𝙼𝚒𝚜𝚎𝚛𝚢 𝚕𝚘𝚟𝚎𝚜 𝚖𝚢 𝚌𝚘𝚖𝚙𝚊𝚗𝚢

I

      Яркие лучи солнца буквально пронзили окно, наполняя комнату светом. Антон натянул на голову одеяло, невнятно что-то промычав. Повертевшись ещё немного, парень невольно поднялся. Сон как рукой сняло. Голова после выпитого вчера алкоголя не болела. Но как он сюда дошел, да и в целом, что вчера было помнил смутно.       Немного потянувшись, он все же встал на холодный паркет. Его взгляд упал на стоящий перед ним диван, на котором мирно сопела девушка. Его будто осенило. Вспомнил, что произошло вчера. Возникли два вопроса: а много ли он наболтал ей? И скоро ли ему ждать очередной толпы папарацци, следующих за ним хвостом?       «А может и не врала?», — задумался Шастун, с опаской осмотрев девушку. Как же её там звали? Выругавшись, Шаст прошелся вдоль номера. За стойкой администратора стояла Катя Позова, обсуждая что-то по телефону. Антон потупил взгляд в поисках своего друга, но, увы, никого. Позова взглянула на гостя из-за угла. Жестом показала, что он может подойти. Дернув цепь на шее, парень решился подойти.       Да, он немного боялся. Катя не очень любила их компанию. Дима и Антон дружили долго, с самой школы. В старших классах парни сформировали свою гаражную группу из пяти человек. Шаст и не подумал бы, что когда-то сможет играть на гитаре на публике. До сих пор он был благодарен Позу за эту идею. Главным инициатором всех движух в жизни Антона был Дима. Да и не только это. Антон был рад за друга, когда тот объявил о своей женитьбе. Однако семейная жизнь Позовых не была такой радужной и уютной, как это показывают в кино. Частые концерты, а после них и загулы. Пьянки, гулянки — лучшее завершение отыгранного шоу. Группа, как и сами парни, верили, что пробьются на вершину, но вершина была ни ниже города Воронежа. Лейлбы, одни за другим, отказывали. Катя считала, что планы Димы всего лишь детские мечты, от которых стоит отказаться. Тема была болезненна, а слова жены были как соль на рану. Для Димы его опорой и поддержкой была его жена, но именно в этом их взгляды расходились. От чего и Позов приходил всегда домой пьяный. После собирал свои вещи и уходил к Антону на пару дней перекантоваться. Сейчас же ситуация стала лучше: утром Дима работал или сидел с детьми, а после отыгрывал очередной концерт в каком-то затхлом баре и возвращался домой, не задерживаясь. Антон все понимал, но все же не хватало ему этих дружеских посиделок в баре.       Положив телефонную трубку, девушка выжидающе посмотрела на гостя. Антон облокотился на стойку. Атмосфера была неловкой, даже немного напряженной. Молчание нагнетало атмосферу. Антон стоял в вполоборота, не зная, с чего начать разговор. Катя тоже молчала, выжидая, как перед ней объясниться Шастун. Очередное столкновение взглядами и очередная неловкость. Необходимость социального контакта — мука для трусливых интровертов. Хотя в данном случае мука для них обоих. Совесть чуть ли не пожирала вместе с плотью. С чего вдруг? Шастун и сам не понимал.       — Так и будешь молчать? — вздохнула хозяйка отеля, осматривая Шастуна.       — Хотел попросить завтрак в номер, — промолвил тихо парень, теребя одно из колец на пальце. — В качестве благодарности.       — Вот как, — удивленно вскинула бровь Позова. — И что же Оксана сделала такого для тебя, что бедный музыкант решил раскошелится не на выпивку?       «Черт, Оксана, точно!», — вспомнил он. Антон замолчал. А ведь он действительно не понимал, что Оксана сделала для него. Выслушала его пьяный бред и повела под ручку в номер, толком не зная его? Может она действительно хотела сдать его журналюгам, кто её знает. Да если бы и хотела, то он бы давно проснулся под прицелами фотокамер. Был бы очередной балаган в отеле Позовых, который пришлось бы разгребать Кате. Дима не любил встревать в эти дела, чтобы сохранить свой имидж. Точнее, сохранить те крупицы, которые остались. Пьяные шабаши не проходили мимо СМИ. Полосы воронежских газет горели заголовками об очередной пьяной стычки музыкантов. В такие периоды приходилось временно отказываться от всех выступлений, чтобы журналисты поутихли. Шаст посмотрел на стену с фотографиями. Где-то посреди стены была фотография в обрамленной рамке. На ней сам Антон, держащий гитару, а рядом с ним Поз за клавишными. Остальные участники будто были размыты перед глазами.       — Ладно, не буду уже мучить тебя, — выдохнула Катя, понимая, что ответ на вопрос она не получит. — Минут через 5 будет готово.       Антон кивнул и отправился в номер, бросив со спины тихое «спасибо». Тихо закрыл за собой дверь. Пройдя в комнату, увидел, что девушка ещё спит. Сколько времени — он не знал. Часов не было, мобильный был разряжен. Шастун сел на кровать. Оксана тихонько сопела. Никакое солнце не мешало её сладкому сну. Но тут она резко зажмурилась, дыхание стало рваным. Будто что-то беспокоило во сне. Шастун встал и направился на кухню. Найдя стакан, налил туда воды. Чуть не обронил его, когда услышал крик.       