all i want is you

Не то, чтобы Чуя любил пить, это скорее сильное желание нажраться в хлам каждые выходные, при том что сам вкус алкоголя ему не нравится. Он шёл по улице тёплым летним вечером, задумчиво смотря на уходящее солнце, наслаждаясь последним днём летних каникул перед новым учебным годом. Ещё один год и четыре круга ада будут пройдены. Парень решил, что это отличный тост и направился в любимый бар, где он собственно каждые выходные и отдыхает. Чуя Накахара, двадцать один год. В восемнадцать лет, закончив все двенадцать классов, отправился в престижный универ на гуманитарный факультет. И все-таки, не выбрав, на кого он хочет учиться, ткнул наобум и пошёл на лингвиста. Специальность, конечно, не внушала доверия, но больше делать было нечего. И отучившись три года, его с трудом впихнули на четвёртый курс со словами «дай Бог, выучись и свали восвояси отсюда». Накахара был не самым прилежным учеником, тройки и редкостные четверки не давали положительного мнения о себе, но парень старался изо всех сил. Учёба всегда давалась ему немного с трудом. Иногда все портил его взрывной характер, вынуждая хамить преподавателям и переворачивать все вокруг.                                                                                     Today — Smashing Pumpkins Рыжий пил уже пятый по счету бокал красного полусухого вина, сидя за столиком, и наслаждаясь атмосферой в помещении. В потолок были вкручены маленькие лампочки, но вместо них работала светодиодная лента, горя приятным лавандовым цветом. К барной стойке подошёл симпатичный молодой человек, заказывая, как Чуя понял, виски. У него были каштановые волосы, приятное лицо и странные бинты на запястьях и шее, но тот не особо обратил на это внимание, продолжая в открытую изучать незнакомца. У него были тонкие, изящные кисти рук, такие ещё вроде называли паучьими пальцами. Парень весело о чём-то болтал с барменом, смеясь чуть ли не во весь голос. Он будто почувствовал, что на него смотрят уже минут пятнадцать точно, решив обернуться и узнать кто это, его взгляд тут же падает на Чую. Оба, даже не пытаясь отвести взгляда, с интересом рассматривают друг друга. Студент решает подойти и познакомиться. — Добрый вечер, позволите присоединиться к вам? — немного пьяно улыбаясь и не дожидаясь ответа, он садится рядом. — Давай на «ты». Не такой уж я и старый. — незнакомец усмехается, отпивая виски и протягивая руку: —Осаму. Накахара немного удивился такой прямолинейности, но пожал руку: — Чуя. Он заказал себе ещё пару бокалов, прежде чем один из них решил начать разговор. — Что же такой прекрасный парень, как ты, забыл в таком месте? — Я редко тут бываю, но иногда хочется расслабиться после тяжелого дня. — шатен устало выдохнул. — Может я могу помочь расслабиться? — Чуя флиртуя, приблизился к лицу парня, проводя носом по щеке, выдыхая. Тот медленно повернул голову, лениво целуя чужие губы. — Может и можешь. — рыжий удовлетворенно ухмыльнувшись, взяв его за руку с фразой «поехали ко мне», уходят из клуба и вызывают такси. В машине они едва держатся, чтобы не наброситься друг на друга, постоянно целуя губы друг друга, сжимая то горло, то внутреннюю сторону бедра. Водитель странно косится на них, но ни слова не говорит, за что Дазай оставил ему щедрые чаевые. Они буквально влетают в квартиру, хлопая дверью. На пол летит вся одежда, оба пьяные и разгоряченные, целуясь заваливаются на постель. — Ночь обещает быть весёлой. — прошептал Осаму в губы парня, избавляясь от остатков одежды. — Заткнись. 8:00 утра. Чуя влетает в аудиторию с криком, «слава Богу, что препод ещё не пришёл, а то я проспал сегодня» и садится за парту, здороваясь с другом. — Ты правда проспал? — Акутагава приблизился к парню, говоря чуть тише: — А то по твоей шее такого не скажешь, постыдился бы хоть. — Ой, отвали. Мне не пятнадцать лет в конце концов, я взрослый человек. — на это друг тихо смеётся, получая тычок в плечо. В аудиторию входит преподаватель, вальяжно проходя до стола. Чуя не сразу понял, что что-то не так. — Приветствую вас, дорогие студенты. Я ваш новый преподаватель по зарубежной литературе. Можете не спрашивать, что с прошлым, я сам не в курсе. — он садится за стол и продолжает: — Меня зовут Осаму Дазай, мне двадцать пять лет. Тут Чую будто прошибает током и по спине проходится недобрый холодок. Он с глазами в пять рублей смотрит на нового