Я здесь, сяо Цзю

Сяо Цзю не стеснялся шрамов. Сбросил нижнее платье и, прежде чем войти в воду, потянулся. Он уже мог безболезненно двигать плечами и руками, хотя прежняя сила пока не вернулась. И лопатки острыми крыльями выделялись на худой спине, сколько бы Юэ Цинъюань не приносил ему лакомств. Сяо Цзю все ещё не мог в полную меру тренироваться с мечом, а без этого мускулы не возвращались. Волосы тоже оставались тусклыми и слабыми. Юэ Цинъюань послал учеников в соседний город за специальным маслом и каждый вечер втирал его, бережно проводя расчёской по темным прядям. Сяо Цзю ещё не мог высидеть положенные тысячу движений гребня и на половине Юэ Цинъюань разворачивал его к себе лицом, позволяя уткнуться лбом в плечо. Но все же с каждым днём ему становилось лучше. Хотя сяо Цзю всегда был сильным, сильнее своего Ци-гэ. *** Юэ Цинъюань поначалу боялся даже прикоснуться к нему, неловким движением причинить ещё больше боли. Даже когда раны зажили и болезненно красные швы превратились в шрамы, Юэ Цинъюань не рисковал. Помогал сяо Цзю одеваться, провожал в купальни, и, подставляя руку, позволял сяо Цзю самому опираться, хотя хотелось подхватить, сжать тонкое запястье посильнее, чтобы никто больше не вырвал его из рук. Никогда больше. Юэ Цинъюань продолжил бы молчать и бояться. Он старался, очень старался теперь говорить, но иногда не понимал даже нужны ли сяо Цзю его слова, или достаточно лишь объятий. Сяо Цзю сам увидел его нерешительность. Взял за руку мягкими нежными пальцами — мозоли от кисти сошли, а новых не появилось, потому что сяо Цзю не мог пока держать ее в руках — развязал спальное платье, дёрнул, притягивая к себе, и положил руку Юэ Цинъюаня прямо на шрам. Воздуха не хватало, неровная бугристая кожа жгла пальцы, но Юэ Цинъюань не решался убрать руку, не мог пойти против воли сяо Цзю. — Прости... Сяо Цзю зашипел рассержено, сжал руку поверх пальцев Юэ Цинъюаня, впечатывая в свою кожу. — За что? За что ты извиняешься в этот раз? — Я не успел. — Заткнись. Слышишь, Ци-гэ? Не смей. — Хорошо, сяо Цзю. — Идиот. — Да, сяо Цзю. *** В купальнях Сяо Цзю оставался надолго: горячая вода помогала с болями в мышцах и многажды сломанных костях. Юэ Цинъюань обнимал его, усаживал на колени, пристраивал голову на плечо, чтобы сяо Цзю мог расслабиться и не думать о том, что соскользнет в воду. — Я иногда смотрю на них. Когда тебя долго нет рядом. Юэ Цинъюань вздрогнул, горячая волна стыда прокатилась по телу, но сяо Цзю не сдвинулся, будто не заметил. — Знаешь почему? Юэ Цинъюань молча покачал головой, и сяо Цзю кажется почувствовал это движение. Он поднял одну руку Юэ Цинъюаня, провел костяшками по щеке и опустил на бедро: ладонь полностью скрыла шрам. — Они означают, что ты пришел. Ты пришел за мной и забрал оттуда. А я дождался тебя. Я ждал, хотя в этот раз ты не обещал прийти. И ты не должен был, это было очень глупо, но ты пришел. Юэ Цинъюань прижал к себе сяо Цзю плотнее, не оставляя ни малейшего цуня между их телами и сяо Цзю расслабился окончательно, навалился приятной тяжестью. — Я всегда приду за тобой, сяо Цзю. — Я знаю, Ци-гэ.