Забвение

— Пахнет дымом. Впереди деревня, можем заночевать там. Что думаешь? Услышав вопрос, Стив нахмурился, между бровями появилась знакомая вертикальная складка, которую тут же захотелось разгладить пальцами, а потом для верности прижаться губами, чтобы стереть все следы заботы с этого красивого лица. В деревне их наверняка пустили бы на ночлег. Простым жителям любой проезжающий мимо рыцарь внушал если не уважение, то страх, и как минимум на крышу над головой и приглашение разделить с хозяевами трапезу они точно могли рассчитывать.  Но можно заночевать и тут, под открытым небом. Опасности не пугали: сон и у них, и у лошадей был чутким. Ни грабителям, ни диким зверям, реши они вдруг нарушить уединение двух путников, не поздоровилось бы: с оружием и Стив, и Брок обращались умело. Стив обычно сражался мечом и щитом, а Брок предпочитал метательные ножи, отравленные дротики, удавку и прочие, далеко не такие благородные, но поразительно действенные способы убивать.  Но даже если бы у него и Стива отобрали все оружие, Брок бы все равно не позавидовал тем грабителям, которые рискнули бы на них напасть. А все из-за Стива. Он был сильным. Безумно сильным, в несколько раз сильнее самого Брока. Мог спокойно поднять его одной рукой, хотя хилым и легким тот точно не был. Да что там Брока, Стив мог поднять лошадь! И даже не вспотеть при этом! Звезде тогда это ужасно не понравилось, она еще пару дней косилась на хозяина и пугливо пряла ушами.  Брока всегда удивляло, что, наделенный такой поразительной силой, Стив не стремился использовать ее для своей выгоды. Мог бы купаться в золоте, а вместо этого таскается от города к городу, от деревни к деревне и ищет приключений на свою великолепную задницу. Несет добро в мир посредством умерщвления зла.  Броку казалось, что Стив, с его стремлением защищать сирых и убогих и с раздражающе добрым нравом, был рожден для каких-то великих дел. Такой, как он, мог бы стать героем. Ему бы посвящали песни и сказания, о нем бы говорили в каждой землянке каждой богом забытой деревушки, дети играли бы в великого рыцаря Роджерса, размахивая палками вместо мечей, если бы… Если бы жителям их земель была подвластна собственная память. Но она ускользала от них, точно пугливая девка, не давая возможности помнить ни хорошее, ни плохое. Стив мог бы совершить подвигов столько, сколько звезд на небе (а может уже и совершил, Мерлин его знает), но спустя несколько лун об этом никто бы уже и не вспомнил. Включая самого Стива.  Забвение было проклятием их земель. Их странной, тяготившей всех тайной. Никто не знал, когда оно началось, как долго длилось и что надо сделать, чтобы от него избавиться. А может и знали. Но забыли.  Это не было абсолютным беспамятством: люди помнили, что происходило с ними за последние дни. Иногда, если происходило что-то особенно яркое, память держалась дольше  — одну или даже две луны. Но потом и это неизбежно растворялось, пропадало в темной бездне, откуда не было обратного пути. Порой в сознании вспыхивали небольшие и яркие, как кусочки мозаики, воспоминания, но без общей картины трудно было разгадать их смысл.  Легче было тем, кто вел оседлый образ жизни: они изо дня в день делали одно и то же, и даже если какие-то события стирались из памяти, в них не было особой нужды. Вот дом, вот поле, вот жена и дети. Так было вчера, так будет и завтра. Странникам же, наподобие Брока и Стива, приходилось куда тяжелее. Они, будто щепки, подхваченные водоворотом дней, не имели за спиной ничего, на что могли бы опереться. Только дорога.  