препода, не понимая где он, и что, блядь, происходит. — Обращаясь сразу к милым дамам, хочу сказать, что вы, конечно, очень милые, но ваши признания в любви или презенты мне не интересны, оставьте это таким же прекрасным юношам. — из аудитории послышались обиженные и огорченные вздохи. — А самооценка у него, что надо. — Акутагава, посмеиваясь прошептал парню, но тот никак не отреагировав, полез за водой в портфель. Душно. — С тобой все нормально? — Да, просто тут очень душно. — врет и не краснеет, как говорится. — А теперь я попрошу каждого из вас встать со своего места, представится, ваш возраст и.. ну, допустим, ваше увлечение. Начнём с вас, прошу. — он мило улыбнулся, указав на парня с правого ряда. Все не спеша, скажем так, знакомились с Осаму и спустя пару минут очередь доходит до Чуи. У парня начался небольшой мандраж. Он с трудом оторвался от стула и прочистив горло, подал голос: — Я Чуя Накахара, мне двадцать один год и по вечерам я работаю в магазинчике недалеко отсюда. — рыжий сел обратно, уставившись в парту. Вот теперь уже с глазами по пять рублей сидел шатен, стараясь не подавать виду. Он поперхнулся собственной слюной и откашлявшись, извинился и попросил продолжить. Почти всю оставшуюся пару он смотрел только на Накахару, поджимая губы и вспоминая прошлую ночь. Мысли об этом с каждым разом подавлялись все труднее и в конце пары, когда все уже уходили, прощаясь, Осаму подозвал к себе Чую. Дождавшись, когда все выйдут, он начал разговор: — Чуя-кун, послушайте, я надеюсь, та ночь останется между нами. Вы понимаете какие могут быть последствия? — он говорил полушепотом, подсознательно боясь, что кто-то может их услышать. — Понимаю, это останется между нами, я вам обещаю. — выпалив это на одном дыхании, он вылетает из аудитории, стремительно краснея. Преподаватель, удивленный такой эмоциональной реакцией, пробубнел что-то себе под нос и тоже вышел, идя к другой группе. Вот уже неделю ни слуху, ни духу от парня в университете. Преподы злятся, друг негодует, а Чуя. А что Чуя? Чуя ушёл в так называемый запой. Всю эту неделю он не желал вылезать из своих потемок, выпивая все больше и больше бутылок вина в день. Рюноске он сказал, что заболел, начальнику тоже. Хотя, и тот, и другой не особо верили. Уже пятница и со следующей недели он обещал себе и начальству выйти на работу, иначе его попрут с неё далеко и надолго. Не хочется, но надо, как говорится. Рыжий еле отодрал себя от кровати и первым делом отправился в душ. Едва он вылез из ванны, как в дверь постучали. Он через две двери чувствовал, что неизвестный гость очень зол. — Чуя! Сучёнок мелкий, открывай! — Акутагава долбился в дверь чуть ли не всеми конечностями. — О, Господи, ну зачем же так ломиться? — парень устало открыл дверь и закатил глаза: — Соседи жаловаться будут. — И поделом тебе, почему ты на пары не ходишь? Реально заболел что ли? — он прошёл в квартиру с пакетами и поставив их на пол, приложил руку ко лбу рыжего, измеряя температуру. Накахара слегка ударил его по руке, проходя на кухню. — Не заболел я, в комнату загляни. Брюнет послушался и зашёл в комнату. Повсюду валялись бутылки, остатки еды из разных забегаловок, а воздух там стоял ну просто ахуенный. Примесь спирта и протухшей еды. — Мать моя, ты бы хоть окно открыл, а то дезинфекцию вызывать придётся. — он потянулся к ручке окна и распахнул его, впуская прохладный свежий воздух в квартиру. Уже лучше. — Что у тебя опять случилось? Умер кто-то? — Акутагава усмехнулся. — Ага, моя счастливая надежда нормально закончить универ. — рыжий заваривал себе чай, надеясь, что это поможет побыстрее прийти в себя. Всю неделю он только и занимался тем, что пил, иногда ел и прибывал в состоянии дикой апатии, и нежелании видеть кого-либо. Не то, что бы его волновало произошедшее, но социальный статус дело отвратное, может и в тапочки нагадить. В общем, избегал проблемы, как только мог. — Не понял, ты отчислиться что ли решил? — Помнишь нашего нового препода? — он получил положительный кивок: — А помнишь те засосы в первый день? — тот же кивок. Молчание. Гробовое сука. — Что? — друг был, мягко говоря, в шоке от услышанного. — Если до тебя дошло, то ты правильно все понял. — Чуя уставился на брюнета в ожидании хоть какого-нибудь ответа. — А как это вы?.. Вы типо вместе? — он непонимающе подпер подбородок рукой, рисуя образы в голове. Рыжий