Абсолютно честная ложь

Слава прекрасно слышит тон Мирона, слегка злой, возможно немного испуганный, но не терпящий отказа. Это злит и самого Карелина, хочется прямо сейчас ему прописать, никуда не пойти и вообще. Но тяжко вздыхая, наглый кот все же смиряется со своей судьбой терпилы. «Не терпилы, а исследователя» — тянет тонкий голос в черепной коробке. Однако, истина такова: Машнов идет в сторону крыши. Это бывшее местное достояние района, потом его забросили из-за «злобных» жильцов последнего этажа, которым оказалось может мешать толпа кричащих и пьющих подростков. Благо, никто отсюда еще не скидывался. Отсутствующий домофон, прокуренный и обоссанный подъезд, в каком-то углу даже валяются шприцы, Машнов не удивляется: У него дома точно так же. Мирон оказывается ждет его тут, на первом. Он стоит в углу с прикрытыми глазами и в наушниках. По видимому, Фëдоров не слышал, как Слава зашёл. Любимая ухмылочка наползает на лицо и наглый кот быстро, но аккуратно тычет в ребра. Янович подскакивает, бьется головой о потолок, громко матерится и недовольно зыркает на пришедшего. Он итак весь день как на иголках, а тут еще и это детское не-пойми-что от Машнова. — Еб твою мать, Карелин! — Рычит патлатый, отряхиваясь. - Не ебал ты мою мать. — Посмеивается Машнов, нажимая на кнопку лифта. Под бурчание Фëдорова железная кабина с рифлëным полом приезжает на первый этаж. Они заваливаются туда, и узкий «транспорт» с легким грохотом от закрывающихся дверей, трогается. Четырнадцатый этаж, медленный лифт, неловкое молчание, и красивый сука Слава, как будто сошедший с картин Якопо Понтормо. Растрепанные волосы с ублюдской домашней челочкой, смерть какая бледная кожа, серо-голубые глаза с огромными болтами, хуй пойми от травы или он всегда такой, (или может он всегда под травой?), потертая жизнью толстовка, выцветшего красного цвета, из которой Карелин кажется не вылезает, худые пальцы, тонкие и длинные, мечта любой их одноклассницы, длинные ноги, такие же худющие. Точно. Худющие. Мирон же ему еды принес. Он даже сам не знает чем обусловлено такое резкое желание побыть волонтёром в благотворительной организации. Во внимание тут же бросается впадины на щеках, огромные круги под глазами и тяжкое дыхание. Ощущение, что Слава сейчас помрет, но стоит бодро, лицо держит как обычно, будто слегка высокомерно. Наконец адская тарахтелка останавливается на нужном этаже. Слава стремится выйти побыстрее, дурная привычка сбегать первым. В помятую решетку Машнов влазит со скоростью света, настолько ему там просторно. Мирону же приходится немного посопеть: он будет покрупнее своего одноклассника. Типичная вылазка на крышу, но так обычно ходят либо с друзьями, либо с парой на романтик. А кто они? День назад у Мирона был бы точный ответ. День назад Мирон бы не позвал его сюда. День назад его бы не трясло, будто он идет признаваться своей давней любви в самых светлых чувствах. Странные чувства бурлят внизу живота, сжимают, крутят, режут, и никак не поймешь что это. Слава тоже мучается от боли в животе, но причина не в каких-то банальных чувствах, а в голоде. Карелин привык к подобным ощущениям, но более приятными они от этого не становятся. Немного морщась, Карелин садится на возвышение у краев крыши, выглядывая вниз. Высоко, страшно, и живот начинает сильнее ныть. Наркоша оборачивается на Мирона с вопросительным взглядом, попутно доставая истрепанную пачку сигарет из кармана. Никотиновая смерть тлеет сладкой вишней на губах. Мирон напротив топчется на месте. Не знает, как начать разговор, о чем, и вообще, стоит ли? — Говори уже что-нибудь, а то я подумаю, что ты меня так на свидание позвал. — Смеется Карелин. Фëдорову не смешно. — Ты не ел ничего весь день, я еды принес. Надеюсь, аллергий у тебя нет. — Единственное что приходит в голову Мирону. — Что? Ты в мою мамочку поиграть решил? — Кривится Слава, но с интересом проводит глазами по вытащенному дошираку, чипсам и энергетику. Когда он только успел? — Ты меня реально на свидание позвал? — Ты хочешь, чтобы я тебя столкнул с этой крыши? — Молчу. — Энергетик один на двоих. — У меня слишком много вопросов. — Машнов не врет, у него правда хаос в голове из предположений и теорий. Один из них он все же задает. — Неужто неженка Мирон может есть сухой