𝙼𝚒𝚜𝚎𝚛𝚢 𝚕𝚘𝚟𝚎𝚜 𝚖𝚢 𝚌𝚘𝚖𝚙𝚊𝚗𝚢

      Неприятный звук медицинских приборов нарушал тишину, царящую в палате, а также резал слух. Женщина в зеленом платье сидела на краю кушетки. Она не плакала, нет. Она просто не понимала, что произошло и, тем более, как. И ведь он действительно изменился. Со слов Паши, который частенько звонил ей по её же просьбе, чтобы доложить о состоянии бывшего мужа. И что с того что они давно развелись и их дороги больше никак не пересекаются? По началу она просила узнавать все о их сыне — Артёме, но после увидев, как тяжело он переживает утрату, попросила водителя хотя бы раз в месяц оповещать её о состоянии Арсения.       Светлана слегла сжала руку бывшего мужа. Врачи сказали, что у мужчины случилась паническая атака на фоне стресса. Женщина лишь покачала головой. Сколько раз она не пыталась встретиться и поговорить с ним, хоть как-то попытаться привести в чувства. Были лишь извинения и оправдания о том, что встреча не может состояться. Она прекрасно понимала, что это просто нежелание и сопротивление в помощи, так как однажды она позвонила ему, когда тот был не совсем в трезвом состоянии.

Нам не о чем больше с тобой говорить! Свали из моей жизни.

      Бывшая жена понимала, что это лишь под действием алкоголя было сказано и никак не осуждала его. Да и в целом её не останавливало это. Поправив свои белокурые волосы, она выдохнула. Он часто ей говорил, что она напоминает о его матери. Такая же стройная, с темно-карими глазами. Арсений и Дмитрий выросли в достаточно строгой семье. Скорее строгость исходила от отца, который постоянно был работающим человеком, а также очень требовательным и дисциплинированным. Такой же, как и его старший сын. Только тут, скорее, именно старший видел идеалом для себя отца — его поведение, привычки, трудоспособность. Арсений действительно много посвящал времени учебе, нежели Дима. Младший брат это тот самый тип детей, за которыми не уследить — шкодливые и слишком активные.       Два брата. Два близнеца. Две противоположности друг друга. И среди них царила постоянная борьба — соперничество. Доказать не только себе, но и родителям, что именно ОН лучший, возвыся себя в глазах брата. Возможно, последнему больше. Нет, не возможно: точно, на все сто процентов.       Сыновей любили одинаково, никого не обделяя и не возвышая. Мальчики сами по себе были такими. Однако на Арса возлагали больше ответственности, так как он был старшим. Иногда на мальчика это давило, но он никогда не жаловался. Разве что по-началу — нервы знатно сдавали. Отец был очень строгим и дисциплинированным человеком, что в будущем и сказалось на поведении мальчишек. Во всяком случае на старшего так точно. Дима был своевольным ребенком в отличии от Арсения. Веселый парнишка, который притягивал к себе внимание не только своим юмором, но и харизмой. Никто не знал, откуда младший её черпал и почему был самым обожаемым ребенком среди знакомых родителей, притягивая тех словно магнитом. Арсений наоборот: был не шибко разговорчив, прогулкам на детской площадке предпочитал чтение книг в беседке в саду или, когда было совсем жарко — дома в библиотеке. Друзей, в отличие от младшего брата, у старшего не было. Но, однако, для Димы самым лучшим другом был и оставался Арс. И второй прекрасно это знал, хоть и пытался отрицать очевидное из своих личных принципов.       Светлана улыбнулась и положила свою руку на руку бывшего мужа. Она закрыла глаза и улыбнулась нахлынувшим её воспоминаниям.

27 лет назад.

