Переродившийся в Хьюга

Прекратив бессмысленное созерцание, Самато положил руку на плотно закручивающуюся крышку и сложив печать другой рукой распечатал контейнер. Под воздействием техники распечатывание, фуин печати, активированные во время соединения двух пар глаз деактивировались, позволив свободно открыть контейнер. С первостепенно встреченным небольшим усилием открутив плотно полегающую крышку, ученый отложил ее в сторону. Оторвавшись от дальнейшего продвижения к так интересующему объекту, Самато сложив несколько печатей, активировал технику воды. Под ее воздействием вокруг рук ученого сформировалось небольшое количество воды, которая быстро обволокла обе конечности, смывая остатки пота крови и другой ненужной заразы. Ощущая, как медленно истощается небольшие запасы чакры, Самато подойдя к мусорному ведру открыл его, наступив ногой на железный рычаг и расположив над ним руки, развеял технику, позволив остаткам загрязнённой воды упасть в тьму дна, на первый взгляд обычного ведра. «Хм, необходимо будет сжечь скопившийся мусор.» Убирая ногу и разворачиваясь от закрывающегося мусорного отверстия, под видом ведра, Самато направился к столу. Сев на удобный стул и потянувшись рукой, он открыл выдвижной ящик стола и засунув в него руку, достал тонкие немного жесткие на ощупь, тонкие перчатки. С усилием снарядив сопротивляющуюся резину на немного влажную кожу, ученый наконец направил свой полный предвкушения взор на открытый контейнер. Потянувшись, он опустил руку в мутную вязкую жидкость. Аккуратно взяв глазное яблоко тремя пальцами, Самато с ощущением стеснения в руке, достал бьякуган наружу. Задержав руку с глазом под ярким, холодным светом продолговатых ламп, установленных над столом, ученый внимательно осмотрел внешние изменения, которые едва бросались в глаза, или же глаз. «С первого взгляда, практически неотличим от обычного бьякугана. Но склера глаза… можно сказать ощущается более плотней. Ранее практически невидимая граница между зрачком и радужкой, стала едва заметна… а сама склера в общем, вроде бы даже немного изменил цвет с полностью лавандового, на небольшое проявление, хм, близкого к желтоватому. Особенно в проявившемся зрачке. Ладно, перейдем к более детальному изучению.» Отведя взгляд от глаза, Самато передвинул контейнер с плавающим в мутной жуткости бьякуганом в сторону и придвинув стул ближе к столу, приблизил к себе новенький микроскоп. Отдалив предметный столик от объектива и закрепив его, ученый, открыв, взял из небольшой стерильной камеры, установленной на столе рядом с микроскопом, чашу петри. Расположив ее ровно под объективом микроскопа, Самато положил в чашу бьякуган и подстроив держатели, закрепил глазное яблоко радужкой к линзе. Убедившись, что радужка находится ровно и не имеет значительных смещений в обозреваемом видении линзы микроскопа, Самато начел складывать печати активации бьякугана. Через несколько мгновений, вены вокруг его прильнутого к окуляру глаза вздулись, а видение расширилось. Прокрутив шестерёнку предметного столика, ученый начел медленно поднимать объект наблюдения, одновременно другой рукой настраивая резкость получаемого изображения. Наконец, когда глаз практически достиг линзы, а изображение преобразилось в видимую более-менее четкую картинку, Самато остановился, принявшись задумчиво рассматривать структуру глаза. «Строение ДНК сетчатки глаза не приобрело значительных изменений, по сравнению со среднестатистическим бьякуганом. Но некоторые области спирали приобрели более выраженные изменения и даже проявление новых ответвлений. Из ранее проведённых мной наблюдений на глазах Кузу и Тацуки, я смог определить общую принадлежность несколько определенных части ДНК глаза. Сейчас же пока что, можно сделать вывод, что глаза не претерпели значительного процесса эволюции, но видоизменения спирали присутствует, что может натолкнуть на подтверждение моей теории, а также в очередной раз подчеркнуть и обозначить значительную зависимость структуры ДНК от чакры… Вероятно, присутствие проявление новых участков спирали, может означать наличие какой-либо новой особенности. Особенно это подтверждает более значительное изменение бьякуган-чакры, внутри чакра-органа. Хм, как ранее я и ощущал, чакра стала более плотней, но при этом я только сейчас замети ее агрессивность и при этом странную незаметную… тонкость… Ладно, необходимо произвести еще несколько наблюдений и записать их итоги, после чего из составленного результата преступить к пересадке.» Следуя мыслям, голова Самато отпрянула от окуляра и облокотившись об спинку стула, ученый деактивировал бьякуган начав протирать глаз, уже освобождённой от неприятной перчатки рукой. Параллельно с этим взявшись за ручку другой шухлядке в столе, Самато достал карандаш и несколько листов бумаги, которые были