Варюшенька.

1996. Май. Прошел год. А может и меньше, но точно не больше. День казался совершенно обычным, но под вечер каждый раз случалось что-то. К примеру, в этот вечер пара сильно поссорилась, а причиной ссоры стали давние друзья семейства — ЛСД и немного кокаин. Пара кричала друг на друга, пытаясь сдерживаться, чтобы не расцарапать друг другу лица, но ссоры были грандиозные. Они стали не редкостью. Благо, они были горячими, быстрыми, громкими и бессмысленными. Они извинялись перед друг другом, обнимаясь и оставляя поцелуи где только можно на следующее утро. Поджигая сигарету, Варвара оставила на столе на кухне зажигалку и направилась в спальню, где и находился Андрей. Каждый раз после ссоры Варя наблюдала за тем, как Андрей что-то рисовал, сидя на стуле перед холстом, что стоял на мольберте. Девушка подошла к нему со спины, как любила это делать, и положила руки к нему на плечи, приятно оглаживая их. Она молчала, лишь руками приносила ему приятные ощущения. Андрей почувствовал, как к нему на спину Варя положила руки. Похоже, что их очередная ссора серьёзной не была. Глупый спор из-за глупой вещи, глупые крики, глупые действия и последствия. Он запрокинул голову, всё ещё чувствуя руки девушки у себя на плечах. Он улыбнулся и прикрыл глаза, отрываясь от работы. Андрей чуть повернул голову набок и поцеловал её кисть. Можно сказать, что они уже помирились, правда, скорее всего, ненадолго. Скоро их ждёт абсолютно такая же ссора и так по новой, пока они вдвоём не сойдут с ума с этой наркотой, которая незаметно пробралась в их жизнь, внося свои новые ощущения и такие же новые события. Девушка заметила его улыбку, но как-то смутно. Принятая недавно доза мылила ей глаза, от чего у нее все плыло, но она пыталась сохранить равновесие, чтобы хотя бы не грохнуться. Хотя, на самом деле, чувствовала себя прекрасно. Чудесные феи летали у неё в голове, дурманя рассудок, чтобы она отдохнула от трудного дня; было невероятно жарко, от чего руки, спина, грудь вспотели, и она искала хоть какой-нибудь повод, чтобы раздеться. Ну, в данном случае, повод был. – Прости меня, я была не права, - она продолжала гладить его плечи, а затем чуть-чуть наклонилась, чтобы приблизиться к мужской шее и оставить пару поцелуев, тем самым показывая свои извинения. Девушка понимала, что оба они под наркотиками, но как-то было не до этого. Снова заметила расширенные зрачки у Андрея и только улыбнулась этому, продолжая целовать шею. – Давай больше никогда не ссориться? - они говорили об этом всегда, когда мирились, но что-то у них не получалось не ссориться. Только наоборот хуже становилось. Он чуть запрокинул голову назад. – Никогда не будем, обещаю, - Андрей сначала глупо чуть приоткрыл рот, а потом улыбнулся и обратно посмотрел на картину. Девушка ненадолго остановилась и положила подбородок на плечо Андрея, рассматривая картину. На картине была изображена девушка с красивыми, длинными волосами, а рядом с ней какое-то чудовище. Варя посмеялась этому, комментируя каждую деталь этой чудесной картины. – Тебе ещё принести? Там осталось немного, - спросила она, глянув на Андрея, что теперь был сосредоточен на картине. Конечно, речь шла про наркотики, так как больше тем для разговора, особенно ночью, либо вечером не было. – Завтра еще Мишка с Анфисой придут. Нужно отложенное найти, чтобы не быть с пустыми руками, - с ноткой грусти проговорила она, выдыхая табачный дым куда-то в другую сторону. – Пока хватит мне... - он прикрывал глаза и ловил кайф от того, как его гладили по плечам. Они ещё не совсем отошли. Андрей прекрасно знал, как себя вела Варя под веществами, как она говорила, как ходила, как смотрела, как дышала и двигалась. – Миша с Анфисой... - проговорил он и чуть шмыгнул носом. – Они разве... не сегодня должны прийти? Ты мне говорила, что они придут завтра вчера. Он поднялся со стула и оперся о спинку, глядя на чуть улыбающуюся девушку. Да, в школе он даже не знал, что через несколько лет они будут... вести такой образ жизни. – Точно... завтра, завтра двадцать шестое… - из-за слизистой носа она болезненно шмыгнула им, а потом, когда он встал, то с неким удивлением на него глянула. – Вот смотрю, удивляюсь, какая ты красивая у меня. - красивая? В глазах Андрея только "наверное". Она выглядела не так уж хорошо, как прежде. Бледноватая кожа, не такие яркие и озорные глаза. Нет, она не была