      Мальчик в черной футболке и такого же цвета шортах сидел на карусели в полном одиночестве. Его щеки были надуты, плечи напряжены и что-то неразборчиво бормотал губами. Белокурая девочка, спрятавшая за деревом, наблюдала за ним. Карусель медленно кружилась, иногда останавливая свой ход, но русоволосый умело отталкивался ногой, чтобы карусель снова пришла в движение. Брови мальчика с каждым новым толчком хмурились ещё больше. Обычно, Света видела похожего на него мальчика — Диму. Возможно, это тот самый брат-близнец, о котором он постоянно говорил. Света никогда не видела его. Мальчик не любил шумные компании, а может и компанию своего младшего брата. Слишком шумный малый.       Девочка вышла из-за большого дуба и направилась в сторону площадки. Детей не было, солнце палило жаром. Девочка поправила свою соломенную шляпку и сморщила аккуратный прямой носик. Белокурые пряди развивались от легкого ветерка. Совсем сухие листья, которые не пощадила жара, опадали на землю. Скоро осень и настанет школьная пора. Учебники, уроки, дополнительные занятия и кружки. Мама хотела самого лучшего будущего для своей доченьки: записала её на множество кружков, на добрую половину из которых девочке совершенно не нравились. Мама ей пообещала, что с нового учебного года Света больше не будет ходить на них, но дала время подумать. Ей не были интересны желания и увлечения дочери. Свои собственные нереализованные мечты — вот двигатель всего процесса. Мама мечтала стать гимнасткой или пианисткой. Сферы совсем разняться и совершенно непохожи: что-то одно стало бы для неё хобби, а другое — делом её жизни. Только маленькую Свету это совершенно не интересовало. Живопись и литература — собственный мир для девочки. Написать картину и её повесят во всех музеях мира? Или же написать бестселлер, который сможет тронуть читателей до глубины души, создать свой мир и отобразить свое понятие некоторых бытовых вещей? Мечты, да и только, только кто знает — возможно, однажды, что-то из этих мечт станет явью.       Из-за своих мыслей белокурая девочка и не заметила как подошла к той самой карусели. Мальчик словно и не видел её, пребывая в своих раздумиях. «И как ему только не жарко?», — подумала про себя Света. Карусель начинала притормаживать. Девочка запрыгнула на карусель.       — Не хочешь воды? — спросила она, протягивая бутыль с водой мальчишке.       Мальчишка словно вышел из транса и вопросительно разглядывал её. Его голубые глаза изучали то бутылку с водой, то лицо девчушки. Первой его мыслью стала — девчушка эта слишком наглая, раз решила прервать его раздумия о несносном брате-близнеце. Второй же — он хотел пить. Августовское солнце припекало довольно сильно, а легкий ветерок, успевший прогреться, усугублял положение.       — Вода не такая прохладная, как была, но это всяко лучше, чем ничего, — отметила девочка.       Арсений кивнул головой, принял бутыль и бросил небрежно «спасибо». Пил он со всхлипами, жадно, присосавшись к бутылке, чтобы не пролить ни капли. Живительная влага разлилась по организму. Остановился он только тогда, когда воды в бутылке осталось всего ничего. Неловко посмотрев на девочку, а после на бутылку в его руках, мальчику стало стыдно.       — Извини, — пробормотал виновато. — Я не хотел все выпить.       Белокурая лишь рассмеялась. Звонкий смех, словно журчание ручейка, который находился в парке в нескольких кварталах. Её карие глаза с неким огоньком осмотрели его, словно он не сделал ничего плохого. Хотя, ему казалось, что наоборот.       — Не переживай, — отмахнулась она. — Меня зовут Света. А тебя?       — Арсений.       — Очень приятно, Арсений.       Девчушка протянула руку. Арс неловко пожал её в знак знакомства. Он так и держал бутылку, а щеки от неловкости покраснели. Света тыкнула пальцем в щеку и внимательно посмотрела в глаза нового знакомого. Её брови насупились, да и сама она как-то грозно на него смотрела. Арсений огляделся и его взор снова упал на злосчастную бутылку.       — Ещё раз на неё посмотришь, — девочка снова тыкнула пальцем в покрасневшие щеки. — Я на тебя обижусь. Выпил все или оставил половину — неважно.       — Спасибо. Ещё раз, — облегченно и тепло проговорил мальчишка, убирая выбившуюся прядь волос.       Девочка убрала палец и довольно улыбнулась. Дети, поболтав ещё немного и найдя общие интересы, в скором времени разошлись по домам.

Наше время.