Оксана словно была в агонии. Тело бросало то в жар, то в холод. Слезы непроизвольно шли сами. Перед глазами стоял Арсений. На его лице не было гримасы злобы. Он стоял перед ней будто неживой. Словно восковая фигура. Чем ближе оксана подходила, тем больше Арсений отдалялся. Было невыносимо осознавать, что она помнит его. Она хочет приехать к нему. А зачем? Она и сама не понимала. Арсений рассыпался на множество кусочков пазлов. Все они были полноценной картиной того самого вечера. Чувствует, что её начинает кто-то трясти за плечи. Боли не было предела и ощущались покалывания по всему телу.       Антон пытается разбудить девушку. Вытирает с её щек слезы. Он не пытался кричать на неё, держал её крепко в объятьях. Оксана успокоилась и открыла глаза. Перед глазами все было размыто. Чувствовала чьи-то крепкие объятья. Её успокаивало и одновременно удивляло. Запах сигарет и дешевой водки. Антон. Оксана понимала, что она не одна, пусть и с человеком, с которым почти она незнакома. При этом можно было точно сказать — она ему доверяет.       Глоток воды. Приятно разлилась жидкость по горлу. Оксана почувствовала второе дыхание. Перед глазами все встало на свои места, а объятья ослабили хватку. Шастун сел рядом с девушкой, придерживая её руку с стаканом. Стало легче. В легких снова появился кислород, дышать стало легче.       — Ты как? — прошептал парень, забирая из рук стакан.       — Легче, спасибо, — облегченно улыбнулась девушка.       Темные мысли шли прочь из головы. Девушка потянулась. Антон пристально следил за ней. Его немного пугало спокойствие девушки после кошмара. Будто ничего и не было, и это была его личная галлюцинация.       — Думаю, тебе стоит умыться.       — Да.       — Тебе помочь? — поинтересовался парень, приподнимаясь вместе с девушкой.       — Нет, я сама, — утвердительно кивнула Оксана, идя в сторону ванной.       Попавшие на лицо капли холодной воды взбадривали. Отгоняли ненужные мысли прочь. Оксане было немного стыдно, что Антону пришлось лицезреть эту неприятную картину. Стать свидетелем её кошмара. Когда-нибудь она расскажет ему, попытается отпустить всю эту ситуацию, но не сейчас. Они не близки, и то что Антон открылся ей первым ничего не значит. Она была благодарна ему, что он оказался рядом, вывел её из этого кошмара. Можно считать, что они были квиты.       Умылась, расчесалась. Небрежный пучок на голове придавал более домашний вид. Впалые щеки, покрасневшие глаза, бледная кожа… Оксана лишь тяжело вздохнула. Видок был действительно неживой. Живот жалобно заурчал, прося хоть немного еды. Так продолжать нельзя. Такой образ жизни ни к чему хорошему не приведет. Только быстрее, как говорил Саныч, в гроб дорога. Усмехнувшись этой мысли, Оксана вышла из ванной.       На столике, возле дивана, стояла тарелка с яичницей и овощами. Шастун сидел, задумчиво глядя куда-то вдаль. Будто и не услышал её шагов, пребывая в своих мыслях. Грудь медленно вздымалась и также опускалась. Пальцы переплелись между собой, открывая обзор на количество колец на его пальцах. Молчание нарушило жалобное урчание, от чего сам Шастун вздрогнул.       Девушка руками закрыла живот и невольно сморщилась. Запах яичницы попадал в нос и был таким приятным, что хотелось накинуться на неё. Катя частенько приносила ей что-то в номер, но Оксана в свою очередь отказывалась, так как платить ей было нечем. А те деньги от Арсения она не решилась потратить. Да и думать не хотела о том, чтобы ими воспользоваться. Во рту скапливались слюни, от чего она сглотнула. Ей было неловко от этой ситуации. Антон лишь тихо хихикнул и подвинул тарелку в её сторону.       — Это, — замялся парень. — Маленькая благодарность за вчера. Приятного аппетита.       Глаза Оксаны расширились от удивления. Он его не от смерти спасла, да и в баре за него не платила. С чего бы вдруг? Девушка так и стояла неподвижно, не решаясь даже сесть на диван. Лучше вежливо отказать, а Антон сам позавтракает.       — Спасибо, я не голодна, — солгала она.       В протест прозвучало протяжное урчание. Антон нахмурился и встал с дивана. Понимал, что девушка лукавит, но к чему все это?       — Почему ты не хочешь? — голос Антона стал низким до такой степени, что непроизвольно у Оксаны пробежали мурашки.       — Мне неудобно. Лучше, — она смутилась и опустила глаза, — поешь сам.       — Я уже собирался уходить.       Оксана подняла глаза. Ей не хотелось, чтобы Антон оставлял её. Побыть с ним ещё, поговорить. Промелькнула мысль, что она его обидела. Брови Шастуна были нахмурены, будто выжидая дальнейших действий со стороны девушки. Гордость была превыше всего, но в тоже время и губила.       — Спасибо, Антон, я позже тебя…       — Мне ничего не нужно, — перебил её парень, проходя мимо. — Мне пора.       — Подожди!       Антон обернулся. Оксана смотрела на него с некой надеждой. Их разделяло небольшое расстояние. Ещё немного сократить расстояние и они могли бы чувствовать, как смешивается их дыхание. Перед ним было бледное, воздушное существо с уставшими карими глазами, с связанной небрежно копной волос. Много вопросов было у Шаста к ней, даже слишком.       — Мы встретимся ещё раз? — робко спросила она, опустив голову.       — У тебя есть сегодня смена в баре? Если да, то увидимся.       Девушка хотела ещё что сказать, но Шастун успел выйти и закрыть за собой дверь. Ещё пару минут Оксана стояла в коридоре, смотря в одну точку, не понимая, что произошло. Отмерев, она развернулась к столику, на котором стояла остывшая яичница. Присев на край дивана, она взяла в руки тарелку с вилкой и приступила к трапезе. Проверив телефон, Оксана поняла, что скоро нужно собираться. Хоть и была вечерняя смена сегодня, хотела больше поработать. В тоже время хотелось послать работу к черту.       Надев на себя тонкую водолазку, джинсовые шорты и кеды, Оксана взяла телефон. Время близилось к трем часам дня. Тем лучше: раньше придет, может, если Саныч смилуется, и раньше закончит. Может потом и сама пропустит стаканчик пива, другой. Но сейчас надо было выдвигаться. Девушка вышла из номера, помахала Кате и вышла из отеля. На улице веяло прохладой, несмотря на солнечную погоду. До бара дошла Оксана быстро, даже не почувствовав холода.       Зайдя бар, девушка минула незаполненный как обычно зал, и прошла в подсобное помещение. Пустовало оно как обычно и Оксана облегченно вздохнула. Сейчас ей вообще не хотелось ни с кем контактировать из персонала. Достав из сумки телефон, она села на стул. Кое-что не довало ей покоя.       В телефоне, в черновиках, на днях она набросала письмо. Длинное, выложив в него все чувства. Только вот отправлять она не знала куда. Ни адрес, ни что-либо ещё неизвестно ей было о человеке, которому оно было адресовано. В интернете о нем слишком мало, лишь основное: есть компания, развелся несколько лет назад. Перечитав письмо, Оксана закрыла заметки и положила телефон в карман. Её не волновал тот факт, что нужно забыть эту ситуацию, этого человека, начать новую жизнь, как она того и хотела. Но мешало, что-то внутри тянуло обратно. Глупо, даже слишком глупо. «Ебанная дура», — нервно пробормотала Оксана, выходя из «комнаты отдыха».       На небольшом выступе, который нескромно называли сценой, технари, или же сама группа, подготавливали все к выступлению. Мужчина невысокого роста в очках грамотно регулировал процессом. Он деловито ходил по сцене, наблюдая за подготовкой. Иногда поигрывал на инструментах, проверяя их звук. Не обращая на это внимание, Оксана принимала и разносила заказы. Хаос мыслей наконец оставил в покое, и она с легкостью приступила к работе. Груз, конечно, на душе давил на грудную клетку, но списывала девушка на банальную усталость.       Через полчаса на сцену вышли музыканты. Среди них девушка смогла рассмотреть Антона Шастуна. Длинная футболка, мешковатые штаны, на шеи небольшая цепь, волосы такие же кудрявые. Он взял в руки гитару. Оксана поставила очередной заказ на стол и решила немного передохнуть за барной стойкой. Там как раз открывался хороший обзор на сцену. Мужчина, который руководил процессом подготовки, встал за клавишные. На нем не было очков, одет был в черную водолазку и такого же цвета штаны. Он внимательно осмотрел зал, будто анализируя каждого гостя. На сцену подтянулись вокалист и барабанщик. Группа была в полном сборе. Девушка уже успела присесть за стойку и попросила стакан воды. Алкоголь, увы, сотрудникам не подавали.       Она смотрела за Шастуном. За каждым его движением, жестом. Где-то тлелась надежда, что он её заметит и помашет рукой. Но Антон был будто не здесь. Не замечал ничего и никого.       Ему была неинтересна публика, что происходит в этом баре. Шастун настраивался на выступление. В последнее время ему становилось тяжело. Тяжело выступать на публику. Его не тянуло, как прежде, к музыке. Может из-за того, что он действительно терял надежду в группу? И слова Кати о их провале были правдой? Играть в таких заведениях тем более отбивало желание. Затхлый, старый бар, который старше его. Пьяный сброд района, которым больше некуда идти, пропивали свои деньги тут из-за дешевой выпивки. Сбитый режим, бессонница, от которой щипало глаза, вечные репетиции. Как бы Антон себя не убеждал, да и других тоже, но червь сомнения твердил — все кончено.       Толчок в бок вырвал Антона из потока мыслей. Стоящий рядом Позов жестом показал, что все окей.       — Шаст, соберись, — сказал он и вернулся на свое место.       Шастун проверил гитару и повернулся лицом к публике. Уже явно подвыпивший народ не очень и дружелюбно был настроен. Его глаза пробежались по залу и зацепились за барную стойку. За ней сидели Оксана. Они столкнулись взглядами. Девушка смотрела на него воодушевленно, и даже с некой детской радостью. Антон улыбнулся. Ему придало это сил и уверенности. Нужно отыграть это выступление так, как они это любят. С кайфом, задором. Шаст кивнул Позу, и тот интуитивно понял его.       — Добрый вечер, — бархатный голос вокалиста разошелся эхом по залу. — Сегодня для специально для вас играет группа «Пусижар». Надеюсь, что вы насладитесь этим выступлением вместе с нами.       