(Не)видимка

      Вечерело. Туман медленно опускался на лес, заставляя далёкие деревья почти скрыться из виду. Влажный, пахнущий дождём воздух щекотал ноздри, заставляя прикрыть глаза и устало расплыться в улыбке. Вова любил эти места, поэтому улыбался искренне, высовываясь из окна машины почти по плечи. Ветер дул в лицо, путался в отросших светлых прядях, прятался в небольших морщинках на щеках и под глазами, заставлял задыхаться, но вместе с этим позволял дышать свободнее, даря ощущение недолгого счастья.       — Вов, блять, всунься обратно, мне твоя мать пизды даст, если ты выпадешь, — Вася смерил парня хмурым взглядом, ненадолго отрываясь от плотно покрытой туманом дороги.       — Ой, да иди на хуй, ты же и сам знаешь, что тебе ничего не будет, — насупился младший, однако всё же залез обратно, тоскливо смотря в сторону леса.       Не смотря на то, что парню давно уже было шестнадцать — почти семнадцать, между прочим, — с ним всё ещё обращались как с маленьким ребёнком.       Это жутко бесило.       — Ты даже не член семьи, чего тебе грозиться гнева нашей мамы? — язвительно заметил он, фыркая. — Вот распишетесь, и тогда ты поймёшь весь ужас того, что происходит в нашей «шикарной» семейке.       Татьяна нахмурилась, отрываясь от телефона, а точнее, от созерцания чего-то очень важного в данный момент. Посмотрев на Вову презрительным взглядом, таким, которым может смотреть лишь «любящая» старшая сестра, она повернулась к Васе и по-доброму улыбнулась:       — Не беспокойся, милый, он всего лишь шутит, в прочем, как и всегда, — она снова нахмурено окинула парня быстрым взглядом и отвернулась к водителю, который явно интересовал её больше, чем брат. Мило улыбнувшись, она в десятый, за сегодняшний день, раз начала говорить про пышную свадьбу, от которой у подростка уже вяли уши.       Наверняка что-то про великолепное белое платье, да церемонию у моря, где непременно должно собраться больше полусотни человек.       Вова фыркнул.       От этих разговоров подросток рефлекторно морщился, стараясь как можно быстрее уйти от разговора, перевести тему или же банально перестать слушать. Сам парень о свадьбе никогда не мечтал, да и не понимал всех тех, кто ставил её на первое место среди жизненно важных целей.       Подумаешь, всего-то свадьба.       Машина медленно повернула и остановилась у небольшого участка, где виднелись два домика. Правый — кухня и столовая, левый — спальня. На территории также находились поросшая мхом беседка, которой было больше лет, чем Вове, а чуть поодаль, почти в конце участка — колодец. Парень радостно вылетел из машины, разминая затёкшие от долгой поездки конечности, и посмотрел в сторону ворот.       Таня элегантно захлопнула за собой дверцу, жестами помогая своему парню определить, где конец у импровизированной стоянки, чтобы тот, по привычке, не въехал в кусты. Вова чуть нахмурился, задумчиво смотря на суетящуюся сестру.       Дай ей волю, и она во всю будет расхаживать в белом платье, даже не смотря на то, что свадьба только через месяц. Смотреть тошно.       Захватив рюкзак и медленно направляясь к деревянному спальному домику, подросток с досадой подумал, что, будь у него выбор, он бы жил в лесу, но только не в этом хаосе.       Открыв дверь, он вздохнул, без рук стянув влажные от вечерней росы кроссовки. На веранде, почти всегда пустующей, расположились Денис и Саша. Разлёгшись на диванчике, Саша читал вслух сказку, стараясь проговаривать слова целиком, а не по слогам. В прочем, для семилетнего мальчика он делал большие успехи. Его пятнадцатилетний брат, Денис, даже не слушал его, увлёкшись перепиской со своим другом, который на этих выходных приехать не смог.       И откуда я только об этом знаю…       Успешно миновав веранду, он очутился в совсем маленьком коридорчике, что был освещён светом из приоткрытой двери в большую комнату, откуда уже доносился детский плач и сюсюканье с совсем ещё маленькой Дашей. По голосу, он понял, что с ней сидит Алина — близкая подруга и ровесница Дениса, согласившаяся поехать с этим балаганом на семейный викенд.       