Мне нравится твоя улыбка

Ваня по ночам губы в кровь кусает, вырывает из блокнота и с ненавистью комкает исписанные листы бумаги. Затем снова хватается за карандаш и пишет-пишет-пишет. Всю боль, что внутри, вкладывает в стихи. Потом дышит прерывисто, уже слезы где-то под горлом душат. Тяжело. Больно. Страшно. Страшно, что все это затянется навсегда. Он перечитывает получившееся четверостишие, хорошо вышло. Слишком депрессивно, правда, зато жизненно. Ваня вообще всегда считал, что у него дополна друзей, знакомых и недостатка в общении в принципе быть не может. А потом вдруг резко не стало никого, только музыка, слова, блокнот с неаккуратно исписанными страницами и гнетущее одиночество. Пришлось резко повзрослеть, научиться справляться со всеми проблемами самому, начать пить снотворное и все равно не спать по ночам. Ему тяжело и он просто надеется, что рано или поздно кто-нибудь придет и вытащит из этой пучины непонятно откуда взявшейся тоски. Ваня по привычке выкладывает получившиеся строки в историю в инстаграм. Там совсем немного подписчиков и фидбэка никакого. Но с гитарой все равно какие-то проблемы, и даже попробовать напеть не получится, а писать совсем впустую не хочется. Нажимает кнопку опубликовать, бросает взгляд на часы — четыре утра. Самое время выпить снотворное и хотя бы попытаться уснуть. Ворочается на сбитых простынях еще час и наконец погружается в неспокойный сон. Там какие-то странные темные образы, там страшно и одиноко, почти как в жизни. Но вдруг откуда-то появляется луч света, яркий, ослепительный. Он рассеивает тьму и отгоняет все страхи. Ване в этом сне становится спокойно и уютно так, как не было давно. Даже просыпаться не хочется, но надоедливый звон будильника заставляет разлепить глаза и избавиться от чудесного наваждения. Ваня шумно вздыхает и встает с кровати. Голова резко начинает кружиться, а перед глазами мелькают надоедливые звездочки. Когда-нибудь появится тот, кто заставит его наладить режим, сходить к врачу и избавиться от тоски. Но пока есть лишь он сам, первая пара по расписанию и не сделанная домашка. На завтрак времени нет абсолютно. Ваня в спешке закидывает в рюкзак все самое необходимое и вылетает из дома. Маршрутка, метро, еще немного пешком, и он на пороге универа. Сидя на очередной лекции, такой же бесполезной, как и Ванино существование, он пытается бороться с сонливостью, которая как всегда накатывает не вовремя. Листает ленту соцсетей и натыкается на непрочитанное сообщение в директе. Ваня пару секунд непонимающе смотрит в телефон, пытаясь собрать слова в предложение и найти в этом смысл. jojohfucku: депрессивно как-то, не находишь? тебе бы улыбаться почаще, я уверен, ты очень красивый, когда смеешься Он еще пару раз моргает и перечитывает ответ на историю в третий раз. Ему вообще на его ночные творческие порывы никто никогда не отвечает, а тут еще и кто-то незнакомый. Ваня заходит в профиль и рассматривает фотографии. На них молодой человек, лет двадцати. Длинные светлые кудри, глубокие карие глаза, нос такой аристократически правильный и улыбка до невозможности красивая. Они не знакомы, это точно. Такого как этот jojohfucku Ваня бы точно не забыл. Он в голове перебирает возможные ответы и в итоге печатает банальное: deepins02: какая жизнь такие и стихи Но сообщение тут же читают и уже печатают ответ. Ваня удивляется, но продолжает заинтересовано смотреть в экран телефона. jojohfucku: ну а ты попробуй измени эту жизнь deepins02: прости за грубость, но ты вообще кто? jojohfucku: будем считать, что твой тайный фанат;) deepins02: какой же ты тайный, если у тебя в профиле фоток больше, чем я за всю жизнь успел сделать jojohfucku: а я бы тебя с радостью фотографировал и фотографировал deepins02: по ощущениям ты серийный убийца, не меньше Ваня усмехается на каждое новое сообщение от своего «тайного фаната». Этот jojohfucku какой-то странный, но эта странность почему-то не отталкивает. Возможно всему виной Ванина ассоциальность в последнее время, а может и что-то другое. jojohfucku: не угадал, я всего лишь немножко художник и совсем чуть-чуть фотограф deepins02: как ты вообще меня нашел? и