Из петли в петлю

Неделю назад. Антонова стремительно избегала любого контакта с Власовой. Просила Рогозину не ставить их в одну смену, менялась ночными дежурствами, просила Тукаева выйти вместо нее, когда не было других выходов. Но в один из дней она решила: хватит. Пора перестать бегать и, наконец, взглянуть в глаза человеку, к которому Валентина сама не знала, что испытывала. Это было не банальное влечение или похоть, это и любовью назвать нельзя было. Дружба совсем была не в тему, а зависимость не подходила по смыслу. Антонова не знала, что это такое, но ей было известно другое: она любит Рогозину. Всем сердцем, всей душой, и как бы они ни ругались, сколько бы раз Валя ни уходила от нее… Всегда вернется. Решив разобраться со всем этим раз и навсегда, Антонова проснулась значительно раньше Гали, что делала очень редко. Сходила в душ, тщательно подобрала наряд и приготовила завтрак. Два раза выпила крепкий кофе. Переоделась. Только после этого проснулась Рогозина с немым вопросом во взгляде. Валя ничего не сказала, а Галя понимающе кивнула и ушла в ванную. С ней иногда было до невозможного просто. Они пришли в ФЭС вдвоем и столкнулись с Ритой сразу на входе. Та оценивающе скользнула взглядом по их рукам и переплетенными пальцами и усмехнулась. Приветливо кивнула и быстро ушла.

«Расскажи мне Покажи мне, где Счастливо живут Это жизнь Неутолима Я так больше не могу Хочешь, я уйду?»

— Ты уверенна, что хочешь поговорить с ней именно сегодня? Валентина услышала голос Рогозиной первый раз за день, хотя они бодрствовали уже несколько часов. — Не знаю, — тихо отозвалась Антонова, глядя вслед Власовой. — Я ничего не знаю, — и ушла следом, не оборачиваясь. — А надо бы знать, — короткий вздох вырвался из груди полковника, и она ушла в кабинет, чувствуя, что ничем хорошим это не закончится.

***

— Рита, открой, я прошу тебя! — Антонова почти плачет и уже обессиленно бьет в железную дверь. Власова стоит на стуле и смеется. Надрывисто, отчаянно и истерично. Ей совсем не смешно, она хочет плакать и разносить все вокруг. Она хочет убить их обеих, но вместо этого принимает другое решение. Стул под ее босыми ногами покачивается. Рита заливается смехом, это наверняка слышит даже Антонова и соседи со всех сторон. Ей уже ничем нельзя помочь.

«Из петли в петлю и обратно Сам не затянешь? Затянут бесплатно Это не сложно Быть хорошим для всех Так нельзя, людям жить невозможно»

Почему она не полюбила кого-то другого? Почему не Амелина? Почему не Соколова? Почему не Белая, в конце концов? За что это все? Рита не знала, но была уверенна, что заслужила. За счастье всегда нужно платить, даже если оно было как мимолетное видение. Власова помнит каждый момент. Как ладони Антоновой скользили по ее предплечьям, а губы обжигали дыхание. Как она раздевалась, игриво снимая платье. Как поблескивал камушек на ее черном кружевном лифчике. Рита никогда не забудет запах ее волос и мягкость кожи. Конечно, это никогда не сотрется из памяти. Говорят, что никогда — это очень долго. В случае Власовой — это несколько минут, а то и меньше. Антонова давно вызвала слесаря, но не прекращая долбится в дверь. Маргарита усмехается. Примерно так же со стороны, наверное, выглядели ее собственные глупые и тщетные попытки достучаться до Вали. — Рита, пожалуйста. Открой, ну же! Кажется, она успокоилась и перестала плакать. А может, Власова просто пытается так себя успокоить. Для чего? Одно легкое движение отделяет ее от бесконечного спокойствия, но что-то внутри тревожно шепчет: «Не нужно». Маргарита на секунду задумывается, глядя на календарь.

«Понедельник — день хороший, только Мы больше не жильцы В этом доме В этом мире столько Поддельной доброты Что прям до тошноты Чьи-то ладони в этой чертовой колонии Но мы Из петли в петлю и обратно Сам не затянешь? Затянут бесплатно Это не сложно Быть хорошим для всех Так нельзя, людям жить невозможно На все «нельзя» отвечают нам «можно» Русским быть сложно Но все возможно «Ведь с вами боже!» И черт с нами тоже»

— Нельзя иначе, — тихим шепотом вырываются последние слова. Это было совсем не сложно. Легкое движение и единственная опора — старый деревянный стул — падает на пол с глухим ударом. За массивной железной дверью вскрикивает Антонова, закрыв рот обеими руками. Нет смысла стучать. Да и не было, пожалуй, если честно.

***

За несколько часов до. День у Валентины с утра не задался. Проспала, разлила кофе, чуть не врезалась в какого-то идиота, который совершенно игнорировал знак главной и второстепенной дорог. Еще и курьер какой-то странный: прямо на входе в ФЭС всучил конверт без подписи и убежал к своему темному фургончику. Антонова раздраженно кинула письмо в сумку, даже не думая его открыть. Вспомнила случайно, когда искала зеркало уже после того, как переоделась и заварила кофе. Кружка упала на пол — рука рефлекторно разжалась, когда глаза пробежались по строкам. «С одними — как на пороховой бочке. С другими — как по минному полю. А с тобой — из петли в петлю. Я люблю тебя». Валентина летела к квартире Власовой, игнорируя абсолютно все правила дорожного движения. Чуть не сбила человека, чуть не врезалась в трамвай, но как минимум один человек сегодня умрет из-за нее. Она без памяти стучала в дурацкую дверь, которая раньше открывалась перед ней по первому касанию. А сейчас никто не открывал, только музыка едва слышно доносилась из квартиры, становясь все громче. Смех Власовой резал острее ножей. Тревога и страх повысились до максимума, но Валя ничего не могла поделать. Через несколько минут она отчетливо услышала грохот. Что-то похожее на падающую мебель. А потом все покрылось туманом. Слесарь, повозившись с замком, довольно быстро открыл дверь. Объективно. Субъективно же — было давно поздно. Валя забежала в спальню Риты со слепой и глупой надеждой в сердце, но, едва переступив порог, резко развернулась, не в силах смотреть. Тот же слесарь, наверное, вызвал скорую. Чуть позже приехала Галя, а Антонова все это время плакала без остановки. Ей вкололи успокоительное — слезы прекратились, но кто же успокоит ее душу? Кто, черт подери, сможет исправить это все?

«А мы Из петли в петлю и обратно Сам не затянешь? Затянут бесплатно Это не сложно Быть хорошим для всех»

Никто. Потому что отношения с ней для Риты — из петли в петлю.