Из петли в петлю

Рита стояла на табуретке посреди спальни своей квартиры. Безучастно смотрела на витиеватую люстру и точными уверенными движениями закрепляла на ней веревку, купленную в строительном магазине. Кассир, пробивая покупку, шутливо спросил, для постройки чего нужна одна лишь веревка. «Для шага в новую жизнь будет достаточно и этого», — ответила тогда Власова, едко улыбаясь и прикладывая карту к терминалу. Молодой парнишка усмехнулся, не понимая сути.

«Покажи мне Расскажи мне, где Счастливо живут Это жизнь Неутолима Я так больше не могу Хочешь, я уйду?»

На телефоне Риты была включена песня. Поразительно, как точно простые строки обыкновенного трека могут отражать состояние людей. Она нашла эту песню случайно: вылезла рекламной строкой во время поиска информации по текущему делу самоубийц. Власова рассмеялась тогда: как хорошо работает предложка. А потом все пошло по кругу, и избавиться ей от этой песни было уже невозможно. Веревка, тем временем, была прочно закреплена на люстре, и Рита меланхолично начала завязывать морской эшафотный узел на свободном конце. Легко так и просто, будто яичницу на завтрак жарила.

«А мы из петли в петлю и обратно Сам не затянешь? Затянут бесплатно Это не сложно Быть хорошим для всех»

Как же она устала. Черт подери, да она заебалась натурально! Улыбаться натянуто, спину держать ровно и шутить, сдерживая бурю внутри. Это было очень легко: делать вид, что все в порядке. Подкалывать Данилова по делу и без него, засматриваться на ноги Амелиной и, самое простое, наблюдать как рука Рогозиной скользит по талии Валечки. Самое легкое, сука, в жизни. Но она устала быть хорошей. Натренированные руки завязали петлю очень быстро и надежно. В этом Власова совсем не сомневалась, как и в том, что от этого ее решения всем станет только легче. В первую очередь — ей самой. В дверь постучали. Аккуратно так, даже нежно, словно боясь разбудить. Рита усмехнулась и попросила искусственный интеллект на телефоне сделать музыку громче.

«Так нельзя, людям жить невозможно На все «нельзя» отвечают нам «можно» Русским быть сложно»

— Влюбленным быть сложно, — пропевает Рита в такт мелодии, заменяя одно из слов. Смысл от этого становится только более выраженным.

«Но все возможно Ведь с вами боже!»

— И черт с нами тоже, — Власова смеется и поет вместе с исполнительницей, проталкивая голову в петлю.

«И черт с нами тоже Так и живем И так и умрем»

В дверь стучат сильнее, и Рита, к своему сожалению, отчетливо слышит. Громкий звук совсем не вписывается в такт мелодии. — Открой! — голос Антоновой сильный и надрывистый. Она явно очень напугана. Приплыли, только ее сейчас не хватало. — Рита, прошу тебя, я знаю, что ты дома, давай поговорим! — кричит Валя в закрытую дверь и бьет в нее изо всех сил. — Наговорились уже, — шепчет Власова, прикрывая глаза. — Наговорились.

***

Месяц назад. — Рит, что делаешь после работы? — прямо спрашивает Антонова, загадочно улыбаясь и вкрадчиво подходя ближе. — Пока ничего, — улыбаясь отвечает Власова, всем телом ощущая игривый настрой Валентины. А еще — чувствует ее руку на своем плече. — Пятница, может, сходим куда-то? Домой совсем не хочется идти, — Валя улыбается своей самой обворожительной улыбкой и смотрит заговорщически. Как на такое не соблазниться? Особенно влюбленной Рите. Слухи о ссоре Антоновой и Рогозиной не стихали вот уже недели две, и Власова, конечно же, не собиралась терять такой шанс. Долгие разговоры, игривые взгляды и едва уловимые окружающими касания друг другу сделали свое дело очень быстро. Валя даже сама позвала ее выпить, не это ли счастье?

«Покажи мне Расскажи мне, где Счастливо живут»

— Бар, — предлагает Рита, убежденная в утвердительном ответе. — Как скажешь, — Валя пожимает плечами, словно от нее ничего не зависит, будто это она идет на поводу. Рабочий день заканчивается очень быстро. Сотрудники разбегаются по домам, и Рогозина только сидит у себя в кабинете в наглаженном пиджаке. Видимо, еще из той партии, которую так заботливо приводила в идеальное состояние Валечка. Галя работает тщательно, лишь изредка поднимая взгляд. В один из таких моментов она и замечает их. Смеющихся и идущих к выходу из ФЭС. Полковник усмехается. Валя набегается, наиграется в обиженную и вернется, она уверена. Власова — просто способ позлить, подразнить. Показать, что незаменимых нет. А ведь они обе знают, что это ложь. Антонова в баре пьет в одном темпе с Ритой, но пьянеет значительно быстрее. Оказывается все ближе и ближе, шепча что-то той на ухо сбивчиво и даже немного пошло. А Рита ведется, как подросток, скользит руками по ее телу и прижимает к себе, радуясь такой удаче. Дома у Власовой они оказываются очень быстро. Целуются уже в лифте, расстегивают пальто друг друга в длинном коридоре и бросают их на пол, едва переступив порог квартиры. Рита прижимает Валю к каждой встречной стене по пути в спальню, а она стонет ей в губы. Так сладко и протяжно, что кружится голова. Маргарита целует каждый сантиметр ее тела, едва сдерживая себя, чтобы не трахнуть быстро и грубо, как хочется самой. Нет, с Валей так нельзя. Она целует ее шею, плечи и ключицы. Плавно спускается к груди, пока руки изучающе скользят по бедрам. Антонова стонет все слаще — это теперь любимый звук Власовой. Голова кружится, сознание просто улетает в небытие. Фокус только на чужом стройном теле. Валя выгибается ей навстречу и просит большего. И Рита делает. — Так вы с Рогозиной все? — спрашивает Власова, часто дыша и закуривая. — Не знаю, — Валентина забирает сигарету у нее из руки и затягивается, блаженно прикрывая глаза. Галя бывает слишком невнимательна. Привыкла к тому, что имеет, забывая о том, что трудиться нужно не только забираясь на вершину, но и для того, чтобы удержаться на ней. А Антонова, вся такая нежная и любящая, требует немного — поддержки, заботы, внимания и ухода. «Внимание, я ухожу», — в последнее время этой фразой можно было описать полностью все, что ей давала Рогозина. Только Валя забыла о том, что в отношениях трудиться должны оба. — А я? — А с тобой хорошо, — честно отвечает Антонова, и Рита снова утопает в ней.

«В этом мире столько Поддельной доброты Что прям до тошноты Чьи-то ладони в этой чертовой колонии»

Как оказалось потом, хорошо было не так уж и долго. Власова была не против стать чьим-то личным вибратором. Но, главное — стать, а не временно побыть. А все вещи в этом мире временны, в том числе, злость и обиды Антоновой.