Пожалуй, мне всё равно.

— Ой, не обманывают ли меня мои глаза? Лионель, ты ли это? — Арно откинулся на спинку стула и повернулся к брату — А куда это мы такие красивые? — Не твоё дело мелкий. — ответил Ли, ещё раз нервно обернувшись перед зеркалом. Красная рубашка с золотыми запонками, чёрные брюки и туфли лодочкой — всё в его образе кричало о том, что он собирается на какую-то важную встречу. — А где духи? — Духиии… — протянул Арно, нарочито медленно покачав головой от плеча плечу, как-бы оценивая слово — Ты про те самые? Шадди и вишня? — конечно, он знал, что брат имел введу именно их, ибо выбирать особ было не из чего, но позлить Лионеля дело святое. — Да. — бат нервно кивнул — Они же у тебя? — Где же ещё. — довольно хмыкнул Арно. — Так дай мне их. — Дам, — Арно потянулся к ящику — но сначала скажи, куда ты намылился? — С чего такой интерес? — С того, что обычно это тебе стараются угодить, а не ты кому-то. Что, уже просто не дают? — От чего дают, но я не хочу. Теперь, когда есть он, мне никто не нужен. — Он? Даже так? — Арно достал духи и протянул их брату. — Да, он… — Лионель прикрыл глаза, беря брата за плечи и садя того на кровать, — Он… — мечтательно тянет брат, подкруживаясь в вальсе — Он особенный. — Кто бы сомневался. — Арно скептически приподнял бровь. — В его глазах бушует шторм, подробный тем, что бывает на Тихом океане. То они покрыты льдом, то бушуют, то ласково щекотят, маня… кажется только тронь, но трогать нельзя — утонешь. В то время лицо у него всегда камень. Но это лишь на первый взгляд, на самом деле если приглядеться там много чего интересного, надо это лишь уметь прочесть. Конечно, в каждом человеке есть загадка, но он чёртов сборник головоломок. А еще ему нравится то, что нравится мне. Иногда у меня создается ощущение, что я знал его всю жизнь. — Ты только что описал Валентина Придда? — в животе что-то неприятно скрутило — Это же статья? Разве нет? — Валентина? — Лионель остановился лишь за тем, чтобы внимательнее посмотреть на брата — Нет, этот мальчик несомненно прекрасен, но ведь он ещё ребёнок. Будь он годков на шесть постарше, возможно, но и то не факт. Слишком уж холодный. Я к Джастину, но ты его не знаешь. Арно бы поспорил с тем, что Валентин слишком холодный. Ничего не слишком. Слегка диковатый, возможно. Полностью отрицающий разговоры через рот, да, тоже про него. Немного не такой — да. Холодный — нет. Он ведь видел его улыбку. Редкую, еле живую, но видел. Однажды Арно всю ночь учил «Мцыри», чтобы рассказать потом наизусть на уроке. Нет, не ради оценки. Для Валентина, потому что тот когда-то упомянул, что она ему нравится. И действительно, он видел, что тот прикрывая глаза, улыбался, когда тот читал поэму. Арно видел, как тот дрожит от прикосновений, даже самых случайных. Наверное, это ему не приятно. Но что делать? Валентина хотелось касаться. С каждым разам всё больше и больше, подходя всё ближе и ближе. Это сводит с ума, это действует на нервы. Хотя какие к чёрту нервы, когда он всегда так близко и так далеко одновременно. Его легче ненавидеть чем любить.