Девушка хихикнула. Она не знала, что так её рассмешило в названии группы. Достаточно необычное название, с юмором. Выступление её поразило. Своей атмосферой, музыкой. Оксана не была фанаткой рок-музыки от слова совсем, но скорее это было ближе к какой-то альтернативе или поп-року. Хоть это и было немного сложно назвать концертом на обширную публику, но даже такого рода выступление пришлось ей по душе. Девушка заворожённо смотрела на сцену, музыка пропитывала её изнутри, словно больше ничего вокруг нет.       Оксана не прекращает смотреть на сцену, пытаясь разглядеть в клубе белого дыма группу. По спине крадутся мурашки, взбираясь всё выше. Девушка щурится и наконец-то замечает силуэт музыканта, чьи руки медленно перебирают струны.       Большинство сет-листа состояло из перепевок на известные композиции, но было и авторское. То, чего она точно никогда не слышала. Шастун кайфовал, гитарные соло вызывали восхищения. Он изящно миновал вокалиста и встал рядом с клавишником. Они получали кайф вдвоем. Будто на сцене, кроме этих двоих, больше никого нет.       Ради таких эмоций, такого драйва Шастун до сих пор в группе. Выступления помогают выплескивать эмоции, которые постоянно бьют через край. Хотелось кричать, выплёскивая всё, что накопилось. В глазах сверкают тысячи огней, а в душе разгорается настоящий пожар. Конечно, на сцене не разгуляешься на полную катушку, места критически мало, да и публика не сильно такое ценит. Послышались довольные возгласы, какая-то компания за столиком неподалеку тоже начала подпевать. Доиграв последний аккорд, Шаст снова смотрит в сторону барной стойки. Девушка хлопает вместе с толпой людей. Антон одарил её улыбкой и ушел в тень сцены. По лицу катились капельки пота. Впервые, за последние несколько недель, он испытал невероятный кайф от выступления.       — Шаст! — окликнул его кто-то.       Он обернулся. К нему подошел с Позов, который блистал, как начищенный самовар. Заметно, что тот тоже был доволен выступлением. В прочем, подтверждение слетело с его уст:       — Чертовски ахуенно отыграли шоу, — он ещё шире улыбнулся.       Шастун обнял старого друга. Он был прав, и очень точно подобрал нужный эпитет. Да и толпа пьяниц хорошо так подключилась. Он не ожидал, что атмосфера будет настолько непередаваемой. Эмоции разрывали изнутри от полученного драйва.       — Поз, да это лучшее шоу за последнее время, — рассмеялся Антон.       — Не могу не согласиться. Эх, видела бы это Катя, — послышалась горечь в голосе.       Антон улыбнулся и похлопал Диму по плечу. Может, если бы Катя и увидела сегодняшний перфоманс, то изменила бы отношение. А может и стояла бы на своем, кто знает. В любом случае их взаимоотношения — не его дело и забота.       Обговорив детали репетиции, ребята решили разойтись. Диму ждали семейные обязанности, так что он сильно задерживаться не стал. Остальные решили просто отоспаться. Антон же быстро натянул толстовку, а мокрую после выступления футболку бросил в рюкзак, и направился к стойке. Но, увы, самой девушки там уже не было. Сев за дальний столик, он начал наблюдать за ней. Оксана очень ловко миновала столики, подавая один заказ за другим. К ней никто не клеился, не пытался полапать. Будто и вовсе не замечали хрупкую девушку, которая ловко и умело выполняла свою работу.       Саныч подозвал Оксану. Девушка, закончив обслуживать столик, подошла к нему. Она была приятно удивлена, когда Саныч предоставил ей три выходных дня. За эти дни она могла выспаться, посвятить их себе любимой. Отдых, все же, был необходим. Девушка ушла переодеться. Стоило сделать это быстрее, пока Шастун не ушел. Она видела, что он следил за ней. Немного становилось неловко от его взгляда. Исподлобья, брови слегка нахмурены, глаза пристально наблюдали за каждым её движением и действием. В тот момент её щеки начали гореть и появилось чувство, что вот-вот и покраснеют. Прям как и сейчас. Взглянув в зеркало, она увидела на щеках легкий румянец, который хоть немного придавал коже живой вид, а не мертвый.       Выйдя из комнаты отдыха, девушка направилась к дальнему столику. Облегченно выдохнула, когда увидела за ним Антона. Без всякого интереса парень что-то смотрел в телефоне. Девушка присела рядом, привлекая его внимание.       — Твоя смена закончилась? — удивленно спросил он, убирая телефон.       — Да, ещё и выходные дали, — она улыбнулась в ответ.       — Вот как, — парень осмотрелся. — Нет, это не лучшее место для бесед. Пойдем.       Парень встал из-за стола и накинул на плечо рюкзак. Девушка послушно встала и последовала за ним. Только не имела представления, куда они могут пойти. Покинув бар, в нос ударил запах чистого свежего воздуха. Прохладный ветерок освежал мысли.       — Как ты сейчас? — внезапно спросил Шастун.       — Эм, — от неожиданности вопроса Оксана не знала, что и ответить. — Вполне нормально. А куда мы идем?       — Тебе сейчас только это волнует? — голос парня стал низким, от чего у девушки сжалось где-то внутри.       — Нет, не очень.       — Тогда не забивай голову и наш разговор глупыми вопросами. От того, что я скажу, куда мы идем ничего не измениться, верно?       