Город Ада

Внешний мир знал, что с Готэмом что-то не так. Сначала это были сбои в связи. Затем — полное радиомолчание. Со спутников город выглядел как сплошное, непроницаемое белое пятно, похожее на идеально ровную вату, затянувшую чашу мегаполиса. Ни тепловых сигнатур, ни движения. Ничего. Военные установили кольцо оцепления в двадцати милях от границ города. Их приборы показывали… ничего. Ни радиации, ни химических агентов. Только аномально плотный водяной пар, который не рассеивался и не двигался с ветром. Попытки запустить дроны заканчивались одинаково: через несколько метров в тумане связь пропадала, и дроны падали. Те, что пытались подняться выше, натыкались на невидимый купол. Именно тогда генерал Сэм Лэйн связался с Суперменом. Кларк Кент прибыл на границу тумана, ощущая ледяное беспокойство в груди. Его супер-слух упирался в стену тишины. Он всегда мог услышать сердцебиение Брюса в самом шумном городе. Сейчас — ничего. Ни гула машин, ни криков, ни даже шёпота. Готэм был звуковым вакуумом. Флэш появился рядом в вихре алых молний, замедляясь. «Кларк. Ничего. Я обежал периметр за 0.3 секунды. Это идеальная сфера. Ни лазеек. Я пытался войти на сверхскорости…» «И?» «И я вышел с другой стороны, даже не заметив момента входа. Это как… как бежать по глобусу. Ты всегда остаёшься снаружи.» Супермен подлетел к самому краю тумана. Его рентгеновское зрение, способное видеть сквозь свинец, отказывалось. Туман был непроницаемым, мутным молоком даже для него. Он протянул руку. Туман был холодным и… вязким. Как будто воздух превратился в желе. «Мы войдём пешком», — сказал Кларк. — «И будем держаться вместе.» Они шагнули внутрь. Мир изменился мгновенно. Давление. Не физическое, а психическое. Тяжёлое, давящее чувство, как погружение в тёмные, стоячие воды. Звуки внешнего мира — гул генераторов, голоса военных — исчезли, сменившись абсолютной, гробовой тишиной. Их окружал не просто туман. Это был пепел. Мелкий, холодный, он оседал на их костюмах. «Барри, ты это чувствуешь?» «Как будто меня… оглядывают», — сказал Флэш, нервно озираясь. Его скорость казалась здесь неуместной, почти кощунственной. Они двинулись к центру. Город вокруг них был пуст и мёртв, но не так, как после катастрофы. Он выглядел заброшенным десятилетиями. Машины стояли, превратившись в ржавые скорлупы. Дороги были в трещинах, поросших странной серой плесенью. На рекламных щитах висели обрывки бумаги, выцветшие до неузнаваемости. Супермен направился к особняку Уэйнов. Логика подсказывала, что если Брюс и жив, то он или там, или в Бэтпещере. Особняк предстал перед ним в кошмарном виде. Вековой дом, гордость рода Уэйнов, был руиной. Окна выбиты, часть крыши обрушилась, плющ (но не зелёный, а чёрный, жилистый) опутал стены, словно душащий покров. Казалось, сюда не ступала нога человека лет сто. «Брюс…» — прошептал Кларк, и его голос, обычно полный силы, звучал приглушённо, съеденный туманом. Он вошёл через разбитую парадную дверь. Интерьер был уничтожен временем, которого здесь не должно было быть. Всё было покрыто толстым слоем пыли и пепла. В огромном холле, под распростёртыми крыльями чучела летучей мыши (теперь лишь скелета, обтянутого тленом), лежало тело. Альфред Пенниворта. Но не так, как его должен был найти Кларк. Тело было в ливрее, но ткань истлела, обнажив высохшие, почти мумифицированные останки. Лицо, всегда такое доброе и мудрое, было теперь маской из кожи да кости, с беззубой, вечно застывшей гримасой тихого ужаса. Рядом валялась серебряная поднос, покрытая чёрной плесенью. От него пахло не смертью вчерашнего дня, а тленом столетия. Кларк опустился на колени. Его супер-зрение