похожа совсем на живого мертвеца, ни в коем случае, но... всё же не так хорошо, как раньше. У нее галлюцинации. Она почти не слышала его слов, но подошла к нему и прижалась всем телом к мужчине, холодными руками обнимая Андрея. За это время их отношения сильно ухудшились. Казалось, что теперь их связывали только наркотики. Но нет... Варя всем сердцем любила Андрея, или это уже не любовь? Но он единственный, кто принимал её такой, какая она есть, когда все остальные (не считая Мишу и Анфису, да и всю группу) узнали о том, что оба употребляют, то отвернулись от них, говоря, что этим они только погубят себя же. Варя искала в нем утешение. Иногда, когда была в здравом уме, твердила себе, что обязательно бросит, ведь она безумно хотела выйти замуж, родить ребенка, но их зависимость рушила все планы. Начать было легко — тяжело закончить. Носом уткнулась в плечо Князева, вдыхая такой родной запах. Вспоминала те моменты, когда он уходил из дома после очередных ссор, а утром уже они извинялись. От этого становилось дурно и неприятно. Слезы подступили к её глазам, и Варвара тихо заплакала. Им обязательно нужно было лечиться. И чем скорее, тем лучше. – Я люблю тебя. Я тебя люблю, - много раз ему проговорила, ведь даже сама себя не слышала. Никого не слышала, не видела. Из-за слез болели глаза, словно в них что-то попало. Андрей как-то не очень устойчиво балансировал на ногах, и когда Варя обняла его, то чуть прикрыл глаза, смыкая руки на её спине. Она плакала. Он даже не сильно удивился. Она часто последнее время лила слёзы, Андрей знал причину, поэтому и не спрашивал. Парень поцеловал её и обнял, кажется, ещё крепче. Он любил её, как никто другой. Любил любой и всегда, с самой первой их встречи. – Я тоже, я люблю тебя. Всё будет хорошо, Варюша, я тебе обещаю, всё будет у нас хорошо, слышишь? - Князев шептал ей то, что она хотела слышать, а он хотел бы верить, хотя прекрасно понимал, что эти забавы до добра не доведут. Варюша ощущала эти прикосновения, но они уже были не те: теперь холодные руки обвивали её спину, талию, а сами молодые люди так похудели, что даже смотреть страшно было. Они так и стояли, пока в дверь не раздался звонок. Андрей отлепил от себя чуть ли не уснувшую Варю и аккуратно поцеловал ее в лоб. Ничего не изменилось, когда он отстранился, но какой-то осадок остался: сама она была с «ног до головы» покрыта мурашками, а тело от холода дрожало. – Миша с Анфисой пришли. Я открою, ты в комнату иди, хорошо? - Князев ещё раз поцеловал её, на этот раз в губы, и ушел в прихожую. Их друзья... Они были такими же, как они, наверное. Именно поэтому всё ещё общались друг с другом, хотя Андрей с Мишей группу пытались тянуть. Даже в таком состоянии, из, порой, последних сил, являясь на репетиции с опозданиями в два часа. Он сразу ушел, а через считанные секунды послышался недовольный голос соседки: – Вы че, совсем охуели? Который раз к вам прихожу — ничего не меняется. Вы понимаете, два конченых наркомана, что я не могу ребенка спокойно уложить! То вы трахаетесь — я стучу по трубам, чтобы вы поняли, что у меня ребёнок спит, уроды, то вы орете друг на друга, а твоя шлюха ноет постоянно. Разойдитесь вы уже! И себе лучше сделаете, и нам, соседям, дадите выспаться и заняться своими делами. Если никаких мер не будет предпринято, я вызываю милицию. И за беспокойство соседей в позднем часу, и за дела ваши проклятые! Нам уже надоел этот цирк! Ты услышал меня? Соседка была на несколько лет их старше, поэтому была такой злой. Ну а какой она должны быть, если муж её бросил с ребенком, а она работала, как проклятая, пока её старшая дочь сидела с маленьким ребёнком. Выплачивала к тому же кредиты, и единственное свободное время у нее было — два часа ночью, когда ребёночек спал. Андрей только сейчас понял, что столкнулся нос к носу с соседкой, которая опять начала предъявлять им что-то на пустом, казалось бы, месте. Он стискивал зубы и с крайним презрением смотрел на эту нежданную гостью. Хотелось просто и банально накричать на неё, высказать всё, что он думал, хотя голова, по правде говоря, была пустая... и иногда отдавала странной болью в правом виске. Он кивнул, и когда женщина закончила, то едва ли не рыкнул, опираясь руками о дверной косяк. – Блять. Если у тебя в жизни всё хуево, то не лезь в чужую жизнь хотя бы. Он даже не думал, что, может быть, они действительно громко порой