Брок помнил свое имя, но понятия не имел, кто он и откуда. Мать не помнил совсем, при мысли об отце перед глазами вставали смуглые жилистые руки, покрытые короткими черными волосками. Лицо отца он, как ни старался, вспомнить не мог: его будто заволокло плотным белым туманом. В том же тумане скрылись детство, юность и все остальное прошлое — наверняка не самое простое. Брок был почти уверен: в прошлом у него была война. Возможно, и не одна. Что-то более древнее и мощное, чем память ума, иногда подбрасывало в сны запах горячей крови, крики ужаса и сладкий вкус ярости, застилающей глаза алой пеленой. К тому же Брок умел управляться с оружием. Руки умело прицеливались, уверенно хватались за удавку, при малейшей опасности нащупывали спрятанный на бедре нож, а еще привычно помогали Стиву высвобождаться из доспехов и облачаться в них. Но оруженосцем Стива Брок не был. Не был он и рыцарем. Он вообще сомневался в том, что принадлежит к приличным людям: слишком простыми и грубыми были черты его лица, слишком разбойничьей казалась внешность: черные как смоль волосы, смуглая кожа, недобрый взгляд желтых глаз и испещренное шрамами тело. Где-то же он их получил? И вряд ли от того, что порезался серпом.  Утерянных воспоминаний о детстве и юности было жаль, но не более. По-настоящему же злило то, что Брок не помнил, как и при каких обстоятельствах встретил Стива. Сэра Роджерса. Что случилось тогда между ними? Каким богам Брок должен возносить молитвы за то, что он оказался рядом с этим человеком? Плечом к плечу и в бою, и в странствиях и… на ложе. Загадкой было, почему этот красивый, благородный рыцарь, каждая черта которого буквально кричала о том, насколько глубоко уходило корнями его аристократическое древо, захотел быть с ним — простым воином. А может и не воином вовсе, а разбойником. Перебирая свои немногочисленные разрозненные воспоминания и оценивая имеющиеся у него навыки, Брок бы скорее поставил на второе, но полной уверенности не было.  — Так что, в деревню? — повторил он свой вопрос.  — Не хочу, — коротко ответил Стив и многозначительно вздернул светлую бровь. — А ты? Брок на мгновение задохнулся, прекрасно зная, что означает такой взгляд и эта особая — очень личная — хрипотца в голосе. — И я, —  тихо проговорил он.  В ночлеге у крестьян были неоспоримые преимущества: крыша над головой и горячий (если повезет) ужин, но ни о какой близости в чужом доме не могло быть и речи. Даже если бы удалось уединиться, их бы выдали звуки: и Стив, и Брок были шумными, горячими, отдавались и принимали со всей страстью.   — Может, там? — Стив махнул рукой, указывая  на тускло блестевшее впереди озеро и небольшой лес рядом с ним.  — Да, хорошее место, — кивнул Брок и направил коня в ту сторону. Когда сумерки сгустились настолько, что контуры всех предметов стали мягкими, точно оплывшая свеча, Брок со Стивом уже расседлали лошадей и привязали их к деревьям.  Ночевка под открытым небом была не такой удобной, как в доме, даже самом захудалом, но зато… Зато под этими деревьями можно было расстелить плотные попоны, свалянные из теплой шерсти, прикрыть их плащами, снять с себя пропотевшую одежду и добежать до озера.  Брок и Стив быстро окунулись, смывая с себя соль и грязь, и бросились к походной постели, чтобы стиснуть друг друга в объятиях.  Брок жадно, по-животному вылизывал шею Стива — он всегда дурел от запаха его кожи, остро-мужского, терпкого, от которого ум тотчас заволакивало вязким возбуждением.  Стив нетерпеливо рычал, охотно подставляясь под ласку, а сам сильно, жестко мял задницу Брока. Широкие ладони прошлись по крепким мышцам, а потом раздвинули половинки, и два пальца многообещающе погладили между ними. Брок застонал, шире разводя ноги. Можно и так. Он согласен. Ему все нравилось: и брать Стива — сильно, глубоко, шепча ему на ухо грязные словечки, от которых тот всегда удушливо краснел и болезненно возбуждался, и отдаваться Стиву —  быть беззащитным, распяленным, и выть от того, как сладко ощущается внутри мощный крепкий ствол, как правильно он проходится по всем чувствительным точкам.  