Ахелоид

В начале была темнота. Не иссиня-черная, а скорее красноватая, с яркими зелеными бликами. Вова попытался зажмуриться, но не смог: блики пульсировали не снаружи, а внутри. Он лежал животом на чем-то твердом. Затылок гудел от боли. Руки были заведены за спину и связаны; правое предплечье ныло от долгой неудобной позы. Рот был залеплен липучкой, глаза завязаны. Черт, подумал Вова, подавляя желание замычать в кляп. Черт, черт. Так. Спокойно. Вдох через нос - вдыхать не больно, нос не сломан. Отсчет – два, три, четыре. Выдох через нос, отсчет – два, три, четыре, пять, шесть, семь. Еще раз. На третьем проходе Вова ощупал языком зубы. Во рту все было на месте. Пошевелил по очереди всеми пальцами - кисти онемели, но вроде ничего не сломано. Ноги тоже оказались стянуты - не разомкнуть - но не болели. Как я сюда попал? подумал Вова. Закончил пробежку, шел домой. Дошел до подъезда, открыл дверь… Да! Там мужик какой-то у ящиков стоял. Листовки раскладывал. Кивнул мне. Я мимо прошел… и дальше ничего. Значит, это он меня сзади шарахнул. С-сука, башка болит… Он выгнулся, силясь поменять позу, и стукнулся обо что-то ногами. Прислушавшись, ударил кроссовками еще раз, на этот раз намеренно. Потом поерзал задом и прижался спиной. Холодное, мокрое. Потерся головой, затем кожей лица. Гладкая, скользкая стена. Кафель?.. Какое-то время он лежал, прислонив ноющий затылок к холодному. Воротник майки постепенно намокал. Вроде пронесло, подумал Вова. Теперь главное, чтобы второй раз не саданули. Сзади с легким скрипом открылась дверь, и в комнату вошли двое, стуча ботинками - судя по звуку, пол тоже был кафельный. Один остался у двери; второй приблизился к нарам. - Живой, - пробормотал низкий, глуховатый голос. - Ну слава те Господи… Вова не удержался и замычал. - Секунду… сейчас… У виска появилась и завозилась холодная сталь; заскрипела под ножницами полиэтиленовая пленка. - Извините, ножницы тупые… Теплые руки размотали и стянули с лица повязку. Вова заморгал, щурясь против желтого света. Избавитель помог ему сесть прямо. Это оказался высокий, худощавый мужчина средних лет, в мятом белом халате и со стетоскопом вокруг шеи. Хмурый, усталый, но вполне благообразный. Морщась от боли в затылке, Вова осмотрелся. Белый кафельный пол и стены, железная решетчатая дверь; под высоким потолком - тусклая желтая лампочка в защитной решетке. Не то обезьянник, не то палата для буйных. Шумела вода, как будто за стеной шел ливень. - Вы замечательно держитесь, - похвалил его врач. - На Вашем месте я бы уже сходил с ума. На моем месте ты бы уже сходил в штаны, подумал Вова и замычал, наклонив голову. - Понимаю, голова болит. Один из этих болванов ударил Вас кастетом. Ну-ка… Вова нагнул голову под длинные пальцы. Какое-то время, врач перебирал его волосы, а затем вынул из кармана пузырек и запечатанную ватку. Пока он производил дезинфекцию, Вова косился на охрану у дверей. Молодой, бритый налысо парень в олимпийке и армейских штанах и ботинках. Шкиля-макарона, рост под два метра, а одежда болтается. Тыквоголовый Джек, подумал Вова. Нервничает, все за дверь смотрит. Идет кто-то, что ли? Врач тем временем закончил протирку и убрал пузырек в карман. - Гематома, - сказал он, доставая из кармана диагностический фонарик. - Но кровотечение уже остановилось. Он посветил Вове сначала в один зрачок, потом в другой. - Нормальная реакция. Сотрясения нет, я думаю. Виски у доктора начинали потеть, щеки порозовели. Вова смотрел ему в глаза, стараясь не моргать. - Не понимаю, как так можно с людьми обращаться… - бормотал врач, пригвожденный Вовиным взглядом. Сними с меня эту дрянь, мысленно приказал Вова. Разлепи мне рот… - Станислав Владимирович! - вдруг протянул Тыквоголовый, наблюдающий за чем-то в коридоре. Там явно назревал какой-то кипиш – слышались повышенные голоса и мат. Вова тоже выматерился, хотя и мысленно. Затуманенный взор доктора уже прояснился вновь. Ну, Лысый, я тебе это припомню, с яростью подумал Вова. Все испортил. Теперь опять силы копить… - Иду, - сказал доктор и распрямился, слегка крякнув и хрустнув коленными суставами. Еще бы, минуты четыре на корточках сидел, подумал Вова со злорадством. - П-простите, - пробормотал доктор и провел рукой по потному лбу. - Мне надо... я сейчас. Вова замычал и дернул связанными руками. - Да-да, еще раз, простите. Евгений, будь любезен, останься с ним пока.