кричали друг на друга. Плевать. Это их дела, и эта дамочка не имела ни малейшего права указывать им, что делать и как жить. Когда соседка вновь начала что-то предъявлять, то Андрей лишь захлопнул дверь прямо перед её носом, уходя обратно квартиру к Варе. Варвара всё прекрасно слышала и была совершенно согласна с женщиной, так как они своими ссорами только мешали соседям, и это нужно было немедленно прекращать. – Это не Миша с Анфисой, а соседка эта, - проговорил он, всё ещё держась за дверной косяк. – Андрей, она права, - темноволосая сказала это ему, когда он зашел в комнату. – Может, мы на время разойдёмся? Я хочу вылечиться. Я хочу настоящей семьи без всякой наркоты! Я не хочу нас губить. Давай разойдёмся? Страшно было говорить такие вещи ей, но она считала, что так будет благоразумнее и правильнее. От своих слов старалась не заплакать, так как безумно было больно. И внутри, и снаружи. – Пожалуйста… Он неожиданно осекся, поняв, что только что сказала ему Варя. Молодой человек подошел к ней и сел рядом. Юноша вздохнул и приобнял девушку. – Если ты... действительно хочешь, то мы... можем бросить. Когда он её обнял, девушка лишь отстранилась, продолжая серьезно говорить: – Не трогай... - тихо проговорила ему девушка, вытирая холодными пальцами слезы с щек. Вдруг она проговорила неожиданное и весьма обидное в сторону Андрея: – Это ты меня в это втянул. Правильно мама говорила: с тобой ничего хорошего не выйдет. Я умираю постепенно, а у тебя даже нет ни малейшего желания лечиться или меня лечить. Любит он меня, блять. На хуя мне тогда такая любовь... - Варвара прикрыла лицо руками, начиная уже по-настоящему рыдать. – Лучше бы я с этим Женей была, чем с тобой. В отличие от тебя он и образование получил, и ухаживал за мной красиво, а ты? Твоя музыка ничего не приносит. Я одна пытаюсь содержать и тебя, и себя, еще и за квартиру плачу! Мама всё правильно говорила, всё! Конечно, жесткие слова. Никогда прежде она ему это не говорила, но даже сама не понимала, какой бред в данный момент несет. Варя не представляла, как он мог отреагировать на эти слова, но, очевидно, что скандал снова восторжествует. – …То мы можем бросить, блять, если ты хочешь. Конечно, я хочу, блять, конечно! Только ты этого не хочешь! Я вылечусь, и что будет дальше? Ты не будешь лечиться. Я тебя просто брошу, и ты найдешь себе другую дуру, которую будешь пичкать этой дрянью! - она открыла свое лицо, буквально глазами и словами выражая свою ненависть к нему. – Даже сейчас могу это сделать: уходи! Живо! Собирай свои шмотки и выметайся! Андрей выслушил всё то, что говорила Варя. Её слова, конечно, очень сильно задели его. Он же любит её, и бросит ради неё, и вместе с ней пойдёт лечиться. Девушка не дала ему обнять себя и даже чуть отсела в сторону. Юноша глянул на неё и прекрасно понял, что прямо сейчас они дошли до края, и нужно что-то делать, лишь бы все их отношения не сорвались в пропасть прямо сейчас. Когда девушка кричала на него и велела выметаться из квартиры, то он лишь поднялся на ноги и прошел в прихожую, накидывая на себя куртку и ботинки, а затем, чуть качнувшись, вышел за дверь, щёлкая в замке ключами. На удивление, он в ответ не кричал, не просил успокоиться или нормально поговорить, как обычно делал в таких ситуациях. Он молча ушел, закрывая громко дверь. Варя аж удивилась, приводя свое дыхание в порядок, после того, как хорошо поорала. Вернётся он только к вечеру следующего дня, договорившись обо всём. Он обчистит все тайники в квартире, перемешает с песком и выкинет к чертовой матери. Вырвет из телефонной книги номера всех барыг, а потом и сожжет эти бумажки. Успокоение она нашла только в бутылке вина, что находилась в шкафу. Вообще, весь дорогой, импортный алкоголь дарили только богатенькие знакомые, поэтому он мирно стоял в шкафу и ждал своего часа, когда его подарят другим знакомым. Ей осталось только пить это несчастное вино, сидя на холодном полу возле коридора. Хотя она могла прогуляться. На улице всяко лучше, чем в душной, пустой квартире. В Питере было не так холодно, поэтому утепляться она не стала. Оделась по-обычному: какая-то джинсовая юбка и обычная белая футболка, заправленная в юбку, и накинутая на плечи джинсовка Андрея, наверное, по случайности, и в руках, естественно, бутылка. – Опа, кто идет! - раздался сзади слишком знакомый голос, поэтому она повернулась. Перед