Троеточие

Ад. Это место на самом деле не настолько ужасное и жуткое, каким его представляют жалкие существа вида Homo sapiens. Людей здесь не сжигают и на сковородках не жарят, не стоят в ожидании здесь и Стражи, не гуляет и трёхголовый Цербер, не бушует буря, сбивая с ног сластолюбцев, нет и кровожадного Люцифера, который разрывает глотку каждому, кто подойдёт ближе, чем на два метра. Да и грешники, переродившиеся кто в демонов, кто в полуживотных, не бьются в агонии девяти кругов, степень которой зависит от сложности непростительных деяний. Однако вместо Солнца здесь сияет (хоть и не особо ярко) огромная звезда-пентаграмма, которая не исчезает даже ночью, а лишь продолжает освещать сие место; а вместо дождя — кислотные капли, падающие с кровавых туч, они уничтожают и так бедную природу Ада. Но, несмотря на отсутствие вечных мук, ни Пентаграмм Сити (самый большой из городов), ни окружающие его не являются неким райским пристанищем для грешных душ. Это свой мир. И здесь свои правила. Ад любит боль. Ад любит крики. Ад любит стоны. А ещё он любит наблюдать за своими «детьми». И не только глядеть на них, наблюдать везде и всюду, а и учить, преподавать уроки, доказывать вроде бы и так понятное, даже остерегать. Ад любит своих грешников. И Ад жутко не любит отпускать своих детей, но ещё больше он не любит принимать новичков. С ними всегда сложно. С ними всегда больше мороки. Именно им нужно все объяснять по самое не хочу, вбивать суть их нового существования им в головы, вдалбливать правила и заветы, толковать уставы. Но сколько не учи не желающего учить, результат всегда будет приравниваться к нулю. Ведь именно новички норовят нарушить Его правила. Но если едва в сей мир попавших хватает припугнуть, поселив в свое излюбленное мрачное место со страшными стенами, жуткими сценами насилия разных форм и видов, кровью вокруг, и дымом, манящим к себе и окружающим этот черный лес безумия; то с грешниками «постарше», которые вроде бы находятся тут уже чуть ли не сотню лет, но все ещё не до конца осознавшие и не принявшие факт того, что главные здесь не они, расправляться приходится дольше и с более мрачными мерами, прибегать к которым Ад, правда, любит ещё больше, но после вынужден наблюдать за горестными стенаниями своих подопечных. Странно, что все отчётливо помнят о физической боли, с интересом гадая, какие крики и стоны будут сопровождать очередное наказание для тех, кто перечил Всевышнему. Странно и то, что многие напрочь забывают о той, что всегда болит сильнее, той, что тихо преследует нас нога в ногу с начала жизни и вплоть до смерти после смерти. Моральная. Та, которая разрывает грудь изнутри, выпотрошая самые гнусные мысли и доказывает, что ты ужасен, преподнося все самые откровенно низкие поступки и слова, а потом со злорадством наблюдает за истерикой провинившегося. Но никто не жалуется. С чего бы то? Одни уже свыклись с такой весьма хуевой жизнью — в Аду то живут не один десяток лет. Вторые научились попросту игнорировать всё человеческое и с удовольствием посылают наболевшее к чертям да подальше. А остальные — их больше всего, к счастью, или, к сожалению — просто нашли способы ее затуманивать. Алкоголь, табачный дым, наркотики, секс — и это лишь те меры, к которым прибегают чаще всего. То, что вызывает довольную улыбку на лице, прячет подальше самое больное и осточертевшее — и ты оказываешься в черной коробке безразличия, смотря на мир абсолютно отсутствующим и томным взглядом. И лишь оказываясь в полнейшем одиночестве и ощущая всю ясность происходящего, они уже не могут похвастаться этими мерами во избежание жутких страданий. Их с головой накрывает вина, разрывая еле живые принципы, к ним яростно стучится совесть, раздробляя черепную коробку и просыпается сердце — такое отнюдь не демоническое явление, которое в обычное время прячется средь колючих зарослей лицемерия. Ад лишь превозносит попытки затушить страдания, ведь за ними всегда интересно наблюдать. А в частности, интереснее наблюдать за тем, как после всего этого его дети льют слезы по таким пустякам, как чувства. Но так требуется. Иначе, дети стали бы своевольными и напрочь игнорировали бы всё им сказанное. На помощь Ад зовёт боль — свою хорошую подругу — и все становится на круги своя. Дым оплетает сознание, навеивая весьма неподходящие мысли и толкает совершать грехи. Грехи против Ада. Весьма иронично. Но никто не в состоянии пойти против дыма, ведь он олицетворяет собой Ад собственной персоной. Противоречить самому себе и вводить грешников в диссонанс — очень приятное зрелище для Его глаз. Ад тоже жаждет развлечений. Примерно такая агония накрыла и нашего героя. И свалилась она на него как ливень средь бела дня. А началось всё с Валентино…