анализировало, и анализ был невозможен. Тело показывало признаки разложения, характерные для десятков лет, а не для дней. Гниение тканей, минерализация костей… «Это… не может быть…» — он поднял голову. И почувствовал. Он не увидел. Его зрение не показало ни тепловой сигнатуры, ни движения воздуха. Но его кибергетические чувства, его почти животная интуиция, унаследованная от Криптона, закричали тревогу. Прямо за ним, в дверном проёме, кто-то только что прошёл. Он почувствовал лёгкое движение, нарушение в застоявшейся атмосфере смерти, холодное касание на затылке взгляда. Он метнулся на место, сверкнув красным плащом. Никого. Только пепел, медленно кружащийся в полосе слабого света из дыры в потолке. «Барри!» — крикнул он, но эха не было. Звук умер, не успев родиться. Он вылетел из особняка, в панике осматривая окрестности. Машины на подъездной аллее были не просто брошены. Они были проржавевшими остовами, вросшими в землю. Скелеты деревьев в саду стояли, как обгорелые спички. И повсюду — в кюветах, на ступенях фонтана — лежали другие тела. Все в одинаковой степени древнего разложения. Одежда разных эпох: современная, стиля 80-х, даже что-то викторианское. Как будто все жители Готэма умерли в разное время, но их тела почему-то оказались здесь и сейчас, доведённые до одной стадии — финальной. --- Тем временем, Флэш нёсся по городу со скоростью, достаточной, чтобы облететь планету, но здесь он был слепым. Его восприятие, заточённое в микромгновения, захлёбывалось. Город был статичен. Ни малейшего движения молекул воздуха, которое он мог бы уловить. Он зашёл в полицейский участок на Бродвее. Внутри царил тот же хаос вечного запустения. Столы были завалены пыльными папками, на стенах висели прогнившие доски почёта. В камерах — только груды тряпья и костей. Но… Он почувствовал. Не скорость, а её противоположность — внимание. Кто-то только что был здесь. Он почувствовал, как воздух в комнате комиссара ещё хранит вибрацию от только что закрывшейся двери. Он метнулся туда со скоростью мысли. Пусто. На столе Гордона стояла кружка с заплесневевшим, твёрдым как камень содержимым. На пепельнице — окурок, рассыпавшийся в пыль при малейшем дуновении. Но на стекле окна, затянутом грязью, чьим-то пальцем было написано свежо, по сравнению со всем остальным: «НЕ ИЩИ. ОНИ ЗДЕСЬ.» Флэш отпрянул. Его собственная скорость внезапно показалась ему кощунством, нарушением какого-то священного, ужасного покоя этого места. Он выбежал на улицу и, подчиняясь беззвучному импульсу, помчался к координатам, которые они с Кларком определили как точку сбора в случае потери связи. Он нашёл Супермена стоящим посреди одной из главных площадей. Кларк смотрел вверх, на небо, которого не было видно, а его лицо, всегда такое уверенное, было искажено беспомощной яростью и… страхом. «Кларк…» «Они все мертвы, Барри», — сказал Супермен, не глядя на него. Его голос был пустым. — «Или так кажется. Но это не просто смерть. Это… сдвиг во времени. Или его полная остановка. Я не могу это увидеть. Я не могу это услышать. Здесь есть правила, и они написаны не нами.» «Я тоже… чувствовал. Будто нас водят за нос. Как будто мы гости в доме, где хозяева невидимы.» Супермен наконец опустил взгляд на Флэша. «Мы не можем спасти их силой. Мы даже не можем их найти. Этот туман… он живёт. И он показывает нам то, что хочет. Прошлое. Возможно, будущее. Но не настоящее.» Он сжал кулаки. Солнечная энергия била в нём ключом, но здесь, под этим пепельным небом, она казалась приглушённой, словно его сила питалась не от солнца, а от чего-то другого, тёмного и древнего. «Нам нужно найти не Брюса. Нам нужно найти правила этой