собой увидела Горшенёва младшего, поэтому посмеялась и направилась к нему. – Ахах, приве-е-е-ет! - они обнялись, а затем Варя задала шуточный вопрос: – Не боишься, что мама наругает тебя, что гуляешь допоздна? - они вместе посмеялись, а Варя отхлебнула из бутылки ещё алкоголя. – А кто это рядом с тобой? - спросила удивленно девушка, когда заметила рядом с Алексеем какого-то темноволосого парня в очках. – А, Сань, ну поздоровайся с дамой, - музыкант толкнул своего приятеля в плечо, чтобы тот поздоровался с Варей. Александр пьяно посмеялся, глядя на Лешу, затем поправил очки и волнительно протянул руку Варе: – Привет… - они посмотрели друг на друга, а Саша прям застыл, когда глянул в её глаза. Варя ответно поздоровалась, но Леонтьев не спешил отпускать её руку, наоборот, большим пальцем оглаживал её ладонь, но затем его словно током ударило, и он убрал руку. – Куда идёшь? - спросил Горшенев, но, не дожидаясь ответа, продолжил. – Мы сейчас просто на тусовку к Косте Богданову. Составишь нам компанию? Естественно, Варя согласилась без всяких колебаний, но потом поняла, что это не стоило было делать. Вновь утопая в вечных самокрутках и дорожках, она смеялась над какой-то шуткой Александра, который решил остаться с ней наедине в какой-то комнате, где никого не было, а на фоне играло какое-то попсовое радио. Кажется, Алёна Апина была. – Я тебя когда увидел, ты была без настроения. Что-то случилось? - он сел ближе к ней, кладя на коленку руку и чуть оглаживая. – Да так, с парнем поссорились, - просто ответила Варя, смущенно опуская глаза вниз. Разум был полностью затуманен, поэтому она почти не обращала внимания на действия гитариста. – Поссорились, значит... Хорошо... - Леонтьев совершенно не стеснялся. Прикоснувшись пальцами к темным волосам, принялся оставлять на нежной, тонкой шее поцелуи. – Что ты делаешь? - спросила наконец она, но не получила ответа, только чужие губы накрыли её. – Ты такая красивая... - прошептал сексуально Саша, продолжая целовать девушку и трогать тут и там. – Хочешь, я побуду твоим парнем? Я тебя не обижу, в отличие от него. Не понимаю, как можно поссориться с такой прекрасной девушкой? Варя закусила губу, пытаясь отстраниться, позвать кого-нибудь на помощь, но его это только заводило. – Тише-тише! Не кричи, Варюша... Ну иди ко мне, не бойся. Темноволосая смотрела на него с опаской. Он не был похож на Игоря. Саша был нежен, аккуратен, хоть и под наркотой. Даже, казалось, лучше Андрея, который под наркотиками максимально холодно относился к Варе во время секса. Девушка приблизилась к музыканту и позволила сделать то, чего по праву не хотела. Продолжалось это недолго. Около часа. Ей, честно говоря, не нравилось это. Старалась думать, что это не Саша, а Андрей, которого сильно любила. Даже в процессе этого могла простонать привычное "Ах, Андрей", а он всё удивлялся и хмурился, спрашивая кто такой Андрей. После того, как все закончилось, она увидела Сашу. Варя ужаснулась. Как? Что? Почему? Паника. Тревога. Он умолял буквально остаться здесь на ночь. Варя зачем-то согласилась, но, видно, для него было в диковинку спать с девушками, которые под наркотиками, которые ничего не понимали. Ближе к вечеру следующего дня она вернулась. Стоя около двери, не решалась заходить внутрь, потому что было ужасно стыдно перед Андреем, но всё же открыла, заходя внутрь. Просидев в одиночестве какое-то время, Андрей даже успел уже прибрать в квартире, поставить цветы в вазу, которые ей принес, с водой и подмести пол. Нужно же было как-то отвлечься. Когда Варя пришла домой аж к следующему вечеру, когда Андрей уже изрядно наволновался... то Князев, разумеется, был очень рад, однако... её внешний вид был достаточно странным. – Что... Варечка? - он подошел к ней, помог снять куртку, ботинки. Она же сама хотела завязать... а приходит домой в таком состоянии: смазанная тушь, чуть растрёпанные волосы, уставший и явно немного измождённый вид. Андрей её любил даже такой, поэтому без колебаний обнял, прижимая девушку к себе. Он чувствовал, как она устала и какая-то... не очень весёлая. А ещё молодой человек чувствовал запах мужского одеколона. Одеколона, которым Андрей явно не пользовался в последнее время. Да что уж там, он закончился уже пару месяцев назад. Варя долго молча стояла, и вот когда решилась обнять его в ответ, он отстранился, задав актуальный вопрос: – С