зачем? jojohfucku: я личность творческая, ищу вдохновение во всем. искал что-то в инсте, наткнулся на твой профиль. вдохновился;) Ваня усмехается с этой его привычки ставить подмигивающие скобочки в конце сообщения. Но, кажется, этот новый собеседник даже поднимает ему настроение. Все-таки Ване не хватало общения хотя бы с кем-нибудь. deepins02: окей, а какой-то более подробной информации о тебе не будет? ну имя хотя бы, возраст jojohfucku: сережа, мне 19, твоя очередь рассказывать о себе, мальчик с депрессивными стихами Ваня рассказывает пару фактов о себе, и диалог с этим Сережей завязывается как-то сам. Он даже искренне улыбается впервые за много дней, когда его собеседник скидывает ему какие-то милые фотографии котят, которые он сделал сам. Сережа кажется милым и дружелюбным, с ним легко говорить обо всем, и Ваня, уставший от вечного одиночества, с радостью переписывается с ним. Скучные пары за интересной беседой протекают как-то незаметно. Сережа много рассказывает о своих увлечениях, скидывает фотографии, сделанные на полароид, отправляет свои самые любимые картины, цитаты из книг. Он делится всем, чем может, даже милое селфи с котом отправляет. Ваню удивляет такая открытость и искренность, он не привык видеть таких людей в своем окружении, да что уж говорить, он вообще в последнее время не привык видеть людей рядом с собой. Их общение из однодневного плавно перетекает в постоянное и неотъемлемое. Сережа обещает, что когда-нибудь устроит Ване настоящую фотосессию, нарисует его портрет и напоит самым вкусным чаем с травами. Он говорит, что просто не может смотреть на то, как такой красивый и юный Ваня тратит свою жизнь на бесполезную грусть, когда вокруг столько возможностей. Ваня удивляется, что о нем хотят заботиться просто так без всяких условий. Ему не верится, что на планете еще остались такие бескорыстные люди. Но каждый день Сережа это убеждение из Ваниной головы выгоняет. Пишет всякие мотивирующие милости, заставляет ложиться спать пораньше, кушать вовремя и напоминает, что нужно жить, радоваться каждому дню и просто улыбаться. И Ваня как дурак начинает улыбаться Сережиным сообщениям, каждый день просыпаясь с мыслью, что есть возможность попереписываться обо всем на свете. Сережа как тот самый луч света из сна. Он такой же яркий и открытый, разгоняет Ванину тоску и заставляет забыть о плохом. Теперь потихоньку в Ваниных историях начинают появляться не только депрессивные стихи. Он пишет что-то про природу, о солнечной весне и будущем счастье. Знает, что Сережа одобрит такую поэзию. Спустя месяц каждодневных переписок оба начинают задумываться о том, чтобы наконец встретиться в жизни. Тем более живут в одном городе, и Сережа все же обещал пофотографировать и даже нарисовать Ваню. deepins02: слушай, ты на выходных занят? там погоду хорошую обещают, можно было бы погулять, например Ваня как-то смущается, когда наконец отправляет это сообщение. Сережу в жизни очень хочется увидеть, потрогать его пушистые кудри и понять, такие же они мягкие, какими кажутся или нет. Но это и странно. Вдруг в жизни общение не завяжется, вдруг не получится даже нормально поговорить или вдруг еще что-нибудь. Но Сережа все эти вдруг одним сообщением отбрасывает. jojohfucku: с первого сообщения тебя в жизни увидеть мечтаю, Ванюш Эта привычка называть его Ванюшей даже нравится Ивану. Звучит как-то мягко, так по-милому смешно, почти как в детстве. До выходных Ваня себе места не находит. Все думает о предстоящей встрече. Очень ждет и очень боится. Прикидывает в голове варианты, в чем можно пойти. Сережа же человек творческий, еще и художник, надо, наверное, как-то по-особенному нарядиться. А с другой стороны, вдруг перебор? Ваня терзается в сомнениях, хочет сделать все как лучше, мечтает произвести хорошее впечатление. Он начинает нервничать еще сильнее, когда уже подходит к месту их с Сережей встречи. Перебирает в руках край рубашки и все время неловко поправляет волосы. Но стоит только заметить вдалеке копну светлых кудрей и такую теплую улыбку, даже лучше, чем на фотографиях, как волнение пропадает. Ваня смотрит на Сережу, с которым уже месяц переписывается каждый