игры. И единственный способ сделать это — перестать быть титанами и стать…» «…детективами?» — закончил за него Флэш, и в его голосе прозвучала горькая ирония. Они, самые быстрые и сильные, были сведены к роли, которую мастерски исполнял их пропавший друг. В этот момент где-то в глубине туманного города, в направлении старых доков, снова прозвучали выстрелы. На этот раз — длинная очередь, затем взрыв. Звук был чёток, как вызов. Глаза Супермена и Флэша встретились. Беспомощность сменилась решимостью. Пусть они слепы. Пусть они слабы здесь. Но они не уйдут. Они будут искать лазейку в реальности, которую им навязали. И первая мысль лежала там, откуда доносился звук борьбы — единственное свидетельство того, что в этой могиле ещё есть кто-то живой. Выстрелы привели их на старую фабрику у реки. Здание, казалось, дышало ржавчиной и страхом. Войдя внутрь, они обнаружили не древние руины, а следы недавней борьбы: свежие пулевые отверстия в металлических стенах, горячие гильзы на полу, запах пороха, ещё не съеденный затхлостью. И кровь. Много крови. Но ни единого тела. Именно там они нашли его. Он сидел, прижавшись спиной к огромному ржавому прессу, сжимая в трясущихся руках охотничье ружьё. Это был мужчина лет сорока, в растерзанной фланелевой рубашке и домашних штанах. Его лицо было бледным, в царапинах, глаза дикими, но в них горел огонь недавнего, живого ужаса. «Не подходите!» — он вскинул ружьё, увидев красный плащ и алые молнии. Его взгляд метнулся к их символам. «Вы… вы Лига? Настоящие?» «Мы здесь, чтобы помочь, — сказал Супермен, осторожно опускаясь на одно колено, чтобы казаться менее угрожающим. — Меня зовут Кларк. Это Барри. Как вас?» «Э… Эд. Эд Миллер. Я… я не понимаю, что происходит», — голос его срывался. Он выглядел так, будто его выдернули из теплой постели и бросили в мясорубку. Что, как выяснилось, было недалеко от истины. Медленно, путаясь и сбиваясь, он рассказал свою историю. Он лёг спать со своей женой Линдой в их квартире в Кейптон-сити, прямо на границе с Готэмом. Проснулся — один. В квартире. Не в своей. В какой-то заброшенной конторе. За окном — этот жуткий туман. Он вышел на улицу — ни души. Машины стояли, но будто их бросили секунду назад. Он слышал крики, побежал на звук, нашёл группу таких же растерянных людей. Они пытались добраться до моста. А потом… из тумана… «Оно было… как человек, но не человек. Длинное, тощее, чёрное, как смола. Двигалось по стенам. И… паутина. Не настоящая паутина, а какая-то липкая, чёрная слизь. Оно опутало Джека, и он… он просто растворился. Как сахар в воде. Мы начали стрелять. Оно скрылось. Потом вернулось. Забрало ещё двоих. Мы бежали сюда…» Его рассказ был ужасен, но ещё ужаснее было то, что он абсолютно противоречил тому, что видели сами герои. «Эд, — осторожно начал Барри. — Когда это было? Сколько времени вы здесь?» «Я не знаю! Часы? Может, день? Солнца не видно! Но… но это случилось сегодня утром!» Супермен и Флэш обменялись взглядом. Сегодня утром. А они видели десятилетия запустения, мумии и ржавчину веков. «Вы видели Бэтмена?» — спросил Кларк. Эд оживился. «Да! Вернее, его машину. Ту, чёрную танкетку. Я видел её возле центрального полицейского участка! Она была… целая. Как новая. Я подумал, может, он внутри, но подойти побоялся. Вокруг было тихо… слишком тихо.» Участок. Тот самый, где Флэш видел лишь вековую пыль и послание на стекле. «Эд, а что с городом? Как он выглядит?» — спросил Флэш. «Запущенный, грязный, но… нормальный! Ну, как после урагана, когда все попрятались. Но не… не такой, как будто здесь сто лет никто не жил! О чём вы?» Кларк встал. Его разум работал на пределе. Две реальности. Одна — для них, внешних, могущественных: город-гробница, застывший во времени. Другая — для этого человека, застрявшего внутри: живой, пусть и смертельно опасный кошмар, разворачивающийся в реальном времени. Туман не просто скрывал город — он фильтровал восприятие, подсовывая каждому свою версию ада. «Эд, вы говорите, люди исчезали сегодня. А как насчет… тел? Старых тел?» Парень посмотрел на него, как на сумасшедшего. «Каких старых тел? Нет! Только эта… тварь, и та растворяла их!» Супермен кивнул. Правила подтверждались. Для выживших внутри — динамичный хоррор-экшен с монстрами. Для могучих союзников извне — археологическая жуть, где нельзя применить силу, потому что не на что её применить. «Нам нужно вывести вас отсюда, Эд», — решительно сказал Кларк. Свидетель был бесценен. Он был ключом к пониманию «внутренней» механики кошмара. «Куда? Назад, в Кейптон?» «Сначала за пределы тумана.» Они вывели его на улицу. Эд смотрел на «запустение», которое видели герои, с недоумением и новым страхом. «Здесь… так не было. Я клянусь. Здесь был мусор, битые стёкла, но… жизнь!» Они двинулись к границе. По пути Супермен пытался сканировать участок, о котором говорил Эд. Его рентгеновское зрение всё так же упорно показывало ему пустые, запылённые залы и скелеты в камерах. Ни единого теплового сигнала. Ни Бэтмена, ни Гордона, ни заключённых, о которых говорил Эд. У границы тумана их ждало новое потрясение. Для Супермена и Флэша существовала невидимая стена. Для Эда Миллера её не было. Он, с опаской оглядываясь, просто переступил ту черту, где для Кларка начиналось непроницаемое стекло, и оказался с внешней стороны тумана, обернувшись с удивлением. «Чего вы стоите? Выходите!» Супермен протянул руку. Его ладонь снова упиралась в холодную, непробиваемую гладь. Флэш попытался проскочить на скорости — и, как и прежде, просто оказался с другой стороны барьера, но внутри тумана, рядом с Кларком. Барьер был избирателен. Он выпускал «простых» выживших. Но удерживал силу. Удерживал тех, кто мог его нарушить. Лицо Супермена окаменело. Теперь он понимал. Их сила была не решением. Она была частью проблемы. Или, как минимум, фактором, который система кошмара тщательно изолировала. «Эд, слушай внимательно, — сказал Кларк через барьер, его голос для человека звучал приглушённо, как из-за толстого стекла. — Ты должен найти генерала Лэйна. Расскажи ему всё. Про тварь, про людей, про машину Бэтмена. Скажи, что мы здесь, но мы… ослеплены. Город не отпускает нас.» Эд, кивая с всё возрастающим ужасом, отступил назад, к миру, где было солнце и военные, и где его история прозвучала бы как бред. Супермен и Флэш остались стоять у границы своего заточения. «Он видел настоящее, Барри. Или то, что сейчас является настоящим внутри. Мы видим… последствие. Или проекцию», — сказал Кларк. «Значит, Брюс, Гордон, люди… они могут быть живы. Там, в своей версии этого ада. А мы застряли в нашей», — заключил Флэш. «Нам нужен новый подход. Мы не можем спасти их силой. Мы должны понять язык, на котором говорит это место. И, кажется, есть только один человек, который всегда понимал тёмный язык Готэма.» Они обернулись, глядя вглубь пепельного города. Их миссия изменилась. Теперь они не спасатели. Они ученики в школе ужаса. И им нужно было найти не друга, а посредника — кого-то, кто мог бы быть мостом между их реальностью и реальностью выживших внутри. Кого-то, кто знал Готэм лучше всех. Или того, в ком Готэм открывался сам. Они снова шагнули в туман, оставляя позади тонкую грань, отделявшую одну версию кошмара от другой. Теперь они знали: чтобы добраться до Брюса, им придётся сначала договориться с самим городом.