна — Майки слишком собственник, но он уже не против.       И когда тот даёт ему довольно мощный шелбан тоже не против. Конечно, хочется дать такой же в ответ, но по правде говоря, пускай Сано не смущают посторонние наблюдатели, брюнета же наоборот.       Кто-то кажется шепчет им уединиться и Такемичи краснеет, одновременно отворачиваясь к зеркалам. Манджиро так себя не ведёт даже за закрытыми дверями.       Конечно, потому что почему-то всегда делает что-то странное вне дома. Да потому что знает, что на него это сработает даже лучше.       Так и получается. Ханагаки подхватывает уставшего Майки к себе на руки. И ведь не соврал — правда утомился.       Когда они наконец-то воссоединяются с братьями Хайтани, Риндо молча делает у себя в голове пометку сменить статус отношений этих двоих из «очень близкие друзья», на «очень неочевидная пара».