кем ты была? - спросил он без каких либо колебаний, а сердце начало медленно и больно рвать от мыслей о том, что она была с кем-то. В их отношениях никогда не было вранья. Они всё друг другу высказывали, даже если это звучало как-то обидно. Девушка тоже решила отстраниться, присев на пол возле входной двери. – Знаешь… - после этого слова она усмехнулась, прикрыв одной рукой глаза. А потом заблестели слезы на её глазах, и улыбка искривилась. – Я... переспала с другим парнем. Я совершенно ничего не помню... Ничего. Андрей опустил руки, делая шаг назад. Что она только что сказала? Верить в эти слова Андрею, естественно, не хотелось. Однако... ничего не оставалось. Князев видел, как Варя сползла на пол. Андрей стиснул зубы, глянул в стенку, не желая принимать эту чертову реальность. Неужели он заслужил такое? Даже после всех их... увлечений наркотиками... Он же готов был бросить. Выбросил всё, что было, договорился с больницей, сжёг номера... – Знаешь, что я вспомнила? Как тебе писала Аня из седьмого класса... Это я была, я. Помню, как мы в первый раз поцеловались, помню, как ты разбил фотоаппарат Женьки за то, что он нас снимал, помню, как мы слушали мои кассеты, когда мамы не было дома — это я никогда не забуду. Я была не достойна этого... Я ничего не достойна, - чувствовался жар. Она тяжело дышала, в голове прокручивая все моменты, когда им были хорошо. – Не достойна... Даже адекватности. Он сдерживал слёзы, которые так и норовили скатиться по щекам. Парень подошел к Варе и поднял её на руки. Она совсем худая, чуть дрожала. Андрей отнес её в кровать, помог стянуть с кровати покрывало и уложил её, принося стакан воды и оставляя его на тумбочке. Он не целовал её, даже в глаза не смотрел. А только в пол глянул, а взгляд такой, что он будто прямо сейчас призрака увидел. Молча одевался в прихожей, молча надевал куртку и вышел в парадную, крикнув напоследок, чтобы она как-нибудь закрыла дверь. Андрей не взял с собой ключи. После его ухода она молча смотрела в одну точку на полу, а слезы ручьем текли по щекам. Вскоре послышались жалобные всхлипы, словно у неё внутри что-то сильно болело. У неё внутри была истерика от мыслей, что он уйдет от неё навсегда, вечером вернется за вещами, и больше никогда она не встретится с ним. Где-то через час, лежа на кровати, она считала звезды, что висели на потолке. Варя еще не отошла, но принять очередную дозу безумно хотелось. Без сил вставая, девушка направилась в коридор за курткой, но вспомнила, что Андрей в ней ушел. Из-за этого она плакала, кричала, а руки тряслись от нездорового желания Андрей, скорее, был в отчаянии, чем зол. Да, он ушёл, не взяв ключей, однако всё же надеялся, что сам сможет разобраться в собственных мыслях по этому поводу. Он по дороге зашёл в небольшой магазин, что работал чуть ли не всю ночь. Взяв там поллитровку, он пошёл в сторону центра. По ночам не ходил транспорт. Пришлось идти пешком. Андрей успел выпить половину, прежде чем заявился в квартиру к Мише. Уж друг-то точно даст дельный совет... или хотя бы поддержит, хотя Андрею вполне хватило бы того, чтобы его банально выслушали. Всю ночь она не спала. Созвонилась с Анфисой, чтобы та её выслушала и дала какой-то совет. Но оказалось, что Анфиса с Мишей были не одни — заскочил Андрей, судя по голосу и рассказу Анфисы. Сидя на кухне, он не особо задумывался о том, с кем говорила по телефону Анфиса в соседней комнате. Друзья сидели на кухне, поставив на стол два стакана. Андрей был просто никакой. Он лежал головой на своих руках, пока Миша, сидящий напротив, доливал в стаканы остатки спиртного. Он уже не особо сдерживал свои эмоции, просто стараясь не думать о том, что случилось, однако ни хера у него не получалось. – Вот представь. Миша пьяно кивнул — это означало, видимо, что он внимательно слушал и представлял. – Она захотела бросить. Я ей сказал, что да, пожалуйста, я потом даже... даже с клиникой договорился... А она на меня обиделась... или не обиделась... Блять, сам толком ни хуя не понял... Но потом я пришёл, а она... а её дома не было, она пришла только к вечеру и всё мне рассказала... – Он что, у вас? - спросила удивлённо Варя, держа в руках телефон и сидя возле столика с аппаратом. – Да... – Пьяный, что ли? Молодой человек допил всё то, что было в стакане и непроизвольно сжал его в руке. За стеной услышал то, как Анфиса говорила по телефону. Андрей