В ответ Оксана только кивнула. Они шли молча в течение пяти минут. В воздухе не повисло напряжение, наоборот спокойствие. Оксана смотрела по сторонам, внимательно разглядывая каждый уголок района. Эта часть города была незнакома ей от слова совсем. Да и сейчас не было смысла сравнивать, если только с Москвой. Город, который пропитан ложью, ревностью, душевной грязью, а тут все иначе. Люди всегда готовы помочь друг другу, независимо от их размера кошелька. Тут нет охоты за деньгами ближнего. Тут нет определенных правил. Воронеж совсем другой. Люди радуются, что они вообще существуют и не пытаются сделать свою жизнь лучше потому, что у них и так все есть, кроме огромных городских небоскрёбов на каждом шагу. Им это не нужно, они счастливы просто жить. Почему-то сейчас Оксане хотелось порассуждать самой с собой на эту тему, но её внутренний голос резко оборвался, когда услышала голос Антона.       — Знаешь, с моей стороны не очень вежливо было вывалить на тебя все то дерьмо, которое накопилось у меня. И после даже не пытаться узнать о тебе, твоей жизни.       — Ты действительно хочешь узнать о моей паршивой жизни? — она посмотрела на молодого человека. Ей казалось невероятным, что человека, который едва её знает, действительно может заинтересовать детали её жизни. Особенно не самые приятные, в которые она вляпалась.       — Ты сама закинула удочку. И почему же она паршивая?       Они сели на скамейку в небольшом уютном парке, и Антон молча смотрел на девушку. Она понимала, что ей не отвертеться от ответа, как бы она не пыталась. Хотелось к чертям собачьи забыть все то, что произошло в Москве, да и до тоже. Если бы она только знала, что с ней будет, то никуда бы не поехала. Ни за что. Никогда. Но делать нечего, и, набрав в грудь побольше воздуха, отважилась на первую фразу:       — Не задалось все. Решила поступить в консерваторию в Москве, а по итогу даже не доехала туда.       — Это как так? До Москвы, что-ли? — Шастун удивленно поднял брови.       — Не, в Москву доехала-то. Но вот дальше, — она сглотнула. — Начался ад.       — Москва и ад? Как-то не рисуется картина. Да, город большой, но думаю, что там можно добиться успеха.       — Мне тоже так казалось, но, увы, реальность не такая, какой рисует наше воображение, — девушка горестно улыбнулась.       — Иногда наше фантазия и воображение помогают справится со сложностями, не всегда все должно быть серо и уныло, — он усмехнулся и достал из кармана пачку сигарет.       — Не думаю, что это работает, когда ты попадаешь в бордель, где тебя избивают, а потом дарят богатому уёбку, который тебя насилует, — Оксана усмехнулась, пытаясь сдержать реальные эмоции.       Шастун потупил взгляд. Он раскурил сигарету и сделал затяжку. На душе стало паршиво. Он сутулился, опустил голову. Теперь чувствовал некую неловкость чувство бестакта со своей стороны. Тут и вправду не нарисуешь радужных единорогов, чтобы скрасить ситуацию. Черт возьми, да ещё и так по-детски. Он чувствовал, что эмоции берут вверх над Оксаной, но она старательно пытается их сдерживать. Руки её сжались в кулаки. Сам Шастун не знает, что сказать. Да, он козел. Особенно сейчас.       — Поэтому меня время от времени и мучают кошмары, свидетелем чего ты стал сегодня утром.       Антон посмотрел на Оксану. Её глаза блестели в свете фонарей. Слезинки катились по щекам. Ещё немного и она бы точно разрыдалась. Она прячет все в себе, ей некому выговориться, ведь она одна. Он выкинул сигарету, придвинулся ближе и обнял её. Одной рукой он водил по спине, как бы успокаивая. Девушка всхлипнула. Она поток начала сваливать все, что накопилось, но не кричала. Она будто описывала каждую минуту, проведенную в клубе, а после про некого Арсения. Арсений, который, судя по её рассказу, являлся какой-то богатой шишкой, имеющий свою компанию. Кроме его имени и каких-то сдвигов с башней — она ничего не знала. Да и сам Шаст не понимал, что спровоцировало человека на изнасилование. Да и не поймет, но те обстоятельства, в которые попала его новая подруга и вправду не то, что представляет себе он.        Они сидели так ещё минут десять, пока Оксана не успокоилась. Антон молчал, тоже не решаясь сказать что-то.       — Вот такая парашная жизнь, — прохрипела она, убирая его руку с плеч.       Антон нервно хихикнул. И правда, парашная жизнь. Он улыбнулся, встал со скамьи и посмотрел на неё. Оксана увидела в его глазах огонек, такой же, как на выступлении в баре. Невольно улыбка появилась на её лице. Она была благодарна ему за то, что он выслушал. Этого было достаточно.       — Теперь ты тут, — Антон протянул руку. — И мы изменим, начнем все заново.       Оксана кивнула и положила руку на его ладонь. Сейчас начало нового, когда стоит все забыть. Начать жить, чувствовать себя живой.       Антон слегка сжал руку, помогая подняться. Не хотелось отпускать. Ей было приятно приятно внимание человека, который действительно искренне хочет помочь. Таких редко встретишь, и она искренне рада тому, что выпал такой шанс. Шанс начать жизнь с чистого листа. Ну, или по крайне мере, написать новую историю на старом. Это не важно. Оксана больше не вернется в прошлое. Она готова двигаться дальше.