Как же хорошо, что я поехал отдельно.       Раздражённо фыркнув, Вова зашёл в соседнюю комнату, которую по праву считал своей, пускай она, на самом деле, принадлежала его старшему брату — Максиму, который успешно съехал — считай: съебался, — как только ему исполнился двадцать один год.       Устало усевшись на кровать, парень обречённо вздохнул. В этом балагане ему придётся прожить не два дня, а ещё, как минимум, год с небольшим, ведь оставаться навсегда в этой безмозглой, вечно спорящей ораве он желанием не горел, а в связи с возрастом и учёбой уехать не мог.       Вот, восемнадцать стукнет — поступлю в какой-нибудь вуз, перееду в общагу, начну, наконец, жить спокойно.       Закрыв глаза, он мысленно пересчитал всех, кто по его подсчётам, помимо родителей, должен был находиться сейчас на территории участка.       Даша — его полугодовалая (и вечно орущая) сестра. Саша — младший семилетний брат, который, впрочем, проблем доставлять не будет. Денис и его мелкая подружка Алина, которую парень в упор не замечал, как бы та не намекала, что от общения с ним она вовсе не отказывается. Старшая двадцатилетняя сестра Таня, да Вася — человек, который ошибочно решил связать свою и её жизнь узами брака.       Если с мелкими всё было понятно, ведь всех их он успел пересчитать по приезде сюда, то с молодыми — Вова про себя называл так помолвленных Васю и Таню, — он уверен, всё обстояло чуть посложнее. Будь они в другом доме, на кухне, с родителями, он бы с точностью слышал их голоса и весёлые возгласы мамы по поводу новой работы Васи, или что-то в таком же духе, однако, различить голоса сквозь крики младшей сестры он упорно не мог.       Твою мать, как же хочется тишины.       Забравшись под одеяло прямо в одежде, подросток устало вздохнул. Конечно, он понимал, что младшую никак не заткнуть до прихода матери, однако тупая надежда на тишину всё же теплилась в груди.       Спустя пару минут парень не выдержал и, забрав припрятанную на чёрный день пачку сигарет, отправился за пределы дома. Денис даже не заметил ухода старшего брата, а Саша растерянно бросил «Ты куда?», на что Вова неопределённо качнул головой, оставляя мальчишку без ответа.       Уже на свежем воздухе, спрятавшись между забором и задней стеной деревянного спального домика, Вова уселся на жестяное донышко ведра для воды и закурил.       И как от нас только соседи не отказались…       За домом было довольно тихо, отчего парень расслабленно прикрыл глаза, затягиваясь. Сам по себе, участок был не слишком большим. Два двухэтажных домика, беседка, колодец, две теплицы, расположенных вряд вдоль линии забора, уйма грядок, которые Вова, каждую весну, по традиции, перекапывал с семьёй, несколько молодых яблонь, орешник в углу, парковка, компост. Удивительно, как всё это поместилось на маленьком участке, который Вова запросто смог бы пересечь за минуту.       Докурив фиолетовый винстон с кнопкой, парень по привычке кинул окурок за забор, не сильно заботясь о состоянии соседского участка.       Подумаешь, они ведь тоже курят.       Поднявшись, он поплёлся к себе, надеясь хоть на десятиминутный перерыв от детского плача. Вновь миновав веранду и поймав странный взгляд Дениса, который мог означать только одно: «за сигареты от мамки ты точно получишь» — он улёгся на кровать, по привычке не раздеваясь. Телефон пиликнул от нового уведомления, и Вова, вновь слыша недовольное бормотание малышки, погрузился в оперу под названием «Мне похуй что у неё там режется, я ей сейчас ёбну». Телефон оказался в руках и парень, не без удивления, открыл диалог с Максимом. Максим [21:39]: Ну чё, как вы там, дармоеды?       Вова лишь вздохнул, понимая, что никакого зла или издёвки он от этого сообщения не чувствует.