аккуратно помещены перед ним. Взяв в руку карандаш, проверив заточенность грифеля пальцем, ученый принялся к написанию видимых ранее особенностей. Через некоторое время после записи, он, отложив листы немного в сторону и вновь надев перчатки, переключился к микроскопу, начав изменять параметры наблюдения. … После несколько часов наблюдений и опытов, перед Самато находилась небольшая стопка бумажных листов, на которых ровным, аккуратным, прописным шрифтом, непохожим ни на один в мир шиноби, были записаны полученный данные. Взяв пачку в руки и уровняв листы ударом об стол, ученый обвернул их другим листом, который не забыл подписать и завязав веревкой, отложил в сторону, с дальнейшей, в данный момент неважной мыслью, унести в собственную картотеку с записями исследований. Обратив свой взгляд на смоченный недавно жидкостью глаз, на лице Самато появилась едва заметная улыбка. Убрав держатели и взяв его в руку, он, оценив свое внутреннее состояние и кивнув, начел складывать другой рукой печати. Мгновение и рука державшая глаз, была объята медицинской чакрой, после которой последовал еще одни ряд печатей, облегчавших активацию бьякугана. Открыв пустую глазницу и расширив рукой веки, Самато открыл неприятную для обычных людей картину, видневшихся сквозь кожу сосудов, мышц и других тканей. Аккуратно придвинув руку, ученый с неприятным ощущение поместил бьякуган в глазницу и убедившись, что он занял нужное положение, принялся сращивать ткани. С все такими же перерывами на восстановление чакры, Самато активизировал деление клеток, постепенно приращивая орган зрения. Как только было закончено последнее соединение зрительных нервов, ученый, после отдыха, принялся за присоединения чакро-каналов, с небольшой осторожностью ожидая, пока бьякуган-чакра начнет протекать по ним. Активизировав медицинскую чакру и, как и ранее подготовив канал к соединению, Самато, как и предполагал, почувствовал начавшую протекать по каналу родную бьякуган-чакру, которая к небольшому удивлению, начала стимулировать его восстановление. «Интересно, хоть я и предполагал, что моя собственная бьякуган-чакра не должна причинить мне вред, но того, что она даже начнет восстанавливать канал…» - Продолжив соединение чакра-органа с системой каналов, Самато помимо восстанавливающегося канала, ощутил, как немного просевшая из-за истощения собственной пары глаз духовная составляющая, также пошла на восстановление. Когда канал уже был полностью соединён и бьякуган занял свое место в структуре системы каналов чакры, в голове ученого проскочила мысль. – «Хмм, если от одного глаза, моя духовная составляющая стала близка к восьмидесяти процентам от пары моих собственных бьякуганов, то что будет если я сейчас пересажу второй…» Не продолжая мысль, Самато прервал отдых и с небольшим предвкушением, сложив печати, активируя бьякуган. Мгновенно, его зрение расширилось, позволяя осмотреть практически каждый закуток лаборатории. Наблюдая за окружением, ученый ощутил небольшой диссонанс в видении, словно отторжение глаз друг другу. Отдельные части наблюдаемого пространства, были более четкими, другие же были немного размытыми. Видимые в лаборатории четыре человеческих сигнатуры, с одной стороны давали Самато отчетливое виденье точек чакры и каналов, с другой стороны, словно в размытии они плавали, не позволяя удостоверится в увиденном. Внутреннее же ощущение учёного также давало свои не слишком радостные данные. Хоть только пересаженный бьякуган и имел бьякуган-чакру Самато, это не умиляло того факта, что его структура ДНК принадлежала другому человеку. Конечно, по сравнению с другим глазом, потребление чакры было мизерным, а ощущение не родства не столь выраженным, но все равно оно было. Решив деактивировать бьякуган старейшины, Самато увидел, что картинка окружающего пространства стала более четкой и детальной. Даже то, что это был всего один глаз, ученый по внутренним ощущениям понимал, что его характеристики были близки к его паре натренированных бьякуганов. Наконец, удостоверившись в работоспособности органа, ученый быстро сложил печати и активировав скальпель чакры и мистическую ладонь, принялся за изъятие временно пересаженного для исследования результатов опыта, бьякугана. После же того, как ранее принадлежавший старейшине глаз, очутился в питательной жидкости вместе со своей парой, Самато принялся за пересадку второго, слившегося бьякугана. … Сидя с закрытыми глазами, ученый уже деактивировав один глаз, ожидал пока бьякуган-чакра пересаженного органа, немного восстановит канал и полностью вольется в тандем с ранее пересаженным бьякуганом. Параллельно ощущая, как духовная составляющая, превысившая ранее показатели, продолжает медленно расти, Самато вздохнул. Наконец начав складывать печати, ученый направил чакру в глаза. «Бьякуган»