догадался с кем и с силой разбил стакан об пол, поднимаясь с места. Миша наверняка понял его и за стакан злиться не будет. Это ведь такая мелочь. – Немножко, хотя... - послышался характерный звук стакана, который в эту же секунд разбился об пол. – Нет, он зол очень и очень пьян, Варя. – С ним... всё хорошо? - волнительно спросила девушка, сжимая свои губы и кусая их. – Варя, успокойся, всё с ним хорошо, - уверено ответила Анфиса, а затем услышала всхлипы своей подруги. От этого она вздохнула и старалась успокоить свою подругу. – Милая, прошу тебя, не плачь. Он любит тебя, он завтра к тебе придет. Андрей не может тебя оставить, не может. Он всё простит, - но Варя продолжала плакать, а длинноволосой пришлось положить трубку, так как после разбитого стакана она услышала грубый голос Андрея, который, скорее всего, догадался, с кем общалась Крючкова (девичья фамилия Анфисы). Варя в недоумении слушала быстрые гудки, однако после этого звонить на этот номер не стала. Вдруг что-то случилось? Время приближалось уже к утру, поэтому Варя улеглась спать. Конечно, до этого она сидела, курила прямо в комнате, открыв окно, и смотрела на подаренные Андреем цветы. Он ей такие дарил и на выпускной, и на все праздники, и когда увольнительные брал в армии. Это ее любимые цветы, потому что их дарил именно Князев. Ближе к часу дня она услышала то, как входная дверь открывалась. Сработала реакция, и она быстро встала, несмотря на свой ужасный внешний вид: сонные глаза, растрепанные волосы, синяки на руках и на шее от ночи, о которой сильно жалеет. Сейчас он проворачивал ключ в замочной скважине и на секунду замер. Ну он точно услышал шаги в квартире. Она дома? Дверь открылась, и Андрей ступил через порог. Варя стояла в коридоре. На её плечах висела большая ей футболка, которая принадлежала непосредственно Андрею. Ей хотелось подбежать, обнять его, поцеловать и извиниться за все свои грехи, но она это не сделала. Возвратился он, действительно, на следующий день, нетрезво опираясь о стены. Он переночевал в доме у друзей. Миша с Анфисой спали в одной комнате, а Андрей упал прямо на диван в гостиной, чуть ли не забыв разуться. – Спасибо, что договорился с клиникой, Андрюша! - проговорил якобы за девушку сам Князев. Он чуть наклонился и максимально саркастически сделал поклон, параллельно продолжая снимать ботинки с ног. – Это же то, о чем я тебя просила до того, как убежать и обдолбаться неизвестно с кем! – Заткнись, блять! Ты ничего не знаешь, - сквозь зубы проговорила девушка, влепляя тому не хилую пощёчину. От этого действия и она получила в ответ, отчего прибыла в шоке. Он подошел к ней, приближаясь к её лицу, дыхнув перегаром. – Ты ещё гавкаешь че-то? Сама закрыла свой рот, - максимально спокойно он проговорил эти слова и ушел в комнату, по пути кидая джинсовку, на которой появилась пара пятен, куда-то на кресло, с которого она упала. Упав на кровать, он пару секунд лежал лицом чуть ли не в покрывало, а потом перевернулся, раскинув руки в стороны. – Андрей... - жалобно пропищала Варя, идя за ним. Видела то, как он лежал на неубранной кровати, раскинув руки в стороны. Она словно забыла о том, что они только что влепили друг другу по щеке, и села на кровать рядышком. Проводя нежной рукой по его животу, она спустилась к ремню, сладко шепча: – Но ты же все равно соскучился по мне? Или че, с Анфисой ебался? Или с Мишей хуями терлись друг об друга? - посмеялась Архипова, выводя своего мужчину на какие-то эмоции. Честно, её даже в какой-то степени возбудило то, что он её ударил. – Блять, - матернулся он. Андрей закрыл глаза и стиснул зубы. Ну что за бред она несла? Что за бред? Какая Анфиса? Какой Миша? Ничего не было. У Андрея ни с кем, кроме Вари, никогда не было. Он почувствовал, как пальцы девушки коснулись его живота, как она пыталась расстегнуть этот самый ремень. – Я же все равно лучше! Тебе так никто охуенно не будет сосать, стонать в ухо, как я! Ни любая другая фанатка, подставляющая после концерта свои сиськи, чтобы ты расписался на них! Фу, мерзость, - про фанаток она проговорила с особой злобой, посматривая на мирно лежащего Андрея. – Ты с радостью расписываешься «там», а про мои сиськи и не вспоминаешь, - темноволосая начала раздеваться, кидая большую футболку куда-то на пол, наверное, около двери. Оголилась сразу упругая, выпуклая, красивая грудь, покрытая синяками