Пожалуй, мне всё равно.

Открывать глаза не хочется. Хотя-бы просто потому-что надеется на «долго и счастливо» в том мире нет смысла. И подтверждения этому то, что он слышит сейчас: — Ты. — голос отца переходит от зловещего шёпота в крик — Я позволил жить тебе своей жизнью с… этим. А ты вместо благодарности хочешь забрать у меня Валентина. Ты хоть подумал о брате? — О нем я и думаю, отец! То что происходит в доме ненормально! Он не выдержит долго. Ты убьешь в нем всё человеческое! — Молчи, и не… — Позорь? Ты это хотел сказать? — в голосе брата мелькает что-то нехорошее, Тино не мог разобрать что, — Я слышал это на протяжении двадцати лет, с тех пор как начал разбирать слова. Молчи, Юстиниан! Ты позоришь меня, Юстиниан! Ты снова ошибся, Юстиниан! Так надо, Юстиниан! Ты должен, Юстиниан! — и он смеётся — Только я тебе ничего не должен. НИ-ЧЕ-ГО! — Юстиниан ты мо… — начинает отец, но брат его снова перебивает. — Нет, — что-то с грохотом разбивается — я не Юстинан. Юстиниан Придд мертв. Ты сам убил своего сына. Моё имя Джастин. Прости, товар не прошел по ГОСТу. Наступает молчание. Кап-кап-кап… Кажется Юст опять не выключил кран. — Ты знаешь, что Вальхен сильнее меня. Послушнее. И во многом лучше. Но и он не выдержит. Он тоже сломается. Но с большой разницей. Когда я ломался, со мной был Ли, чтобы собрать меня заново. Поэтому всё прошло тихо. Вальхен один. А тебе известно, во что превращаются сломанные одиночки. - он понижает голос — Я не отдам тебе Вальхена. Нет. Дальше Тино не слушает, его внимание полностью сосредотачивается на этом раздражающем: «Кап-кап-кап.» Лишь где-то на переферии сознание доносится: " — Я… Тебя… Уничтожу.» — но это уже не важно. «Кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап.» — Джастин, зайди в дом, отец будет ругаться! — Валентин стоял под навесом в темно-синем плащике, прижимая к себе плюшевого спрута. Ему было пять, или около того. На улице шёл сильный ливень, но Юстиниана это кажется вообще никак не смущало. Он прыгал по лужам, ловя капли в ладони и смеялся. — Джастин… — повторил настойчиво Валентин. — Боже, Валентин, не будь таким занудой, если отец захочет меня наругать ему не понадобится повод. — Юстиниан закатил глаза, но всё же подошел к младшему, потом встяхнул мокрой головой, чихнул и улыбнулся — Хочешь шадди? Тут неподалеку кафешка есть. — Папа говорит, что мне нельзя шадди, да и тебе тоже. — Валентин посмотрел на брата так, будто объясняет что-то естественное — Он расстроится если узнает, что мы его пили. — Расстроится не то слова, скорее он будет в бешенстве. — себе под нос пробубнил старший, стараясь избегать воспоминаний о предыдущей порки — Запомни, если отец не узнает, то и не расстроится! Пойдем? — Ну… — Валентин задумался, нарушать запрет отца не хотелось, но и попробовать шадди было заманчиво. Шадди напиток для взрослых, а детям всегда хочется выглядеть по старше. Тем более Юст говорит, что папа не расстроится — Ладно. «Кап-кап-кап-кап-кап» — так они прыгают по лужам и это весело. «Кап-кап-кап-кап-кап» — так капает шадди, когда наливается в стакан. «Кап-кап-кап-кап» — так текут слёзы по бледному лицу. Валентину десять и он впервые увидел Арно. Тот подошел к нему на линейке, и протянув руку, сказал: — Я Арно Савиньяк. Ты новенький, в четвертый В? — Валентин кивнул — Класс! Я оттуда. Будем знакомы. Валентин колеблется, смотря на протянутую руку. В их семье касание надо было заслужить. Просто так его обнимал только Юст, и то, когда был полностью уверен, что отец не увидит. Сейчас отец не видел. Поэтому Придд отвечает на рукопожатия. Руки у Арно теплые и сухие, на одном из пальцев есть мозоль. Он старается запомнить это прикосновение. — А почему ты носишь челку? — неожиданно спрашивает Арно, садясь рядом, потом легким движением руки заправляя отросшие волосы за ухо — У тебя такие красивые глаза! Зачем их прятать? Что-то внутри щелкает. «Кап-кап-кап-кап» Он открывает глаза, когда на улице уже во всю светит солнце. В квартире никого нет. Это хорошо, так даже спокойнее. Не придется ни с кем разговаривать. Он встает, разминает затекшие мышцы и идёт на поиски уборной. Которой впрочем-то оказывается соседняя дверь. Там он понимает, что неплохо было бы принять ванну, конечно, он не уверен, как на это отреагирует хозяин квартиры, но отчего-то Тино уверен, что никто особо против не будет. Засим он включает воду, как обычно холодную. «Кап-кап-кап-кап…» Что ж, он может себя поздравить, вместо того, чтобы убедить брата в том, что ему не нужна помощь, он доказал её срочную необходимость. Чёрт, чёрт, чёрт. Это конец. Надо срочно что-то придумать. Рука потянулась к запястью и начала нервно его чесать. В какой-то момент он посмотрел на него… Бритва-холодная вода. Смерть была бы для него лучшим решением. Это глупо, низко и идет в разрез со всеми его принципами. Но нет человека — нет проблем. Брат, наверное, будет долго справляться с его смертью, но скорее всего переживет. «Кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап.» Два тонких надреза на запястье. Жаль только он точно не помнил, чтобы точно, вдоль или поперек? Он почему-то выбирает вдоль. Хотя скорее всего надо было всё же поперек. Пусть. Один чёрт умрет. Валентин откидывается на бортик и закрывает глаза.