Ахелоид

Тыквоголовый Джек, он же Евгений, посмотрел на Вову с некоторой опаской. Видимо, не вполне понимал, кто этот мелкий и зачем его так скрутили. Но с другой стороны, раз скрутили, значит так надо?.. Вова поднял ноги на нары и поджал колени к груди. Гляди, какой я маленький и беззащитный. Неужели ты меня боишься, верста коломенская? Когда доктор вышел в коридор, Джек-Евгений посмотрел ему вслед, затем неожиданно зашел в камеру и подошел к нарам. - Ты, это... не дергайся, ладно? - сказал Евгений, вынимая из кармана складной нож. - А то порежешься... Дергаться Вова и не думал - только кивнул слегка в знак благодарности и, когда Евгений освободил его, принялся разминать кисти рук. - Станислав Владимирович, а липучку можно снять? - позвал солдат в сторону открытой двери. Ответа не последовало. - Ну, молчанье - знак согласия, - пробормотал инициативный Евгений. - Только ты не вопи, хорошо? Не веря своей удаче, Вова опять качнул головой. Но слово не сдержал: взвыл когда Евгений одним движением отодрал армированную ленту. - Больно же, скотина! - зашипел Вова, хватаясь за лицо. - Ну извини, - добродушно развел руками Евгений. Вова вскочил с нар и задрал лицо - охранник был выше его на целую голову. - Немедленно выпусти меня отсюда, - пророкотал Вова. - Ага, спешу и падаю! - взхохотнул Евгений, глядя на него с каким-то детским любопытством. - У тебя как, голова не кружится? Не тошнит? Вова моргнул от неожиданности. Не то что бы он ожидал мгновенного коленопреклонения и послушания, - неудачное охмурение доктора уже стоило немалых сил. Но он еще не помнил, чтобы его требование встречалось откровенной насмешкой. - Евгений, - сказал он своим самым проникновенным голосом. - Выпусти меня отсюда. - Так, а мы на “ты” уже? - лениво поинтересовался Евгений. - Ты хоть представься тогда, а то неудобно как-то. Вова озадаченно посмотрел на него. - Владимир, можно Вова, - сказал он наконец, и протянул руку, как будто приветствовал нового стажера у себя в конторе. - Очень приятно. Тогда я Женя. Ладонь у Жени была огромная, в меру сильная и совершенно сухая. Вова подержал ее в своей чуть дольше, чем следовало, глядя в Женины круглые зеленые глаза. Был он не то чтобы писаный красавец, но яркий: полные губы, крупный нос, заостренные уши. Вот только худой очень… - Сразу предупреждаю, на брудершафт пить нечего, - сказал Женя. - Выпустишь меня отсюда, я тебе бутылку Джонни Уокер Блю Лейбл подарю. - А это шо? - Эксклюзивный шотландский скотч. Купаж шестнадцати сортов редчайших односолодовых дистиллятов, молт тысяча девятьсот двадцать третьего года, шлейф хереса... Женя хлопнул пару раз светлыми ресницами. - Ну, или три ящика Абсолюта, - предложил Вова. - А как? Вопрос был на засыпку. - Ну, на дом пошлю. - Я здесь живу. - Ну, до матери пошлю. - До матери сам иди. Я детдомовский. - Господи, блин, ну встретимся где-нибудь! Женя невесело всхрюкнул. - Ты просто не понял еще, где мы находимся, - сказал он. - А где мы находимся? - Под Кривым Рогом. - Где именно-то? В каком пригороде? - Ты не догоняешь, Вован. Мы *под* Кривым Рогом. Под землей. Вова оглядел кафельные стены и пол с сомнением. - Тебя сюда на лифте привезли, ты просто в отключке был, - продолжал Женя. – И обратно наверх уехали. А тебя здесь оставили. Видимо, ты тут тоже жить будешь теперь. - Что это ты мне такое рассказываешь? - спросил Вова. - Что значит, жить? В шахте, что ли? Женя пожал плечами. - Считай, что в шахте, - сказал он непонятно. За почти десять лет профессиональной деятельности, Вова перевидал и переслушал от людей немало лжи, и почти всегда его охватывал испанский стыд за их неловкие потуги. Сейчас же было совсем неясно: то ли все это было бредовой, но правдой, то ли лопоухий добряк Женька был совершенно исключительным лжецом. Была не была, подумал Вова. - Слушай, если я здесь надолго, у вас есть где помыться? - Он поднял руку, понюхал