оттого, что её сильно в ту ночь сжимали. Парень чуть приоткрыл глаза и поставил одну ногу на пол, чтобы его не начало штормить. Всё, что говорила девушка, было правдой. Да и Андрей не мог просто сравнить ее с кем-либо. Она действительно была прекрасная. Сколько он её помнил. С самого первого дня их встречи. – Я соскучилась. Он приоткрыл глаза, когда услышал, как Варя сняла футболку. И пусть в комнате было не так уж и светло, он всё равно увидел эти синяки и следы от грубых и чужих пальцев. – Убью, - проговорил он непонятно кому: то ли тому, кто это сделал, то ли самой Варе. Ему ничего не стоило просто взять и наброситься на неё. Он, собственно, и сделал это, полностью меняя их положение и сжимая плечи Вари. Андрей чуть выпрямил руки и нетрезво моргал глазами, глядя не на обнаженное тело, а в глаза девушки, пытаясь сфокусировать зрение после таких резких движений. После грубых движений в её сторону она с испугом прикрикнула: – Ай, Андрей, больно! - поморщилась, ведь поначалу было неприятно, да и неожиданно всё это. Но со временем стала привыкать, стала нравиться вся эта «атмосфера». Она смотрела исключительно в глаза своего партнера, пытаясь приподняться на локти хотя бы, но тот не давал этого сделать. Он с ней никогда не был таким: он делал всё нежно, аккуратно. Мог, конечно, в порыве страсти схватить за шею или еще что-то, но чтобы вот так… Схватить за плечи, резко повернуть, да и ещё ударить в коридоре — такого не было никогда. Может, он всё ещё держал обиду на неё? Ну, конечно, как тут не держать. – Ты всё еще... всё еще злишься на меня? - аккуратно, тихо проговорила Варя, удивлённо заглядывая тому в глаза. Но сразу, не дожидаясь ответа, потянулась к его ширинке, наконец избавляясь от чертового ремня. Откинула его в сторону, а затем полностью сняла штаны вместе с боксерами. Заглянула тому в глаза и грустно улыбнулась, беря в руки возбужденный, горячий орган. Сразу начала «работать ртом», прикрывая свои глубокие, темные глаза. Всё же, не только глаза у неё глубокие. – Не злись, Андрюшенька, не злись, я люблю только тебя… И только тебе я так делала... - проговорила это, когда на несколько секунд остановилась, но потом снова продолжила. Он стискивал зубы. Просто охуенные ощущения, которые он старался выплеснуть в своих мыслях, а не действиях. Но рука так и тянулась к волосам, грубо зарываясь в них. Странные противоречивые чувства. С одной стороны, всё было хорошо, а с другой... Пальцы сжимали волосы и только прижимали голову девушки сильнее. – Только мне? - он поднял уголок губ и упал на спину. – У меня есть все основания тебе не верить, милая моя. Он проговорил это и приподнялся на локтях вновь. Да, обидно ему было, он действительно злился. Это выражалось в его грубых действиях, словах, интонациях, да даже взглядах. Может, завтра он и подумает над тем, что он сделал, может, даже решит, что слишком грубо себя повёл.... Но... только если он вспомнит. Парень слышал, как девушка ему в любви признавалась, извинялась, но игнорировал эти слова, отталкивая девушку и тут же вновь меняя их местами. Теперь опять Варя оказалась прижата к кровати. Князев хотел уколоть, да побольнее, отчего наклонился и проговорил. – Если бы любила, то не обдалбывалась бы с незнакомыми мужиками. – Андрей, я же... я не могу, я не умею… Я не хочу быть, как моя мать, - когда вспомнила про свою мать, слезы сами по себе подкатили к её глазам. – Так она же любила меня в детстве, хоть и не хотела меня рожать… Мой отец всё испортил: он бил её, он ебал её, когда ей этого не хотелось... Представь, ты пытаешься заснуть под крики своей матери и мольбой отпустить, не трогать её. После того, как он умер, она резко поменялась. Она стала такой же, как и папа… Он сломал её, он погубил её, - Архипова опустила глаза вниз, наконец понимая, что она натворила в ту ночь. – Я бы была совсем другой, если бы у меня было хорошее детство, как у тебя… Андрей, знаешь, у тебя такие хорошие родители… Они меня воспринимают, как родную дочь. Я давно этого не чувствовала. Может быть, если бы не было моего отца в моей жизни, то я бы показывала всю свою любовь к тебе. Я же люблю тебя, люблю больше всех на всём белом свете. Но я такая дура, такая дура, - смотря вниз, она плакала. Варя хотела его обнять, но понимала, что он оттолкнёт её, как и она отталкивала его все годы. Сквозь стиснутые зубы иногда вырывались у него короткие