Священные Клинки

      — Вы все сдурели? — Спокойным, равнодушным даже голосом уточняет тётушка Найва.       Будто бы ей не интересен ни этот город, ни этот мир, ни то, что тут успело произойти.       …И горе тому, кто серьёзно подумает, что да — не интересно.       У «Ноаха» времени, чтобы подобрать подходящий вариант ответа, попросту не было.       У Ноаха — тоже.       Как назло, появление (самой) любимой тёти — событие столь редкое, что Ноах попросту не озаботился продумыванием плана на такой случай.       …Белые Плащи что-то почуяли и решили таким образом себя застраховать?       Но если младшая тётя тоже под контролем Сон, у Ноаха очень серьёзные проблемы.       Весь план, и так не идеальный, может рухнуть.       …Он не сможет пойти против тёти.       Ни «Ноах», ни сам Ноах тем более.       И если ещё внимание тётушки Нитайлис можно было переключить на Малиновку и нерождённого ещё ребёнка от аннерга, то вот с Найвой такое не прокатит.       «Если что, ты был мне хорошим братом», — доносится по связи, и Ноах чувствует затылком взгляд своего близнеца.       А Ниэль пробудился от влияния?       Потому что если нет, то Ноаху придётся брата остановить.       Ноах открывает рот, но ничего не успевает произнести — связь вздрагивает, а от портальных установок разносится всплеск, оповещая о том, что явился кто-то ещё.       До вечера ещё было время, но нельзя было не воспользоваться подобным шансом уйти от серьёзного разговора.       — Это они сдурели, а я — нормальный… — Донеслось до Ноаха, когда он уже закрывал дверь в кабинет.       Ну понятно, Ниэль будет жаловаться.       …Притупляет внимание или ведёт свою игру?       Букет в руках Наина настолько огромен, что весьма сильно нарушает все мыслимые правила о приличиях и проявлениях чувств на публике.       Немыслимые, впрочем, тоже.       Его и двумя руками держать проблематично, а на отсутствие силы второй брат-близнец Ноаха прежде не жаловался.       — На всякий случай — это не для тебя, и тебе я не очень рад. — Весьма прохладно сообщил Наин. — Ну, где?       — Тётушки заняты, — ровно отозвался Ноах, разглядывая наряд брата.       Золота на нём было поменьше, но вот платины и серебра — несравнимо больше.       Да и крылья распушил, а по связи расползлась вполне знакомая лёгкая дрожь и предвкушение.       …Как когда Наин собирался в свою оперу, попутно задалбывая всех восторженными монологами про своего Изумрудного Соловья.       Значит, эту сторону личности Белые Плащи ему не тронули, меняя что-то другое.       — Ниэль уже сообщил, что тётя Айва вернулась, — парировал Наин, — и вот-вот устроит тебе взбучку.       Вот пакость, уже доложил.       — Мне одному?       — Будь добр, не вмешивай меня в свои извращённые постельные приключения. — Чуть дёрнул верхним правым крылом брат-близнец. — Ты сам решил творить дичь, так что сам и расхлёбывай. Так где?       — Кто где?       Наин закатил глаза, а потом кивнул на свой букетище, состоящий сплошь из цветов зелёных оттенков.       …Видимо, поэтому он и задержался — подобные растения не в каждом цветочном магазине найдёшь.       Заказывал?       Но такое нужно заранее — что-то Ноаху подсказывает, что часть цветов лишь кажутся настоящими.       — Изумрудный Соловей. — Снизошёл до пояснения Наин, и принялся вертеть головой, отчего серебряные подвески в волосах беззвучно закачались. — Вообще у нас был договор, и я обещал не лезть ещё три года, но ты прислал сообщение, и я решил, что цветами можно будет немного исправить положение. И потом, помнишь, я одним проектом занимался, связанным с болезнью костей? Так вот, думаю, Соловушка не швырнёт мне в голову букет, когда узнает, что я решил эту проблему…       Ноах вдруг увидел и себя, и брата со стороны — на залитой жарким солнцем каменной площадке, с одинаковыми чертами лица и волосами.       И если бы не букет, не одежда и не цвет украшений — казалось бы, что Ноах смотрит на своё отражение.       Или Наин — на своё.       Если только одно отражение доброе, а второе — не очень.       …Паттерны поведения «Ноаха» были изменены, но он ведь был жестоким чудовищем не ко всем подряд.       Наин же чуть повернулся к подошедшему аннергу.       — Вы же манеер Армин, я прав? Прошу прощения за столь внезапный визит без предупреждения, но я не заберу у Вас много внимания. Не могли бы Вы скоординировать меня в направлении, куда идти, чтобы встретиться с Изумрудным Соловьём?       — К-кем?       — С лэлори по имени Соловей.       И по белому лицу манеера Ноаху становится понятно — Армин не нашёл Соловья.       Чудес, что в мире, тщательно очищенном от лэлори и смесков, чудом найдётся нужный именно Наину конкретно этот лэлори — не бывает.       …Ноах смотрит, как огромный зелёный букет, даже в чём-то неприличный, медленно падает на горячие каменные плиты.       И изумрудные цветы частью ломаются, частью рассыпаются, а частью — крошатся. Бьются, будто бы и не цветы вовсе, а безупречные стеклянные имитации.       …А ведь брат увлекался резкой по камню, и всё хотел сделать цветы, что были бы неотличимы от настоящих.       …Кажется, Наин потратил на эти цветы не один месяц.       А то и не один год.       И глядя на брата, Ноах не просто понял — осознал самой своей сутью, что щенок Армин и в самом деле уничтожил всех лэлори.       Ради каких-то капель энергии.