II

      По комнате V.I.P нервно расхаживал молодой человек. Изучил комнату вдоль и поперек. Сколько он уже здесь находиться: минут десять, тридцать или час? Сбился со счета. Кусал губы, нервно теребил рыжие волосы. Ещё немного, он бы перестал себя сдерживать и вырывал бы с корнем. Нервы были на переделе, дела и так шли не в гору. На ебаное дно, если не ниже. Кто же знал, что все так выйдет.       Юсупов взялся за портсигар. Пусто. Казалось, что его это не должно вывести из себя.       — Да ебись оно!       Громкий лязг раздался по комнате. Поправив пиджак на голом теле, молодой человек плюхнулся на диванчик. Осточертело ему кричать, бить стены кулаками. Неподконтрольный гнев, агрессия, желание придушить Матвиенко и его дружка больного. Сейчас бы не помешал хороший шоппинг или новая порция никотина в груди.       Последнее время им всем стало трудно. Не каждый мусор был согласен на очередную взятку и приходилось выкручиваться. С каждым днем становилось все сложнее и сложнее, а новых дурочек было тяжелее поймать. Стражи закона решили, видно, выполнять свою работу достойно, пока им на голову шишек не свалили. Доблестный какие, мать их…       Спустя несколько минут в комнату вошел Матвиенко. Он был напряжен до предела. Теперь его клуб стали прижимать: частые проверки, какие-то бумаги постоянно присылали для сверки. Или более компрометирующие материалы, по типу списки имен девушек, которые попадали в этот клуб и снимки, как их «подставные» забирали из общественных мест. Условно говоря, кто-то копал под них и Сергей не мог понять кто.       — Ох бля, какие ветры тебя до этого блядушника тебя донесли? — удивленно вскинул бровь Матвиенко, увидев гостя.       — И тебе не хворать, Сереженька. — Юсупов поправил пиджак. — Только теперь мы в полной жопе, если ты ещё не понял.       — Не звени, Феликс. И сам знаю.       — А, знаешь?! А что же ты, мой дорогой Сереженька, до сих пор не нашел эту крысу, которая так яростно пытается уничтожить все, что годами было построено?       Матвиенко лишь устало осел на диван. Он и так всех собак спустил на поиски человека, который сливал всю информацию. Только это было бесполезно — ни единого следа. Этот человек точно был умен и хитер, раз не оставлял ни следа. А может был кто-то из своих. Эти «блюстители закона» хрен им что скажут, к сожалению. Приходилось надеется на собственные силы.       — Я ищу.       — Хреново ищешь, хочу заметить. — Феликс сел рядом, тяжело вздохнув. — Хорошо. Есть ли кто на примете?       — Нет, — Сережа откинул голову на спинку дивана. — Заметает следы ловко, ушлепок. Либо слишком умный, либо среди нас крыса.       — Второй вариант более подходящий, — вздохнул тяжко Юсупов. — Нужно искать среди своих, даже если тебе этого не хочется признавать.       — А у тебя прям есть гениальные идеи на этот счет?       — Нет, — пожал плечами молодой человек, поправляя рыжие кудри. — Хотя, нет, возможно и есть.       — Блять, не тени кота за яйца. — Раздраженно бросил Матвиенко.       — Попов.       Фамилия прозвучала как гром среди ясного неба. Этот дурак хоть и борец за честность и справедливость, но маловероятно, что он бы смог так подставить старого друга. Да и к чему это нужно было? Развалить то, что его не интересует?       — Несешь хуйню, — заключил мужчина, поднимаясь с дивана. — Тебе бы девочку, ну или мальчика, и расслабиться.       — Ты такой смешной, Сереженька, ей богу как дитя, — хихикнул парень, вальяжно раскинувшись на диване. — Самый близкий и всех твоих дружков, который досконально знает про твои темные делишки. Девочки, наркотики… Тем более инфа для слива слишком точная. Подумай сам на досуге.       Сережа встал с дивана, бросил раздраженно и небрежно:       — Повторюсь: несешь хуйню.