Вова [21:40]:

Ничё, по прежнему паразитируем.

Даша плачет так, будто её режут заживо, хотя, вроде, это всего лишь зубы. Родители развлекаются с женатиками, остальные заняты собой.

У тебя как?

Максим [21:40]: А ты, я вижу, как всегда недоволен? Поверь, мне тоже несладко было, когда ты в детстве ревел из-за зубов). Ну, ничё, вот дети у тебя будут, поймёшь, как же трудно с ними.       Вова нахмурился, тяжело вздыхая. Не будет. Не будет у него детей. Он, может, вообще чайлд-фри какой-нибудь. И в рот он ебал всех этих мелких. Ну, не в прямом смысле.

Вова [21:41]:

Ой, да иди ты. Сам вон съебался в закат с Нелей, а мне это теперь одному терпеть. Классно ты устроился((

Кажется, из нашей семьи можно уйти только если женишься. Че за дебилизм…

      Отложив телефон, Вова проигнорировал дальнейшие сообщения брата, а после и вовсе выключил звук уведомлений. Слишком много шума для одного вечера. Подростку хотелось тишины.       Поднявшись, он нехотя плетётся на кухню, где плачь мелкой почти не был слышен из-за гула голосов. Вова оказался прав. Женатики предпочли общество почти женатиков.       — Мам, там Даша плачет, — заглянув на кухню сообщил он, после чего прошёл к столу и уселся на старый, потрёпанный временем, матерчатый диван.       Женщина суетливо поднялась, быстро уходя в соседний дом.       Даже не поздоровалась. Ну да, это же не она три дня сына не видела, пф, подумаешь…       Таня и Вася беседовали с отцом Вовы, не обращая на подростка никакого внимания. Наверное, он чем-то заслужил игнорирование в свою сторону, однако, разбираться в этом не было сил и желания. Слишком уж долго это продолжалось.       Для родителей на первом месте была Даша, на втором — женатики, ведь первая свадьба случается только раз в жизни; на третьем — Саша и Денис. Вовы в их семье как будто не существовало. Даже про Максима отец успел обмолвится, гордо сообщая, что они с женой ждут дочь. Вова обиженно поджал губу.       Что ж, чувство одиночества, как всегда, уже надёжный друг.       Раньше, когда Даши ещё не было, Вова был на третьем месте, ведь никто не мог отнять у него родителей и внутрисемейную любовь. Потом всё пошло под откос: рождение сестры, объявление свадьбы и душащий в темноте страх, что родители про него даже не вспомнят, когда всё это кончится. А кончится ли? Таня переедет к Васе, Даша пойдёт в садик, Дрейк будет сдавать экзамены.       Где, на каком же месте, теперь окажется Вова? На последнем? Или не окажется вовсе?       Не дождавшись от сознания никаких ответов, подросток обречённо поплёлся спать, успевая краем уха услышать что-то про огромный коттедж в лесу, где будет проходить мальчишник, да недолгий девичник на Чёрном море с подругами, который так хотела себе Таня с самой помолвки. Что ж… Это не его дело.