словечки. Но сначала Андрей и вовсе не слышал, что говорила Варя, от чего не сильно планировал останавливаться, однако, когда через пару секунд сильная злость прошла, то он стал вслушиваться в слова девушки, ослабив хватку и просто уперев обе руки по обе стороны от плеч девушки. Он хотел бы ей поверить, что она делала это всё не специально, что она не хотела, что любит его... Но верилось с большим трудом. Скорее, опять его начинала гложить обида. Зачем же она все-таки так поступила? – Я же хочу быть нормальной, а по итогу превращаюсь в свою мать. Я хочу показывать всю свою любовь к тебе, чтобы ты знал… каждую минуту, каждую секунду, что я люблю тебя. Никого, кроме тебя… Понимаешь, я не хотела этого, я ненарочно. Пожалуйста, не превращайся в моего папу, а я не превращусь в свою мать… Плача, она рассказывала ему про свое детство: Маленькая Варя лежала на кровати и пыталась уснуть. Закрывала ручками уши, чтобы не слышать ужасающие крики, доносящиеся из спальни. – Костя, прошу, не трогай меня… Пожалуйста, не трогай... - жалобно кричала и плакала Нина, пока возлюбленный раздевал её. – Рот закрыла свой поганый, пока я тебе, шлюхе, язык не вырвал! - парень отвечал грубо, хватая ту за темные волосы. – Че ты, блять, устроила? Самая умная, что ли? - он ударил ту по щеке, а она пыталась не закричать, не заплакать, чтобы больше не злить Костю. – Ты всё не так понял, Костя. Я просто… просто общалась с ним. Он же друг твой. А я люблю только тебя. – Я непонятно сказал? Рот закрыла свой, - он снова замахнулся и ударил её. – Я тупой, по-твоему? Ты по-любому с ним трахаешься, а меня за нос водишь. А он… Друг ещё называется! Если бы ты любила, то не шарахалась бы с незнакомыми мужиками! Как я тебя ненавижу. Не останавливаясь, он продолжал ту раздевать, периодически душить, бить и кричать что-то. Потом послышались болезненные стоны Нины, переливающиеся в крики. Через полчаса всё прекратилось. Но не тут-то было. Видимо, парень понял, что дома они не одни. Понимал, что в соседней комнате спала маленькая девочка, его дочь. Быстрые шаги. И он уже стоял около её кровати. Отбросил одеяло, взял ребенка за волосы и приподнял чуть-чуть, чтобы она встала. – Ага, не спишь! Слышала всё. Так и знал… – Пожалуйста, папочка... - кричала Варя плача. Тут же послышались женские шаги и умоляющий голос: – Костя, не трогай Варечку, ради Бога. - стала умолять Нина, несмотря на свой изнеможённый вид, который мог испугать ребенка. – Интересно, почему это я вас должен слушать? - наглец усмехнулся, наматывая на кулак волосы Вари. – Отпусти, пожалуйста! Костечка, я всё сделаю, только её не трогай, - Нина встала перед ним на колени, умоляя буквально. Тот взял девушку за шею свободной рукой. – Даже если я каждый день буду ебать тебя, а ты и не посмеешь противиться? Я бы был очень рад. Повисло недолгое молчание. Сначала Нина посмотрела на девочку, потом — на своего возлюбленного и через несколько секунд проговорила: – Да, даже так. Делай со мной, что хочешь. – О как, - Константин отпустил девочку и шею девушки, уходя в другую комнату. – Я услышал тебя, Нина. Девочка посмотрела на свою мать, а мать — на свою дочку. Девушка потянулась к Варе и обняла её, проговаривая: – Я люблю тебя, моя девочка. Я даю обещание, что всё у нас будет хорошо. Ни о каком продолжении действия и речи уже не шло. Девушка плакала, продолжая рассказывать про детство, говорила, что сожалеет и на самом деле любит Андрея. Он вздохнул и на секунду замер чуть нахмурившись. Медленно на выдохе он наконец-то произнес: – Ладно... Иди сюда, только не плачь. На удивление, он не стал дальше кричать и оскорблять Варю. Он остановился, а она продолжала плакать. После его слов она повернулась к нему и обняла, продолжая плакать. Слёзы не прекращались. А он продолжал её успокаивать. Он не мог поступить иначе. Варя — единственная, кого он любил и единственная, с кем он был так... близко. История о прошлом была действительно и ужасающей и печальной одновременно. Андрей знал маму Вари только с одной стороны, и при том не с самой хорошей. Неужели она могла раньше быть абсолютно другим человеком? Даже и в голову прийти не могло... – Никогда бы не подумал, что твоя мать в прошлом была... доброй и вообще... любящей мамой была... - он гладил её по волосам, которые любил со школы, которые были самыми красивыми для него, стараясь хоть немного успокоить девушку.