      Светлана открыла глаза. Арсений лежал, его глаза были закрыты, веки время от времени подрагивали. Женщина как-то виновато улыбнулась и встала. Подойдя к окну, она смотрела на живущий своим ритмом город. Высокие здания возвышались над городом, на дорожных полосах выстроились в хаотичном порядке машины, которые ехали в разные части города. Небо было ясным; чистого голубого оттенка, ни единого облачка на нем. Светлана глубоко вздохнула и через плечо посмотрела на лежащего на больничной кушетке Арсения, а после осмотрела помещение. Стены палаты не давили на обстановку, так как не были похожие на те убогие рассыпчатые стены, которые доживали свой век. Бежевый цвет стен переливался в солнечно-оранжевый на свету. В одном углу, у двери, стояла большая ваза с искусственным букетом цветов разных видов. Светлый кожаный диван, стоящий спиной к окну, и рядом с ним небольшая тумбочка. Возможно, темное дерево? Светлана была неуверенна. Арсений хорошо разбирался в этом. Дизайн из совместного когда-то жилища придумал именно он. Руководил процессом также он. Арс всегда уделял много значения мелочам, что иногда раздражало женщину. Слишком детально и слишком дотошно.       Горько улыбнувшись, она присела на диван. Светлана могла бы уйти, прекрасно зная, что Арсений все равно её прогонит. Не могла она его оставить. Хотелось бы вернуть все на круги своя: они не развелись, Артём и Дима живы. Просто находятся сейчас в загородном доме после выпускных экзаменов и Артём отправляет документы в различные универы. Да и какая из неё мать, если она даже не знала, в какой универ хотел поступать её сын? Не знала и о его девушке. Слишком спешила найти собственное счастье. Или бежала от прошлого. Нет, не было плохо, наоборот — она любила свою семью. Просто так бывает.       "Стоит уйти", - подумала Света, но было поздно. Послышалось какое-то шебуршание у кушетки.       - Где я? - послышался хриплый шёпот.       Светлана подошла ближе и взяла за руку бывшего мужа. Руки его были холодными и слегка дрожали.       - Ты в больнице, - тихо проговорила женщина, слегка сжимая руку.       Арсений с трудом открыл глаза и резко закрыл от яркого света. Не понимал: где он и как очутился. Голос. Приятный и до боли знакомый. Веяло от него чем-то дальним, но в тоже время родным. Давно забытое чувство приятно окутало его тело.       - Все хорошо, - заверил его нежный голос.       Он распознал в голосе волнение, тревогу. Он не один. Нужен и важен кому-то: за него переживают. Это она, да, сомнений не было.       - Светик, - прохрипел Арс и открыл глаза.       Беловолосые волосы, зеленое платье и небольшим декольте. темно-карие глаза - Света. Сейчас Арс был готов разрыдаться как мальчишка. "Она меня не бросила! Она рядом!, - он ликовал в глубине души. Глупо, но, черт возьми, насколько ему сейчас хреново, раз он рад приходу своей бывшей жены. Да и сейчас он жалок, что тут говорить.       - Рад видеть, - улыбнулся Попов, рассматривая женщину рядом с ним.       Светлана улыбнулась в ответ. Тепло разлилось по телу обоих. Скорее это дружеское тепло, нежели любовное; они это понимали. Их ничего больше не связывает. Ни семья, ни работа, ни что-либо ещё. Поправив выбившуюся прядь, она села на край больничной кушетки.       - Арсений Сергеевич, - тяжко вздохнула Света и хихикнула, - Вам стоит меньше работать и больше уделять время на отдых.       Арсений поджал губы. Шутка, но как-то она его задела. Причина, по которой он здесь прекрасно ему ясна. Тут и доктор не нужен. В голову закрались не самые лучшие мысли.       - Света, пожалуйста...       Светлана осеклась. Хотелось устроить тираду, привести, наконец, Арсения в чувства. Поджала губы. "Нет, Света, нет".       - Я, - воздуха будто стало мало в груди, - беспокоюсь о тебе.       Арсений убрал её руку со своей руки, попытался приподняться. Не получилось. Светлана лишь наблюдала за этой попыткой. Он справится, сможет. Смог. Облегченно выдохнула и слегка улыбнулась.       В горле Арсения сухо, словно вместо кусков плоти там лишь одна наждачная бумага. Попов чувствует усталость. Как же он устал. В поле его зрения появляется доктор. Он светит ему в глаза какой-то штукой попутно спрашивая, что чувствует или не чувствует Попов. Затем просит проследить за пальцем. Врач ничего не говорит, только смотрит на планшет, который держит в руке, делает в нем пометки. Арсений не слушает врача, который начал что-то обсуждать с его женой. "Блядь!", - отругал себя Попов. Бывшей женой.       Светлана ведет машину, а Арсений нервно сжался в пассажирское сиденье. В дождевых каплях отражается свет красных сигнальных фонарей едущих впереди машин. Стоило им выйти из больницы, как резко пошел дождь. Ещё недавно он бы и в жизни не согласилась поехать со Светой, чтобы пожить пару дней вместе. Только мысль остаться одним доводила до ужаса, какого-то непонятного и неизведанного ему страха. Чувствовал себя маленьким ребенком, который нуждался в защите. Но даст ли Света эту защиту?       В полной тишине они заходят в квартиру. Арсений остался у порога, не решаясь пройти дальше. Светлана обернулась и осмотрела мужчину с ног до головы. Она подхватила его под руку и повела в гостиную. Шли они медленно. В голове у Арсения словно туман. Перед глазами все плывет, тело готово рухнуть от усталости.