***

      Просыпаться от громкого детского крика было неприятно. Даже его мама, пускай она и не показывала этого, но была крайне раздражена, особенно в последние дни, когда у мелкой появились ночные истерики. Что, блять, делать в таких случаях, когда у малышей режутся зубы?       Лезть на стену и молить о помощи.       Кое-как разлепив глаза и уловив на электронном будильнике то ли пять, то ли шесть часов, подросток вздохнул. Повезло Васе и Тане, ведь те разместились в гостевой комнатке, находящейся в соседнем доме над кухней. Они-то точно не слышали всю эту вакханалию.       Поймав очередное движение в коридоре, а затем включившийся на веранде свет, подросток понял, что мать вместе с юным оперным дарованием отправилась на ночную прогулку в колясочке. Мол, дети так спят лучше, да и не кричат почти. Вздохнув и посильнее закутавшись в одеяло, Вова постарался погрузиться в дрёму, однако из-за стены, вернее, из большой комнаты, откуда был слышен любой шорох и даже тихое сопение братьев и Алины, послышались перешёптывания.       — Как думаешь, я ему нравлюсь? — тоненький голосок не узнать было невозможно. Алина приглушённо вздохнула, видимо, садясь на кровати.       — Кому? — послышался хмурый шёпот Дениса, которого не сильно радовал тот факт, что его лучшая подруга вообще подняла эту тему.       — Ну же, блин, не тупи! Брату твоему, кому-кому, — обиженно фыркнув, девушка продолжила бормотать, — он же… такой крутой, высокий, взрослый… Я ему только по плечи достаю пока, а ведь раньше одного роста были, — девушка мечтательно вздохнула, а Вова поморщился.       Она говорила про него. Она ему по плечо, да и Вова достаточно взросло выглядит — не сложить два плюс два было бы совершенной тупостью. Тупостью в квадрате, если учитывать то, как она постоянно старалась найти общие точки соприкосновения и подружиться.       Парень усмехнулся, переворачиваясь на другой бок.       — Ой, да нашла ты кого любить, в самом деле. Вовка наш сухарь сухарём, даже не обнимается на прощание, поверь, я то знаю, — Денис усмехнулся, — И нахуй он тебе сдался?       — Эй, я всё слышу, — внезапно донёсся голос сонного Саши с верхнего яруса кровати, — материтесь поменьше, спать мешаете.       Голоса виновато умолкли. Вова поднялся с кровати, потягиваясь. На улице уже светлело, хотя по его биологическим часам и зашторенным наглухо окнам, снаружи была кромешная, непроглядная ночь. Усевшись на кровати, он разблокировал телефон, пролистал написанные Максом сообщения и вяло ответил только на последнее, пожелав спокойной ночи. Ироничность всей ситуации заключалась в том, что именно в это время Максим вставал на работу и, по факту, смысла в этом не было.       Усмехнувшись про себя, Вова снова потянулся и лёг. Плач сестры наконец полностью стих, и мама вернулась с ней в комнату, укладывая ребёнка в колыбельку. Долгожданная тишина. Однако подросток, поворочавшись с боку на бок, так и не смог погрузиться в дрёму.       Ненавижу детей.

***

      Жаркие майские вечера Вова никогда не любил. Солнца уже не было видно, но раскалённый песок продолжал обжигать кожу, а ветерок со стороны воды тянулся словно из печки — так же горячо и неприятно. Молча наблюдая за темнеющем небом, лёжа на пустом пляже возле лесного озера, подросток вздохнул. Домой не хотелось от слова совсем.       К слову, дома его никто и не ждал, так что Вова полностью пользовался этим, приняв свою неизбежную участь семейной невидимки.       — Мантия-невидимка… — улыбнулся Вова, поворачивая голову и рассматривая ближайшие кусты. — Определённо, будь я Гарри Поттером, я бы получал её в подарок от родителей на каждое рождество. Хоть что-то… — парень мечтательно вздохнул, садясь.       Не помню когда мне в последний раз кто-нибудь что-то дарил…       Задумчиво рассматривая колышущуюся воду, подросток внезапно погрустнел.       Какого живётся другим детям? Наверное, им дарят подарки хоть иногда, прислушиваются и считаются с их мнением, а может и ходят с ними по магазинам, чтобы ребёнок выбрал вещи которые ему нравятся, а не те, которые выберут родители. Абсурд, ведь звучит приторно, словно сказка.       Поднявшись, Вова стянул с себя кроссовки и футболку. На парне остались лишь цепочка да летние шорты, которые он нашёл на самой дальней полке в своём шкафу. Кажется, это когда то были шорты Максима. Медленно зайдя в воду по щиколотку, парень поёжился. Солнце село, но тепло осталось, и что-то подсказывало Вове, что накопленное за целый солнечный день тепло уйдёт тут же, как только парень зайдёт на глубину.       Живём один раз, нужно всё попробовать.       Набрав полные лёгкие воздуха, парень нырнул, с головой уходя под воду. Как и ожидалось, в более глубоких местах вода всё ещё оставалась тёплой, а вот ближе к поверхности тепло быстро улетучивалось. Вынырнув чуть поодаль, Вова лёг на воде и прикрыл глаза.       Вот бы не уходить отсюда никогда. Вот бы жить тут вечность. Именно тут, в воде, чтобы всегда тепло было.       Полностью расслабившись, подросток и сам не заметил, как слабое течение снесло его к самому пляжу, туда, где лежали ещё сухие кроссовки. почувствовав под пальцами холодный песок, Вова открыл глаза и уселся на мелководье. Со стороны леса подул мрачный, холодный ветер. Бросив взгляд на облачное небо, парень с грустью заметил, что на озеро надвигается туча. За считанные минуты небо вдруг потемнело, а лес зашумел.       Поднявшись, подросток забрал с берега одежду и, стараясь не прислонять её к мокрой коже, побрёл в сторону дома.       От мамы точно достанется. Заболею ещё, вот сто пудов.