доширак, еще и говяжий? — Судя по багровеющему лицу патлатого и по растеряному взгляду щенка, он даже не подумал о заварке. — Твою мать… А его вообще можно сухим есть? — Янович с недоверием смотрит на дошик, а Славу, наверное, сейчас разорвет от хохота. — Не переживай, твое королевское пузо не проткнется им. — Фëдоров бурчит, но молчит и смотрит, как Машнов, с искусностью Гордона Рамзи, разламывает эту лапшу и смешивает ее с приправами, встряхивая и перемешивая. Ну а гордости и пафоса-то сколько у этого паразита. Наглый кот запускает руку в несчастный пакет и достает оттуда кусок лапши и сует прямо Мирону в рот. Янович реагирует не сразу, не ожидает такого нахальства, а потом рот начинает гореть и уже не до Славы, который лыбится во все 32 зуба. Видя это счастливое лицо, жид все же все проглатывает. — Че лыбу давишь, ешь давай. "Романтический ужин» заканчивается быстро, Машнов чувствует себя лучше, прохладный ветер треплет волосы, но сигарета греет. И что только в голове у этого Фëдорова? Позвал на крышу, дал поесть, даже энергос купил и не побрезговал с ним из одной банки пить. Реально как подводка к чему-то. — Ты че так рано в школу пришел? — Сквозь затяжку интересуется жид. — Это я должен спрашивать, я всегда так рано прихожу. — Пожимает плечами Карелин. — Зачем? — Честно сказать, Слава не думает что ему вообще ответят. — Да с родаками посрался немного. — На удивление кота, взмахивает рукой Мирон. — Считай я по той же причине так рано прихожу. — Ну не одному же Мироше откровенничать. — Настолько плохо с ними ладишь? — Есть такое, на улице спокойнее. Лучше скажи какого черта ты вчера учинил? — Неприятная тема. Оба напрягаются. Наверное минуты две жидок молчит, обдумывает, что можно сказать, что нельзя. — Рестор доверие мое подорвал. — Так ты правда гей? — Че тебя это так зацепило? Поближе познакомиться хочешь? — Двусмысленно, возможно даже слишком, теперь очередь молчать Славика. Но он отвечать кажется и не хочет, хотя бы потому что не знает сам. Сначала это была шутка-доебка, а потом… А черт знает было ли это потом.  — Не гей, скорее би, если ты такие формулировки вообще знаешь. — Немного неловко бубнит Янович. Машнов даже видит, как у одноклассника слегка краснеет кончик арийского шнобеля. Ему просто холодно. Конечно же просто холодно. — Я наверное тоже. Я не задумывался, если честно. — В кои-то веки не язвит Карелин. Странный разговор по душам, слишком странный, но они оба не против. Даже погода дает солнышко и его лучи. — Серьёзно? — Обычно этот вопрос задаю я. — Ухмыляется Славик. — Слушай, насчёт вчерашнего. — Вдвоем начинают парни. Неловкий взгляд в глаза. — Давай ты первый. — Пытается уступить Слава. — Не, давай ты. — Вот такое переругивание, глупое, как в фильмах. Первый сдается Машнов. — Кароче, я на тебя зла не держу, но у меня вопросы есть к тому, что твой хуй делал в моей ноге. Ответишь — клянусь, в жизни больше об этой истории не заикнусь. — Карелину интересно, до ужаса. Возможно ответ нужен для того, чтобы разобраться самому. Мирон хмурится. Тема разговора нужная, кажется вот шанс сказать, что это все ошибка, проделка гормонов, но слова застревают в горле. Становится нехорошо, резко тошнит, голова болит, а пот выступает на лбу. Рот открывается сам, язык сам шевелится. Фëдоров не может этого остановить. — Ты был красивый и теплый рядом. — Сейчас Мирону кажется, что он умрет. Его даже немного потряхивает. Да что блять происходит? Слава не успевает ответить, на крышу выглядывают работники. — Слыш, молодняк, кыш отсюда. Щас ментов вызовем. — Приходится линять под строгие взгляды серьёзных дядек-гастарбайтереров. Спасибо, что хоть сразу не сдали в участок. Зато у Славы появляется время все обдумать, и выходя из подъезда, он уже хочет открыть рот, как раздается звонок. — Сейчас, погодь. — Мирон отходит в сторону и переругивается с кем-то. Машнов невольно подслушивает, судя по разговору это отец. Звонок быстро заканчивается, и Фëдоров с очень постным лицом возвращается. — Прости, бежать надо, потом договорим. — Машнов даже сообразить не успевает, Янович буквально почти убегает, оставляя одноклассника со своими мыслями наедине. Ну мудак же, сказать такое, посылать неодназначные сигналы, а потом пропасть. — Але, Светло? К тебе можно? Перетереть надо