Стив огладил бока Брока жесткими ладонями, опустился ниже и без предупреждения всосал его член, а потом стиснул идеальными губами и так умело обласкал языком, что Брок низко, беспомощно застонал. После ледяных вод озера прикосновение обжигающе горячего рта Стива — это благословение богов. И неважно, что Брок не помнил, как они встретились, не помнил их первого поцелуя, их первой ночи. Брок знал главное: он всегда хочет Стива. А Стив хочет его. Большего ему помнить и не нужно.  — Мерлин, какой у тебя сладкий рот, — выдохнул Брок, запутываясь пальцами в золотых, словно поцелованных солнцем волосах. — Сожми… сожми сильнее… Дьявол, Стив! Я так не выдержу долго…  Даже если бы Стив не ласкал его так умело, можно было бы излиться семенем только от одного вида красивых породистых губ, бесстыдно растянутых вокруг члена. От одной только мысли о том, что этот могучий сильный рыцарь жадно принимает его — Брока — в горло.  — Глуб-же, — выстанывал он, вбиваясь в послушно открытый рот Стива. — Бери глубже! Хорошо… Дьявол, как же хорошо… Стив дотянулся до твердых коричневых сосков на широкой груди Брока, выкрутил сразу оба и одновременно с этим сглотнул, мягко стискивая член горлом. Брок закричал, тут же затыкая себе рот предплечьем, оставляя на нем отпечатки зубов, и излился в Стива.  — Глотай! Вот так… да… — Он гладил Стива по волосам, пока тот, облизывая губы от семени, терся, словно большой ласковый кот, лицом об бедра Брока. Все тело сладко подрагивало от удовольствия. Хотелось растечься, уткнуться в твердое, вкусно пахнущее плечо и поддаться приятной истоме, которая всегда наступала после пика удовольствия. Но стоило Стиву прихватить его зубами за чувствительную кожу бедра, а потом лениво пройтись языком по яйцам, у Брока снова требовательно заныло внутри и низ живота окатило жаром.  — Держи себя под коленами, — приказал Стив, обжег его потяжелевшим взглядом, облизал припухшие красные губы и нырнул лицом между ног Брока. Горячий мокрый язык огладил чувствительную кожу между ягодицами и вонзился внутрь, разлизывая неподатливые мышцы.  Брок то стонал, то приглушенно ругался — эта ласка всегда была на грани с диким чувством стыда, может, поэтому ощущалась особенно остро и сладко. Когда к языку добавились пальцы — сначала один, потом два — Брок уже задыхался. Стив знал, куда нужно давить, где то самое заветное местечко, от ласк которого можно сойти с ума. — Вставь мне, — прохрипел Брок. — Не могу больше. Стив потянулся к седельным сумкам, вытащил флакончик из мутного стекла и чертыхнулся, увидев, что содержимого там осталось на донышке.  — Масло почти кончилось. Брок, нам его не хватит. Ты… уверен? — Уверен. Не торопись только.  Стив вылил все, что было во флакончике, прямо между ягодиц Брока, стараясь, чтобы как можно больше попало внутрь. Протолкнул два пальца, тщательно смазывая горячие, гладкие стенки, а все, что осталось на ладонях, распределил по своему толстому стволу, уже подрагивающему от нетерпения. Природа не обидела Стива ни ростом, ни силой, ни размерами — принять такой член в себя было непросто. Обычно Броку для этого требовалось в два раза больше масла, чем было у них сегодня. Так что будет… интересно. Стив раздвинул широкими ладонями задницу Брока и протиснулся внутрь. Сначала только головкой — крупной, гладкой. Слегка растянул и принялся коротко толкаться, задевая чувствительные мышцы входа. Брок зашипел и с усилием выдохнул. — Потерпи, мой хороший, — уговаривал его Стив, весь красный от возбуждения. Он, не отрываясь, смотрел на лицо Брока, как будто в жизни не видел ничего прекраснее. — Раскройся, пусти меня. Давай, мой нежный, мой сладкий, мой послушный… Каждый раз, когда Брок слышал эти ласковые, совершенно не подходящие ему слова, которыми Стив щедро одаривал его в постели, внутри становилось горячо. И в то же время до странного неуютно, будто он присвоил себе то, что ему не принадлежало.  Масла было мало, внутри все жгло — член мучительно медленно раздвигал мышцы, с каждым разом входя все глубже и глубже.  — Я весь в тебе, — шепнул наконец Стив, целуя его с безумной нежностью. — Ты принял меня, мой хороший. Полностью. До конца.  — Подожди, — простонал Брок. — Не двигайся. Дай…привыкну… Ты такой огромный… — Но тебе это нравится, не так ли? — выдохнул ему в губы Стив. — Нравится быть насаженным на большой крепкий член. На мой член. Нравится, когда я делаю вот так… И Стив резко двинул бедрами. Брок почти завыл от острого, круто замешанного на боли удовольствия. Дьявол, иногда этот положительный до самых подков своего коня рыцарь вел себя как редкостный ублюдок.  И это в нем Броку тоже нравилось. Стив то входил до самого конца и трахал сильно, четко проходясь по самому сладкому и чувствительному месту, то оставлял Брока растянутым только на одной головке и по-садистски замирал, заставляя его жадно стонать, буквально выпрашивая член.  Удовольствие скапливалось внутри, становилось все более острым и едва выносимым. Брок стонал, закусывая губу, перед глазами все плыло. Мир сузился до шумного дыхания Стива, его члена в заднице и его губ, в какой-то момент прижавшихся к губам Брока так нежно, что его вынесло оргазмом, словно волной. Выплеснуло на берег и оставило там без единой мысли, с ощущением дикой невозможной любви к этому человеку, с которым всегда было так сладко и невозможно правильно. Каждый раз. Каждый чертов раз.   Но, когда через несколько сильных толчков лицо Стива тоже исказилось судорогой наслаждения и он, повторяя как заведенный «люблю тебя, люблю, люблю, люблю», опустился без сил на грудь Броку, прижимая его всем своим весом, Брок ничего не ответил. Только нежно поцеловал в мокрый от пота висок и погладил красивую сильную спину.  Мерлин свидетель, он не однажды пытался выразить то, что чувствовал к Стиву. Но каждый раз слова застревали в горле. Брок словно физически не мог их выговорить. Что-то внутри не давало. Но Стив будто и не замечал этого. И сам говорил, постоянно говорил о том, какой Брок славный, какой красивый и горячий, как он его любит… Понятное дело, говорил наедине. Рядом с другими людьми Стив превращался в сэра Роджерса — рыцаря без страха и упрека. Такого же сияющего и холодного, как его щит.  Они лениво обтерлись влажной тканью — идти еще раз к озеру никому не хотелось, — и подкрепились полосками вяленого мяса и сухарями. Глядя на то, как Стив мгновенно, почти не жуя, проглотил скромный ужин, Брок нахмурился. Еды было безбожно мало для такого огромного сильного тела. Сам Брок еще бы как-то перебился на сухом пайке, а вот Стиву нужна была нормальная пища. Горячее мясо. И много. — И чего от деревни отказался? — мягко упрекнул он Стива, который лежал головой на его животе. — Голодный же, ну. — Трахаться я хотел больше, чем есть, — отозвался тот с ухмылкой. — Потрахаться у нас всегда с собой, — проворчал Брок. — А вот горячую похлебку здесь взять неоткуда, будь я хоть самим Мерлином. Разведи костер, я пока схожу проверю, что тут можно поймать. Стив благодарно кивнул. Помогать не напрашивался — охота никогда не была его сильной стороной. Он плохо стрелял, не умел ставить силки и вообще не любил убивать животных. Что не мешало ему при необходимости убивать людей. Плохих. Конечно же, только плохих.  Стив успел развести костер и трижды подкинуть туда хвороста, когда Брок наконец вернулся с добычей: он молча положил перед Стивом тушки трех крупных птиц, а потом вывернул карманы и достал оттуда пять яиц. Небольших, на один укус.  — Птах поджарим: они жирные, мясо сочное получится. А яйца потом в золе запечем.  Стив сглотнул набежавшую слюну. Печеные яйца он обожал. Любимое походное лакомство.  — Спасибо. — Без меня ты беспомощен, сэр Роджерс, — усмехнулся Брок.  И Стив ответил ему такой сияющей улыбкой, что сердце захолонуло.  *** — Поделим? — предложил Стив, жадно глядя на оставшееся мясо. — Ешь, я больше не хочу, — хмыкнул Брок, утирая жирные губы ладонью. Ему нравилось смотреть, как ест Стив: быстро, но при этом аккуратно. Так, как он сам никогда не умел.  От третьей птицы уже через несколько минут не осталось ничего, кроме воспоминаний. Но только Стив с мечтательным видом потянулся к печеным яйцам, как со стороны дороги вдруг раздался стук копыт. С лица Стива моментально слетело выражение сытого довольства, он вскочил и потянулся за мечом. Брок остался сидеть, но замер, напряженно вглядываясь в темноту. Рука машинально поглаживала нож, спрятанный под одеждой.  Всадник. Один. Едет к ним.  Странно. Броку это все не нравилось. Когда всадник на коне — шикарном вороном красавце — подъехал к их костру, предчувствие чего-то очень и очень неприятного стало таким отчетливым, что во рту появился горький привкус. — Сэр Роджерс? — Мы знакомы? — одна рука Стива по-прежнему лежала на рукояти меча. И голос был холодный. Неприветливый. — Я имел честь познакомиться с вами прошлой зимой, сэр.  Брок в немом изумлении уставился на незнакомца. Брешет и не краснеет. Как он может это помнить?! — Вы тогда убили великана, который досаждал королю, вытаптывая виноградники на Южном склоне, — продолжил тот. — За услугу вам было позволено выбрать себе в королевской сокровищнице, что пожелаете. И вы взяли себе… вот это, — державшийся в тени всадник кивнул на ярко сверкнувший в отблесках костра щит.  Гордость Стива. Сделанный из незнакомого, но явно дорогого серебристого металла (точно не из серебра, Брок в этом сек), украшенный синими и алыми полосами и белой звездой. Так вот откуда у него эта диковина! Значит, великан… королевские виноградники… сокровищница… Впрочем, с чего бы им верить словам всадника? Вполне возможно, что он просто все выдумал и пытается таким образом втереться им в доверие. Брок коротко глянул на Стива, тот кивнул, дав понять, что думает о том же, о чем и он.  — Я вас не помню, сэр, — сухо произнес Стив, преисполненный чувства собственного достоинства до такой степени, что хотелось преклонить перед ним колено и просить позволения поцеловать ему перчатку. — Да и вы не можете меня помнить. Год — это слишком много. Так что либо вы нагло обманываете нас, либо… — Либо я знаю то, чего не знаете вы, — закончил всадник, ничуть не дрогнувший перед Роджерсом Великолепным. Надо отдать ему должное: яйца у него имелись.  Незнакомец легко спрыгнул с коня и оказался очень высоким, смуглым и… одноглазым.   — Надеюсь, у вас есть время. Потому что разговор будет долгим.  Когда он подсел к костру, Брок смог рассмотреть незваного гостя получше. Он был довольно стар, но все еще крепок. Широкое лицо пересекала черная, как у пирата, повязка. Если бы не богатая, отделанная золотом одежда, Брок бы решил, что перед ним разбойничье отребье, тем более что смуглая — еще темнее, чем у самого Брока — кожа явно намекала на шашни его высокопоставленного родителя с невольницами из дальних земель.  — Сэр Николас Фьюри, — представился он. — Сэр Стивен Роджерс, — церемонно отозвался Стив.  — Я помню, — хмыкнул тот. И эти слова резанули Броку по ушам, отозвались в сердце темной, болезненной завистью. — А ваш…э-э-э…друг? Прежде, чем произнести это слово, сэр Фьюри остановил заинтересованный взгляд на припухших губах Стива, натёртых щетиной до красноты, а потом быстро глянул на шею Брока, который тут же машинально потер темный след от засоса.  А этому Фьюри палец в рот не клади. Все, что надо, сразу углядел, даром что одноглазый.  — Брок Рамлоу, — хмуро проинформировал он. — А что, меня вы по сражению с великаном не помните? Или я там не был? — Вы были, — через паузу ответил Фьюри. —  Просто я не посчитал нужным узнавать ваше имя. Мы тогда подумали, что вы просто оруженосец сэра Роджерса. А не его… — А не его кто? — с вызовом спросил Брок.   — А не его спутник, — красиво вывернулся Фьюри.  — Чем вы можете доказать, что действительно помните меня?  — спросил Стив. Фьюри задумался. — Вы странствующий рыцарь, нигде подолгу не задерживаетесь. На вашем фамильном гербе изображена звезда. Так же, насколько мне помнится, зовут и вашу лошадь.   Брок быстро глянул на их изрядно помятую постель. Герб вышит на плаще Стива с той стороны, что сейчас была обращена к земле. Увидеть его Фьюри никак не мог. Как и узнать от кого-то, кроме самого Стива, имя его коня.  — Вы обладаете невероятной силой, — тем временем продолжал он. — Великану с одного удара мечом перерубили шею. Едите тоже много, пищи вам требуется больше, чем обычному человеку.  Стив смущенно потупился, а Брок хмыкнул. Что правда, то правда. Если Фьюри это знает, то хотя бы раз Стива он точно видел.  — Теперь вы мне верите? — единственный глаз Фьюри уставился на Стива так, будто хотел провертеть в нем дырку.  — Допустим, — осторожно сказал Стив.  — Хорошо. Я хотел поговорить с вами о важном… — Как у вас получается помнить то, что было? — невежливо перебил его Брок. Он, в отличие от Стива, не рыцарь, так что ему нет необходимости следовать каким-то идиотским правилам этикета.  Вместо ответа одноглазый вытащил из-за ворота грубо сделанную цепочку с тусклым зеленым камнем, оправленным в металл. — Амулет,  — скупо пояснил он. — Их было десять. Когда это все началось… — Вы знаете, когда мы стали терять память?! — Тут и воспитанному Стиву изменила выдержка.  — Знаю. Я в каком-то роде принимал в этом участие.  Брок даже не понял, как из потайного крепления нож перекочевал в его руку, а сам он оказался возле Фьюри и прижал лезвие к его горлу.  — Конченый ублюдок, — яростно выдохнул Брок, чувствуя, как от бешенства вскипает кровь и стучит в висках. — Так это все из-за тебя?  — Нет, — спокойно отозвался Фьюри, будто не к его горлу только что приставили нож. — Не из-за меня, но отчасти с моей помощью. Если вы меня убьете, Рамлоу, ничего не изменится. Живой я буду гораздо полезнее, хотя бы потому, что знаю, как снять проклятье.  — Брок, — тихо попросил его Стив, и тот, скрипя зубами, послушался. Спрятал нож и отошел от одноглазого.  — Спасибо, сэр Роджерс, — кивнул Фьюри. — С вашего разрешения я продолжу рассказ. Десять лет назад кое-что произошло. Кое-что очень болезненное для всех нас — позвольте мне не вдаваться в подробности, я не имею права это разглашать. И королю пришло в голову мудрое, как на тот момент казалось, решение: затуманить память жителям наших земель. Дать им забвение, как лекарство, чтобы облегчить их страдания и дать возможность жить спокойно.    — Сомнительное милосердие, — заметил Стив, а Брок грязно выругался.  — Согласен. Это главная причина, почему я сейчас здесь, с вами, а не в королевском замке. Тогда, десять лет назад, король нашел мага, ученика самого Мерлина, и тот придумал, как сделать так, чтобы забвение накрыло всех жителей и не рассеивалось со временем, как это произошло бы с обычным заклинанием. Решение было простым и безумно сложным одновременно. Маг сумел зачаровать… дракона. — Дракона? — воскликнул Стив.  — Да. Благодаря мощным чарам дыхание этого дракона стало дарить забвение всем, кого касалось. Наш воздух пропитан этим злым колдовством. Пока мы его вдыхаем — мы не помним. И так будет до тех пор, пока дракон жив. А эти твари могут жить сотни и сотни лет, не мне вам рассказывать.    —  Можно ли заставить мага снять чары? — спросил Стив.  — Уже нет, — Фьюри почесал ухо. — Маг умер от старости три года назад. Я надеялся, что колдовство после его смерти исчезнет, но похоже, что заклинание вошло в кровь и плоть дракона, который сам магическое существо, и теперь заставить забвение исчезнуть может только одно. — Если ящерица сдохнет? — хрипло спросил Брок.  — Да.  — У кого есть обереги от чар?  — У самого короля, у его близких и у особо важных для королевства людей. — То, что вы входите в их число, о многом говорит, — заметил Стив. — Как работает амулет? Если его надену, к примеру, я, то вспомню все, о чем забыл? — Нет, но перестанете забывать. То, что уже позабыто, амулет, увы, вернуть не в силах. Я дам его вам, сэр Роджерс, если вы решитесь на подвиг, который может отнять у вас жизнь, но может и вернуть ее сотням людей. Вы сильнейший из ныне живущих, и если кто и способен справиться с этой миссией, то вы и только вы.  — Он хочет, чтобы ты прирезал ящерицу, — перевел Брок. Стив хмыкнул. — Спасибо, я понял. Они весело переглянулись. Предвкушение чего-то невероятного — настоящего подвига! — приятно кружило голову обоим.  — Вы что-то знаете об этом драконе? — спросил Стив. — Знаю, — кивнул Фьюри. — И немало. В конце концов именно я помогал ловить его. Вернее её. Это дракониха. Огромная злобная тварь. Убить можно только одним способом — отсечь голову. Тело у драконов покрыто пластинами, которые крепче, чем рыцарская броня. Меч их не пробьет, даже если в удар вложить всю вашу силу. А шея у драконов гибкая, кожистая, при надлежащей сноровке с одного-двух раз можно ее перерубить. — Если ящерица не сцапает тебя раньше, — заметил Брок. — Не буду с вами спорить, я и не говорил, что это будет легко. — Где находится дракон? — В горном ущелье — это три дня пути отсюда. Дракон был заколдован так, что он не может вылететь из той каменной ямы, куда его упрятал маг. Это и упрощает вашу работу, сэр Роджерс — не придется прочесывать окрестности в поисках дракона, и усложняет — сразиться с ним можно только в этом узком пространстве. Увернуться от острых зубов и огненных струй там будет намного сложнее, чем на открытой местности. Стив подобрался, стал серьезным и сосредоточенным, как всегда, когда речь шла о деле.  — Мне нужна карта, — наконец сказал он. Фьюри молча достал из кармана свернутый пергамент и протянул Стиву. Пока тот изучал путь до ущелья, Брок спросил: — Кто охраняет дракона? Фьюри от неожиданности закашлялся, а потом с уважением посмотрел на Брока: — А вы не так просты, Рамлоу.  — Я тупой только с виду, — ухмыльнулся он. — Ясно же как день, что эта ящерица представляет для короля немалую ценность, и он не допустит, чтобы любой проезжающий мимо идиот с мечом забавы ради прирезал его зверушку.  — Вы не говорили про охрану, — сощурился Стив и прожег Фьюри своим фирменным осуждающим взглядом. Но сэр Фьюри жил при королевском дворе, и такими вещами его было не удивить. — Вы просто не выслушали меня до конца, сэр Роджерс, — терпеливо возразил он. — Ваш друг прав: дракона караулят рыцари из королевской охраны.  — Сколько?  — Обычно один. Раз в полгода они меняются. В обязанности рыцаря входит охранять дракона и кормить его.  — Король не боится огласки? — хмуро спросил Стив. — Сэр Роджерс, — Фьюри хищно улыбнулся одной половиной рта, — эти рыцари помнят о своей работе только рядом с драконом. В десяти метрах от него чары странным образом перестают действовать. Как только стража сменяют и он уходит, то мгновенно обо всем забывает. Фьюри помолчал и честно добавил: — Некоторые забывают даже, куда они направлялись. Примерно половина рыцарей так и не вернулась в королевский замок.  — С одним рыцарем я справлюсь, — Стив задумчиво прикусил губу. — С драконом будет сложнее, но шанс на победу у нас есть. — Поражение будет означать смерть вас двоих. Победа же, — Фьюри сделал многозначительную паузу, — подарит жизнь всему народу. Решайтесь, сэр Роджерс.  Стив не торопился с ответом, он вопросительно посмотрел на Брока, как будто именно он в их паре был главным. Брок на мгновение заколебался. Одноглазый ему не нравился, и все внутри буквально вопило о том, что доверять этому высокопоставленному ублюдку не стоит. Но если есть хоть один шанс, что он прав и заклятие можно снять… Черт, это стоит того, чтобы рискнуть. Брок подмигнул Стиву и ухмыльнулся: — Ну конечно да, сэр Роджерс. Когда мы с тобой отказывались от хорошей драки?