Я хотела открыть окно, раз убираться нельзя.

      В таком тихом голосе сразу слышались нотки тревоги и страха. Этот голос точне не принадлежит Свете, не ей. Пронзительная боль простреливает лоб, а ладони, спина и ноги покрываются испариной. Вяло качает головой по сторонам, но в ответ тишина. В ушах громким эхом только тишина отдается. Трясет головой. Все возвращается на круги своя.       - Все хорошо? - интересуется Светлана, аккуратно усаживая Арсения на диван.       - Да, я сам.       Женщина устало покачала головой и ушла на кухню. Света готовила по возможности, так как основное время проводила время на работе. Частые командировки, иногда и по несколько месяцев. Что-то из готовых блюд, заказанных недавно, было сносное. Быстро разогрев, Светлана поставила еду на поднос.       Арс развалился на диване. Было немного тяжело дышать, сдавливало в области груди. Память будто отшибло, особенно последние события двух дней. Взгляд зацепился за Свету, которая вошла в гостинную с подносом. Кусочки курицы с соусом и ломтиками картошки лежали на обеих тарелках. Он лишь устало хмыкнул и взял с подноса тарелку.       Они ели в тишине, нарушаемой позвякиванием вилок и тарелок, и Света раздумывала, о чем ей спросить Арса, чтобы завязать беседу. Нужно было делать это осторожно, не затронуть те темы, которые бы могли бы спровоцировать его. Сейчас, даже в полнейшей тишине, ей было комфортно с ним.       - И, - начал Арсений. - Как твоя работа?       - Неплохо. В последнее время часто в командировках, дома почти не бываю.       Арсений кивнул и продолжил есть. Курица была безвкусной, соус горчил, а картошка просто трагедия. Как можно было испоганить такое простое блюдо? Недоумение. Но ему бы жаловаться. Это первая, за несколько месяцев, более нормальная еда. На одних перекусах жил последние пару месяцев; еду заменил ему алкоголь. Одиночество было лучшим другом и лучшим собутыльником.       Попов поставил тарелку на поднос. Светлана внимательно проследила за его жестом. Тарелка оказалась пуста. Она просияла. Было заметно, что Арс почти не ел, а если ел, то слишком мало. Подхватив поднос, женщина с гордо поднятой головой ушла на кухню. Поставив тарелку в раковину, принялась их мыть. Водила губкой по посуде медленно, словно в трансе. На тарелке появилась небольшая пенка, которую смывала струя воды из крана.       Арсений тихо, словно мышь, пришёл в кухню. Шел не спеша, чтобы не спугнуть Свету. Женщина дернула острым плечом. Так и продолжала стоять у раковины, изредка шевеля руками. Арсений смотрел на красивый прогиб её спины, на остро выпирающие под обтягивающим платьем лопатки, на маленькие круглые ягодицы. Смотрел и ненавидел себя за то, что легко так отпустил её тогда. Как же сильно ему хотелось обнять её. Подошел вплотную к ней. Кончиком носа провел по её шее, руками водил по её плечам. Запах её духов приятно щекотал ноздри. Послышался тихий стон. Вода перестала течь из крана, громкий лязг от упавших в раковину только что помытых вилок.       - Арс, - тихо проговорила Света. - Арс, нет!       Попов не слышал. То целовал, то покусывал тонкую шею, оставляя отметины на нежной коже. Молния платья начала опускаться.       - Арс, пожалуйста, остановись!       Арсений отошел. Не понимал, почему она его отталкивает. Снова.       - Ты сама этого хочешь, - прохрипел Попов, пытаясь отдышаться.       Врала ли она сейчас себе? Ей было приятно, даже очень. Тот самый Арсений, который был только с ней. Никто не знал его таким, кроме неё и их сына. Светлана развернулась. Грудь Арсения поднималась то верх, то вниз. Волосы были растрепаны, а в голубых горел слабый огонек надежды. Только вот на что? Между ними все кончено.       - Как бы мне не хотелось все вернуть, - проговорила Светлана с горечью в голосе, - но мы не можем, Арс.       Арсений кивнул. Все предельно ясно. Действительно, на что он сейчас рассчитывал? Что Света вернется к нему и они попытаются начать все с начала?! Бред. После того, как он с ней обходился, как грубо отказывал в помощи - к черту! Сжал руки в кулаки и виновато опустил голову.       - Да ебал я это весь пиздец!       С грохотом на пол повалились бокалы и пара тарелок. Света вжалась, не смея пошевелиться. Из глаз только шли слезы.       - Пожалуйста, прекрати...