***

      Под зимним одеялом было тепло. По озябшему телу прокатилась сладкая истома, от которой Вова в блаженстве закрыл глаза. Стало так уютно, что подросток тихо зевнул, по уши забираясь под одеяло. Наверное, именно в такие моменты он был доволен жизнью. Плевать, что парень стал невидимкой. Плевать, что от одиночества в большом доме хотелось выть. Плевать, как же плевать… На себя, на всех вокруг, на одиночество.       Уже проваливаясь в дрёму, парень еле слышно всхлипнул и подумал, что было бы классно иметь близкого, заботящегося человека рядом, которому было б не всё равно. Пускай, одного единственного, но того самого. Нет, Вова, конечно, за шестнадцать лет своей жизни встречался с девушками, но каждый раз парню упорно чего-то не хватало. К сожалению, он так и не понял, чего именно.       Может, банального внимания?.. Нет, бред. Я неприхотливый, мне многого и не нужно… Так чего же?       Находясь в полудрёме, Вова продолжал копаться в себе, изводя сознание и доводя его до точки кипения. Что-то определённо не устраивало его в отношениях. Устало сворачиваясь в комочек под одеялом, он вдруг понял простую истину: его не устраивал он сам. Да, именно он был лишним, он был не таким, какими должны быть обычные парни. Может, так сказался недостаток внимания?       Вова открыл глаза, пусто пялясь в стену напротив. Комнатка была совсем маленькой: сюда вмещались всего лишь две небольшие кровати да комод с совсем неприметным шкафом. Раньше, когда эта комната ещё законно принадлежала Максиму, как первому и самому старшему ребёнку, у Вовы был сожитель. Ну, вернее, это он сам был сожителем. Сожителем Максима.       Отчего-то вспомнился обычный летний день, когда парень был классе во втором или третьем.       Солнце заливало лучами окошко, мешая спать, ведь маленькая кроватка стояла прямо под окном. Вова, почувствовав первые лучи на детском личике, тут же вскочил и побежал на веранду, прямо так, в одной маечке и клетчатых трусах, только бы успеть увидеть восходящее солнце. Входная дверь запиралась на ночь очень тугим замком, поэтому мальчик обычно просил Максима или Таню открыть ему выход на волю. Однако, в то утро он впервые справился сам.       Это была первая настоящая победа.       На улице было морозно, однако мальчик, игнорируя это, уселся прямо на холодное крылечко, наблюдая за медленно поднимающимся солнышком. Небо залило красноватым светом, заставляя Вову улыбнуться. Он любил встречать рассветы именно так: сидя в полном одиночестве и наслаждаясь свободой. Возможно, уже тогда, он чувствовал себя одиноким, но это не ощущалось так остро, как сейчас.       Глаза заволокло пеленой слёз и парень, стараясь сдержать всхлип, перевёл взгляд на окно. Уже стемнело.       Через приоткрытую форточку было слышно как шумит лес. Хотелось на волю. Шумно выдохнув, Вова вытер слезящиеся глаза рукавами толстовки и закрыл их, медленно проваливаясь в сон. Разуму был необходим отдых.