La Lanterne d'éternité

      Наконец, она ощутила, что кто-то держит её, поднимая вверх из холода и темноты к теплу и свету.       — Милое дитя, — услышала она знакомый рокочущий голос. И привыкнув, наконец, к яркому свету, посмотрела на Сияющего Короля, — давай попробуем снова.       Уже не удивляясь ничему, паря в воздухе над гладью молочно-белой реки, ласково обнимаемая лучами золотого солнца в стальном венце, пылающего и пульсирующего на расстоянии нескольких шагов напротив, она ответила:       — Да.              «Я не отступлю, маг, ни за что не отступлю… Ты только подожди…»              ***              А если б ты всё же ушла?              Иди,       синим светлячком одиноко,       бессильно разгоняя непроглядную мглу.       Иди       по сплетённым корнями камням,       неторопливо и трудно,       со страхом оглянуться назад.       Или желая вернуться к нему?              Что бы случилось, если б сказка оказалась иной?       Иди       по цепочке пятнистых грибов,       меж хороводов играющих фей.       Ты хотела б вернуться только той лишь весной,       когда соединённые руки связали?       Но вернёшься уже не той, что ушла,       с благословением первой средь нимф,       теперь уже проклятой ею,              отравленной памятью и леденящей виной.       Так ли воды забвения казались тебе холодны?       Иди       меж древ подпирающих небесный чертог.       Ты же хотела лишь только вернуться домой?       Иди       по ковру фиолетово-сизой травы.              Что бы ты сделала, если спасшись,       спасенный в самом деле оказался бы мёртв?       И причина вовсе не в жёсткости Первых детей.       Иди       под листами папоротников,       кружевом обрамляющих седой небосвод.       Иди       вперёд и вперёд,       как будто в жизни не видела более лёгких путей.              А казалось, наконец-то, победа,       счастливый конец!       Пустота чёрным зеркалом рассыпается       тысячей брызг.       Преданно ль сердце предавшей?       Ты ли клялась не отринуть венец?       Жаль лишь, что любые клятвы бессильны там,       где кончается жизнь.              Ты смогла бы уйти, мертвецом проводимая там,       где сама хотела указывать путь и вести.       И как бы не истекали кровью ягодками вслед вашим шагам       посмевшие верить, посмевшие жалеть и любить,       разделённые отныне навечно сердца,       ничто и даже первая нимфа из нимф       не смогло бы ваши судьбы воедино вновь свить.       Вы спаслись. Но всё же не избегли конца.              Он отпустит тебя,       потому что не позволит себе удержать       крохотный огонёк, дарящий покой и разгоняющий тьму       лишь только то время, пока ему будет что поглощать.       Фитиль твой, милая свечка, ужасающе мал…       И страшнее теперь огарка свечи       ничего не увидеть твоему жениху…              Отпусти его тоже. За уродством       Уже боле не скрыта душа.       Да и свойства её ему тоже уже ни к чему.       Ты бы могла полюбить,       да только любить осталось одни зеркала.       Те, что осколками рассыпаны под ногами теперь       на полу.              Иди.       Он тебе скажет. И как бы сильно не тянулась душа,       глубока была жалость и сердце полно надежд,       ты просто       иди.       По началу, с трудом, неспеша,       потом станет легче.       Там ждёт дом и осенний воздух,       что будет горек и свеж.       И как бы не желала в опадающих листьях       образ его разглядеть,       забудь, если сможешь.       Если сможешь, прости.       В дожде, омывающем пёстрый бурьян,       он не придёт.       Иди       прочь       и чудовище Первого мира       больше никогда не ищи…