***

      После очередного рабочего дня Попов ехал домой, потягивая баночку пива. За рулем снова Павел, который молча вел машину, не задавая лишних вопросов. Работы было как обычно в невпроворот, но это его сейчас мало волновало. Столько месяцев прошло с того дня, как та девчонка исчезла из его жизни. Из воспоминаний остались только кошмары с её участием. Как он грубо берет её, чуть ли не готовый избить её. А она плачет, пытается вырваться из его объятий. По телу пробежали мурашки. Хотелось бы стереть из памяти этот чертов день, но не мог. В копилке на ещё одно неприятное воспоминание больше.       Дом, работа, дом. Бывшая жена постоянно приезжала, чтобы проверить, не снова ли её бывший муженек в запое. Сейчас он почти не пил. Пиво для него не считалось крепким напитком. так, чисто расслабиться. Проезжая мимо очередной многоэтажки, Попов уже думал приказать Павлу развернуться и поехать домой, так как ехать в клуб было бессмысленно. Но все же обеспокоенный голос Сережи в трубке вызывал беспокойство. Арсения обычно не волновали дела Сережи и, казалось, что и сейчас должно было быть. Однако подсознательно что-то подсказывало, в данном случае, не стоило отворачиваться от старого друга. Каким бы он не был.       Возле клуба очередная толпа тусовщиков. Кто-то уже еле на ногах держится, кто-то видно только подошел. Охранник, заметив на горизонте Арсения, пропустил его без лишних вопросов и телодвижений. Недовольные возгласы раздались позади. Арсения не волновало это. Сейчас уже хотелось решить все вопросы с Матвиенко и скорее смыться из этого места. Главное, чтобы щедрость Сережи снова не перешла все границы, и Арс не стал счастливым обладателем ещё одной девицы.       Проходя мимо танцпола, у Арсения возникло отвращение. В углу, ближе к зоне V.I.P, на диванчике разместились девушка с парнем, а может и просто какой-то обдолбанный спермотоксикозник. Девушка с неким вожделением смотрела на то, как он натягивал на свой член презерватив, проводя по нему вверх-вниз. Скорее в её голове уже было чуть-ли не детально, как она скачет на его органе, как настоящая наездница. Кричит до визга, выгибается как кошка, грудь, как и тело, движется навстречу ему.       Арсений отвернул голову от парочки, не сбиваясь со своего пути. Его не должно волновать, как, кто, с кем и в каком месте. Не его забота, так уж точно. Миновав парочку, мужчина увидел знакомое лицо у одной из кабинок.       — Ой, Арсений Сергеевич, рад приветствовать, — голос молодого человека неприятно резал слух.       — Не ожидал тебя увидеть здесь, Феликс, — с неким призрением поприветствовал Арс.       Феликс Юсупов — молодой парнишка, который о себе слишком высокого мнения. Партнер и ещё один «хороший» дружок Матвиенко. Любитель закинуться тяжелыми наркотиками, пройтись по любым девочкам, а, иногда, и мальчикам. Ему было плевать на то, что он явный фрик в глазах окружающих, не более того. По мнению Арса, мальчишка выезжал только за счет своих небедных родителей, а сам только мог сбагривать другим наркотики и проституток. Как его девушка, если она ещё есть, терпит эти выходки.       — Не рад видеть? — капризно воскликнул парень, подходя ближе. — Знаешь, взаимно.       Он слегка толкнул Арсения в плечо, развернулся и вошел в комнату. Не медлив, Попов последовал за ним. Поскольку Юсупов уже был под веществами, он мог нести различного рода чушь, на которую Арсений старался не обращать внимание. Даже если это задевало его. Такому сосунку бесполезно что-то доказывать. Вырастит, слезет с мефа и прочей гадости, тогда, возможно, поговорят.       В комнате царил настоящий блядушник. Девушки в коротких облегающих платьях вились как змеи. Юсупов не упускал возможности полапать каждую из них, а некоторым слегка задрать платья. Матвиенко же сидел на диванчике и потягивал косячок. Покачивал слегка головой в такт музыке, делая новую затяжку. С некой неприязнью Попов садиться рядом, отбирая косяк у друга. Наконец Матвиенко заметил, что рядом с ним сидит кто-то.       — Ты все же приехал? — Сергей поднял голову, чтобы лучше рассмотреть друга.       — Мне показалось, что тебя что-то беспокоит, — сухо проговорил Попов, хотя на душе кошки скребли.       — Когда кажется — креститься надо, — хмыкнул Матвиенко. — А вообще, есть один момент, который посеял во мне сомнения.       — И что же…       Его вопрос прервал подошедший к столику Юсупов. Было видно, что он еле стоит на ногах. Попов бросил недовольный взгляд, осматривая с ног до головы кудрявого молодого человека. Отпив из бутылки немного алкоголя, к парню подошла девушка. «Такая же шмара, как и этот обдолбыш», — сделав неприятное для себя заключение, Арсений дернул плечами. Девушка провела рукой по спине, будто заманивая на нечто большее: прямо здесь и сейчас. Юсупов накрыл губы девушки свои и слился в жадном поцелуе. Он подталкивал ей к другому диванчику, слегка задирая низ платья.       Совсем неприятно, даже мерзко, становилось за всем этим наблюдать. Хотелось взять под руку Матвиенко, и вместе с ним покинуть это заведение. Девушка постанывала, реагируя на каждое прикосновение Юсупова.       — Мерзко, — озвучил вслух свои мысли Арс.       — Будто никогда сексом не занимался. — Хихикнул Матвиенко.       — Не под наркотиками, — фыркнул Попов, вздрогнув.       — Правильный мальчик. Наслаждайся, пока есть возможность.       Арсений поежился. При этой обстановке ни он, ни Матвиенко точно не разговориться. Да и лучше было бы отвезти Матвиенко домой проспаться. Горло першило от дыма, которого мужчина успел наглотаться. Становилось в кабинке душнее, на лбу выступили капельки пота.       