день, и не может поверить своим глазам. Вот он, такой светлый и чудесный, стоит перед ним и даже руки для объятий раскрывает. —Ну привет, Ванюша. А ты в жизни еще красивее, чем на фотках, — прижимая Ваню к себе ближе, говорит Сережа. Ваня усмехается куда-то в Сережину плечо и мычит что-то похожее на «привет». Они бесконечно долго гуляют. Сергей, как и обещал, взял с собой фотоаппарат и то и дело ловит моменты, запечатляя их на камеру. Поначалу Ваня смущался, но потом расслабился, стал шире улыбаться и даже пытаться позировать. —Я тебе уже говорил, что у тебя до невозможности красивая улыбка? — нацеливая в очередной раз объектив на Ваню, говорит Сережа. —Где-то миллион раз, — Ваня в ответ смеется, оставляя в памяти фотоаппарата прекрасный кадр, такого по-настоящему счастливого, улыбающегося Ванюши. На дворе весна. Уже почки на деревьях потихоньку появляются, да и вся природа в целом оживает. А вместе с природой и Ваня, кажется, рядом с Сережей невозможно не ожить. Он постоянно шутит, намеренно заставляя Ванины скулы болеть от вечного смеха и улыбок. Время незаметно подкрадывается к полуночи, когда Сережа восхищенно указывает на звёздное небо и даже пытается рассказать о своих любимых созвездиях. Ваня смотрит и думает, что сам бы тоже хотел запечатлеть такого улыбающегося Сережу не только в памяти, но и на фотографии. Он просит научить его фотографировать, получается не сразу, но Сергей упорно по несколько раз объясняет Ванюше на какую кнопочку нужно тыкать и куда смотреть. Ваня как маленький ребенок восхищается и прыгает на месте, когда у него в итоге все получается. Рассматривает в маленьком экранчике снимок и думает, что Сережа прекрасен, чудесен, восхитителен. Камера не способна передать его красоту полностью, но зато Ваня может спокойно любоваться им в жизни сколько влезет. —Расскажешь, почему ты такие стихи пишешь? Если хочешь, конечно, я не давлю, — убирая фотоаппарат в рюкзак и усаживаясь на скамейку, спрашивает Сережа. —Все в порядке, — Ваня немного молчит собираясь с мыслями, — У меня год назад была прекрасная девушка и замечательный друг. Мы вместе все время тусовались, я их своей семьей считал, доверял. А потом узнал, что они у меня за спиной спят уже не первый месяц, а меня жалеют и боятся рассказать правду. Предали получается. Оба сразу. Сказать, что было больно и обидно — ничего не сказать. Я как-то в себе замкнулся, да и у меня кроме них особо друзей не было. Я когда подуспокоился, спустя пару месяцев вроде, хотел с кем-то пообщаться, а все не с кем было. Все какими-то искусственными казались, с подвохом что ли. А потом ты написал, сначала от скуки тебе отвечал, а потом… — он улыбается, смотря Сереже прямо в глаза. —Что потом, Ванюш? —Потом не знаю, почувствовал, что ты такой искренний, кудри еще эти твои, все хотел их потрогать, — и Ваня тянется к Сережиным волосам и тихонько перебирает пушистые кудряшки, — Такие же. —Какие такие же? — непонимающе спрашивает Сережа, пододвигаясь ближе, чтобы Ваня мог спокойно гладить его волосы. —Такие же мягкие, как я и представлял, — говорит он, расплываясь в счастливой улыбке. Они гуляют до рассвета, всматриваются в алеющее предрассветное небо, слушают щебетание первых птичек и совсем не хотят прощаться. Так хорошо и уютно вместе, теперь Ваня уверен, что именно Сережа тот самый луч света из сна. Он появился в его жизни и разогнал всю темноту. Теперь хочется писать стихи про непонятное чувство внутри, которое усиливается с каждым новым взглядом на Сережу. И Ваня пишет. Пока едет домой на трамвайчике, печатает что-то в заметках, блаженно улыбаясь. Воскрешает в голове образ смеющегося Сережи, его искорки в глазах и немного спутанные золотистые кудри. Ваня даже жалеет, что не умеет рисовать, он бы с радостью перенес свои мысли на холст, и эту картину наверняка бы выставляли во всех галереях мира. Но зато он может слагать слова в красивые предложения, рифмовать их, а потом все это спеть под нежную мелодию. Хочется посвятить Сереже все на этом свете, но для начала песню. Ваня уверен, что она будет такая же солнечная и теплая, как сам Сергей. У Вани даже режим получается привести в относительный