свою правую подмышку и скорчил гримасу. - Я из спортзала шел. Наверно очень воняю, да? Он слегка потянул ткань с плеча в сторону Жени. Тот согнулся в две погибели и шмыгнул носом прямо у потной подмышки. - Нормально воняешь, в меру. Хотя... – Он шмыгнул еще раз и сморщил лоб. – На тебе дезодорант что ли? - Нет, я на тренировки не мажусь. Женя разогнулся и мелко встряхнул головой. - Ты не обижайся, но запах от тебя странноватый. - Странноватый? - Неорганический какой-то. Типа нагретой канифоли. Слушай, а ты человек, вообще? Вова застыл. - Ты о чем? - спросил он, холодея. - Ну, может ты робот экспериментальный. Может, тебя подпаять надо? - Ой, иди ты, - отмахнулся Вова с облегчением. - Какой нафиг робот… – Я ж говорю, экспериментальный. Пупок у тебя есть? - Чего? - Если ты не робот, покажи пупок. Или у тебя там розетка? - Да иди ты в жопу! - Вова отмахнулся со смехом от Жени, который вдруг решил задрать на нем майку. - Я розетку ищу, не мешай! - Нет у меня розетки, только вилка! Отстань, а то вставлю! - Так… - послышалось с порога. Вова и Женя замерли в полуобнимку, как два пионера, застуканных вожатым за возней после отбоя. Вова высвободился и заправил майку обратно в тайты. - Не знаю, что я ожидал здесь увидеть, но не это, - пробурчал доктор. - Пойдемте. Раз Вы в сознании, Евгений отведет Вас в камеру. Вова посмотрел на Женю умоляюще. Женя покачал головой. - Отсюда выход только через лифт, - грустно сказал он. - А его спускают сверху. Над нами километр породы, Вован. Некуда тут бежать… За дверью кафельного “обезьянника” оказался длиннющий тоннель, освещенный редким тусклыми лампочками в решетках. С потолка и со стен капало; серый бетонный пол был в лужах. Ощутимо пахло грибами. - А что здесь? - спросил Вова. - База, - туманно ответил Женя. - А чего так мокро? - Вова попытался переступить через лужу но все равно замочил кроссовки. - Насос в отсеке опять гикнулся. Ну да, подумал Вова. Если мы под землей, значит надо все время воду откачивать… - А чья база? Женя пожал плечами. - Хозяина, - неохотно сказал он. - А ты тут давно? - Не знаю. Какое сегодня число? Вова глянул на наручные часы. - Пятое. - Чего? -Как, чего? Мая… - Значит, три месяца почти. - Охренеть, - пробормотал Вова. Вскоре, течи с потолка и стен сошли на нет, а по сторонам в бетоне начали появляться стальные двери. Теперь тоннель походил не на шахту, а на объект гражданской обороны после насланного Господом потопа в одну, отдельно взятую страну. Напротив одной из этих дверей они остановились. Странная это была дверь, с маленьким встроенным иллюминатором, как на корабле, и с остатками трафаретного знака, просвечивающего сквозь мутно-зеленую краску: «№ 2». Повозившись со связкой ключей на ремне, Женя с усилием отпер скрипучий замок. Камера за дверью удивила. Тут была не только постель, но и небольшой стол, туалет, и даже крошечная душевая. Правда, в ее кабинку едва можно было втиснуться, но на счастье, сам Вова тоже был малогабаритным. - Так. А кормить меня тут будут? – спросил он Женю. - В два обед, - сказал Женя, оглядывая его обстановку. В камере потолок был еще ниже, чем в коридоре, и ему приходилось слегка пригибать бритую макушку. - Отдельный душ, фу-ты ну-ты… буржуй ты у нас. - Как будто я просил меня похищать! – возмутился Вова. - А я просил? – фыркнул Женя. – А Станислав Владимирович просил? Лана, пока. Тебя Сидоров охранять будет. - Буду скучать, - съехидничал Вова, но вдруг понял что действительно будет. - Не разговаривай с ним особенно, - предупредил Женя. – И про меня ни гугу. Что я тебе про шахту рассказал, и все такое... Сидоров мудак полный. Сдаст нас обоих старшине с потрохами. На этом он ушел, заперев Вову в его новой обители. Вова попытался разглядеть его через иллюминатор, но увидел только свою собственную помятую физиономию с красными пятнами вокруг рта: иллюминатор оказался двусторонним зеркалом.