Юсупов отошел от девушки, достал из кармана какой-то пакетик и рассыпал его содержимое на стол. Из белого порошка Феликс, с помощью кредитки, стал выводить тонкие дорожки. Что-то внутри Арсения сжалось. Не мог поверить, что сейчас перед ним чертов кокаин. В голове появились воспоминания, как на одной вечеринке девчонка, как оказалось, передознулась этой хренью.       — Господа! Приглашаю Вас понюхать кокаин высшего сорта, — самодовольно улыбнулся Юсупов. — Ещё и свежак, недавно партию получил.       Насколько же было отвратительно наблюдать за тем, как парнишка вздыхает дорожку через маленькую трубочку. Гадко, неприятно, аморально, нездорово, падше — такие слова крутились в голове при виде этого. Как на каком-то кругу ада, где резвятся черти. Гортанный смех девушек показался Попову каркающим, что давил на виски.       Жестом Феликс предложил одной из девушек попробовать, а она, не то кокетничая, не то и в правду никогда раньше не пробовав этого, отказывалась, кривляясь достаточно соблазнительно и достоверно для мужчин. Однако он был настойчив и уверял, что это не так сложно, зато того стоит. Какого рода блаженство дарит кокаин? Попов явно не хотел даже искать ответ на этот вопрос.       — А нет более глупого способа вкинуться? — девушка провела рукой по ноге и прикусила губу.       Смех Юсупов залил комнату, заглушая музыку. Казалось, что он совсем слетел с катушек. Арсений словно вжался в диван, пытаясь не смотреть в их сторону, не вникать в их разговор. Только отстраниться полностью мешал Матвиенко, который постоянно толкал его в бок, чтобы тот обратил внимание.       «Неужели так много вариантов?», — подумал про себя Попов. Он все же решился рассмотреть посмотреть в сторону парочки. Юсупов вернулся к собеседнице, которой сообщил что-то своим басистым приглушенным голосом. Её глаза загорелись ярче, так что она вся будто бы запылала каким-то потаённым ядром. Они переговорили о чем-то с энтузиазмом, после чего мужчина подал ей руку и, не вставая сам, вывел перед собой, поставив между своими коленями и столиком. Девушка сказала о чем-то подруге, та тоже развеселилась и хлопнула в ладони. Снизу вверх посмотрев на стоявшую перед ним особу, Феликс медленно поднял руки и, взявшись за подол короткого платья, повел его вверх со скоростью выбирающейся из старой кожи змеи. Попов почувствовал, как в горле образовался ком. Ему нечего было сказать на то, что передо ним пытаются раздеть девушку, которая оказалась под платьем в ничего не прикрывающих толком голубеньких стрингах, открывших взорам всех присутствующих подтянутые упругие ягодицы, но при этом смеющуюся и, без стыда и смущения, жадно смотрящую в ответ на Юсупова. Застыв на один короткий взгляд, парень опустил глаза и, так же плавно, потянул трусики вниз.       Трусики упали вниз и Феликс, облизнув два пальца едва высунутым кончиком языка, словно не хотел, чтобы его кто-то видел, провел смоченными пальцами по кокаину, после чего Попов пытался заставить себя отвернуться, но всё равно уже понимал, что произойдёт.       — Эй, эй, — Матвиенко тихо окликнул, — щас самый сок будет!       Рука скользнула между ног девушки, и пальцы оказались в самом вверху, просунутые между половыми губами, коснувшиеся той самой слизистой, которая послужит проводницей наркотика в кровь. Обнаженная бесстыдница простонала, когда пальцы Феликса вошли до конца.       Попов подскочил с места и поспешил покинуть кабинку. Только миссия провалилась. За руку схватил Сережа.       — И куда ты?       — Съебаться хочу отсюда. — Раздраженно бросил Арс и направился к выходу.       Чуть ли не пролетев всю толпу, Арсений вдохнул полной грудью, оказавшись на улице. Свежий воздух ударил в нос, защекотал ноздри запахом влаги. Горло не душил дурман марихуаны. Прокашлявшись, Арсений выдохнул. Хотелось скорее вернуться домой и смыть с себя всю эту грязь. Только думалось мужчине, что эту грязь не смыть в душе, ванной, как бы долго он не лежал в воде.       — Арс, стой!       Попов обернулся. Сережа бежал к нему навстречу, явно боясь не успеть. Дыхание было рванное, будто тяжело было ему дышать. Явно не один косяк успел выкурить.       — Стою.       — Очень остроумно, — прохрипел в ответ друг. — Я по делу.       — Я заметил. Хуйня, однако, твои дела. На сегодня хватило, — в голосе были нотки злости, хоть и Арсений пытался сдерживаться.       — Да, блять, это стечение обстоятельств! — не сдержавшись, крикнул Сережа.       — Говори быстрее, домой охота.       Сергей будто набирался смелости, чтобы сказать о чем-то важном. Было заметно, что это не действие травки, а он действительно волновался. Или Арсений, даже сейчас, настолько наивен?       — Юсупов подозревает, что ты крыса.       — Что? Что за чушь? — Арсений вскинул бровь от удивления.       — Кто-то сливает информацию о наших делах, — голос Сережи дрогнул. — Взятки не берут, приходиться делать все через лазейки, сам знаешь. Если слушал, конечно.       — А помнишь, что я не раз говорил.       — Да помню! — Матвиенко снова сорвался на крик. — Просто не понимаю, кому это нужно и для чего.       — Согласен, — задумчиво кивнул Попов. — Я подумаю над этим. Если что будет — сообщу.       — Я смотрю тебя нихуя не смущает факт, что Юсупов тебя подозревает? — Сережа нервно пнул камушек у его ноги.       — Не хватало мне тратить время на какого-то дитя и его больные фантазии, — хмыкнул Арс. — Я попрошу своих людей разведать, что и как… Облегчу работу.       — Спасибо, Арс, — выдохнул Матвиенко. — Всегда знал, что на тебя можно положиться.       Арсений кивнул и направился в сторону парковки. Машина, словно преданный пес, стояла на парковке, выжидая босса. Павел докуривал сигарету и, заметив начальника, бросил окурок. Попов жестом показал, чтобы тот не торопился садиться за руль. Воля не дрогнул, но нутро подсказывало что-то не слишком хорошее.       — Хорошая работа, Паш, — одобрительно кивнул Попов. — Но сейчас будьте осторожнее — меня подозревают.