порядок благодаря Сереже. Спать без снотворных все еще не выходит, но стабильные шесть часов каждый день Ваня все равно проводит в постели. По утрам все еще мучает головокружение, но какая разница, когда каждый новый день обещает много всего прекрасного. Много прекрасного общения с Сереженькой. Теперь Сережа каждый день встречает Ваню из универа, он ведь нигде не учится, потому что «ну зачем вообще учиться на того, кем все равно никогда не станешь, это все пустая трата времени, Ванюш». Они гуляют по вечерней Москве, любуются архитектурой улочек, прекрасными пейзажами и тёплой погодой. Как-то раз, по привычке обнимая Сережу при встрече, Ваня ловит себя на мысли, что хотел бы обнимать его просто так. Вдыхать шоколадно-ванильный запах Сережиного шампуня и никуда его не отпускать. Они часто касаются друг друга руками, заворачивая в очередной узенький переулок, скорее специально, чем случайно. Они много говорят, фотографируют все, что видят, и постоянно смеются. Ваня думает, что рядом с Сережей невозможно не улыбаться. Сережа думает, что готов вечно смотреть на улыбающегося Ваню. —У тебя все нормально? — замечая, как Ваня странно пошатывается и хватается за голову, спрашивает Сергей. —Да-да, не парься, все супер, — натягивая на себя беззаботную улыбку, отвечает Ваня, все еще морщась от надоедливых звездочек перед глазами. —Вань, — Сережа хватает его за плечи и разворачивает к себе, говорит непривычно серьезно, — что с тобой? И не смей врать. —Просто голова иногда кружится, ничего особенного, у всех же бывает. —Давно? —Полгода, год. Не знаю, не парься, все правда в порядке. —Завтра к врачу пойдем, — отвечает Сережа, доставая телефон и что-то в нем набирая. —Что за бред? Зачем мне это, а? — как маленький мальчик хнычет Ваня. —Затем, Ванюш, затем. Я с тобой поеду, — Сережа обнимает за плечи и прижимает к себе, — Мы с этим разберемся, — он оставляет невесомый поцелуй у Вани на лбу и как ни в чем не бывало продолжает рассказывать историю из своей жизни. А у Вани от этого легкого касания мурашки по всему телу бегают. Хочется еще такое же почувствовать. Хочется, чтобы Сережины губы касались не только лба, хочется поцеловать их, так нежно-нежно, чтобы голова закружилась уже от удовольствия. —Ты меня слушаешь вообще? Чего завис? — заметив, что внимание собеседника сосредоточено совсем не на его интереснейшем рассказе, спрашивает Сережа. —Я? — Ваня моргает пару раз, стирая из головы чудесные картины, которые рисует его воображение, — Не, я слушаю-слушаю. —О чем ты думаешь, Ванюша? Признавайся, я слишком любопытный, чтобы отстать от тебя. —О тебе, — признаётся Ваня и прячет глаза в пол, —в смысле… — теряется он, не зная, что вообще в таких случаях говорят. Сережа с прищуром смотрит в зеленые глаза напротив и ехидно так улыбается. Он все прекрасно понимает, просто так хочется, чтобы Ванюша сам сказал то, чего хочет и о чем думает. —В смысле, — продолжает Ваня, немного собравшись с мыслями, — поцелуешь еще раз, уже не в лоб, а в…? — выпаливает он на одном дыхании и, задыхаясь от своего идиотизма, все же сам накрывает Сережины губы. Поцелуй со вкусом чего-то сливочно-шоколадного. Такой нежный-нежный, совсем как Ваня у себя в голове представлял. Где-то в животе тепло разливается, там, кажется, бабочки порхают и мечтают вырваться наружу от удовольствия. И голова, на самом деле кружится, от счастья, от желания жить и этой влюбленности, которую Ваня так резко осознает. Губы уже болят от частых поцелуев, но Ване все не хватает. Он как будто дорвался до того, чего так долго и страстно желал. Ваня теперь отпускать Сережу ни на метр не хочет, заставляет его засыпать в своей постели и готовить по утрам завтрак. Пачка снотворных пылится где-то в шкафу, а сон каждую ночь сам приходит, в тёплых Сережиных объятиях настолько хорошо, что глаза сами собой закрываются, а губы расплываются в счастливой улыбке. Ваню заставили сходить к врачу и наконец разобраться с этими странными головокружениями. Его научили засыпать без снотворных и кушать по утрам. Его вдохновили писать стихи о прекрасных моментах. Ване показали, что такое любовь и забота. Его просто сделали счастливым.