весело усмехнулся. — Да нет, я в последний день лета решил зайти в клуб, выпить. Там и познакомились, ну и как-то все завертелось. А я ж не знал, что это он наш новый препод. — Ну ты даёшь. Так ты поэтому на пары что ли не ходишь? — Да не знаю, как-то не очень хочется пересекаться с ним. — хотелось, честно говоря, даже очень и желательно не в университетской обстановке. Но парень признавать это не торопился. Да уж, договор «оставить это между нами» провалился с треском, как только был заключён. Тем временем в кабинете Оды. — Господи, ты хоть понимаешь какой скандал будет, если об этом кто-то узнает?! — Осаму ходил из угла в угол, яростно размахивая руками: — Ну, как я мог так проколоться, вот скажи мне. Парень причитал о случившимся уже около получаса, не желая успокаиваться. Он действительно переживал, что это вскроется, потому что последствия могут быть плачевными для обоих. — Да успокойся ты, никто ни о чем не узнает, у вас же договор был? — получив положительный кивок, он продолжил: — Был. Ну вот и всё. — Психолог из тебя, конечно, хреновый, — он уселся на подоконник, поджигая сигарету. — Об этом уже, как минимум ты знаешь. А как максимум, у него тоже есть такой друг, которому он все рассказывает. Должен быть, по крайней мере. — Так, во-первых, мне сейчас очень обидно. Ты сам знаешь, что я всегда, как могила, — он шуточно погрозился пальцем другу: — А во-вторых, я уверен почти на все сто, что он достаточно умён, чтобы никому не говорить. Так что прекрати истерить, ради Бога. Оба устало потёрли переносицу, переглядываясь. — Ладно, пойду я. У меня ещё две пары, а потом надо к декану заскочить, — они пожали друг другу руки на прощание и Дазай покинул кабинет. Да, с очень сильным треском. Как многие говорят, цитирую: «С понедельника начну новую жизнь!» Но понятное дело, никто ничего никогда не начинает и Чуя не исключение. Хоть он и убедил Аку, что обязательно проснётся и пойдёт в понедельник на пары, но, видимо, забыл убедить себя. Брюнет уже не долбился в дверь, в этот раз она оказалось открытой. Он подошёл к другу, тормоша его за плечи. — Вставай, придурок! У нас сегодня важная лекция, как раз по твоей любимой, зарубежной литературе, — друг ехидно улыбнулся. — Аку, отвали, я хочу не хочу видеть этого самовлюблённого идиота, — рыжий невозмутимо перевернулся на другой бок, продолжая сопеть. Парень нахмурил брови и ушёл на кухню. Послышались всплески воды и недовольные бурчания. — Неужто ты решил вылить на меня ведро воды? — Именно это я и собираюсь сделать, если ты не встанешь, — он угрожающе поднёс ведро на уровне своей груди к лицу Чуи. — Ты этого не сделаешь, Рюноске. Иначе я сломаю тебе что-нибудь, — сонный голос на угрозу никак не отреагировал и продолжил валяться в кровати. — Допрыгался, — зло прошептав, он с невозмутимым лицом выливает все содержимое ведра на голову друга. Тот с визгом подрывается и несётся за полотенцем. — Ты совсем ебанулся?! Она же ледяная! — Зато сразу встал, — брюнет приветливо и наигранно улыбнулся: — Давай сохни и собирайся. Я пообещал, что сегодня ты будешь на парах. — О, интересно, кому же? — тот с «неподдельным» интересом обернулся на друга. — А вот это тебя уже не касается. Будь так добр, собирайся быстрее, у нас мало времени. Я жду на кухне. — он удалился на кухню, открывая холодильник в поисках еды. — Йогурт мой не трогать. — Поздно. — Акутагава залился злобным смехом, а Чуя обиженно хмыкнул, покрыв его отборным матом. Похмелье от недельного беспросветного запоя медленно давало о себе знать. Чуя сидел только на второй паре, а глаза уже слипались, будто он не спал двое суток. Лекции по зарубежной литературе оказываются очень выматывают, особенно когда их читает препод, с которым ты трахался, не зная, что он твой препод. В середине пары он резко оживился, даже как-то повеселел. Глаза загорелись, точно так же, как и щеки. Лицо парня залило краской, а рука нервно то сжимала, то разжимала край рубашки. Акутагава хотел было спросить, в чем дело, но случайно заглянув в телефон друга, все понял и уткнулся в тетрадь с ехидной улыбкой. — А я смотрю, ты времени не теряешь? — от неожиданного высказывания рыжий немного дернулся, хватаясь за сердце, показывая, что дико испугался. — Мать твою, зачем так пугать? — Я не специально. Ты лучше расскажи, что за парень, с которым ты уже пол пары переписываешься? — А, это. Да так, познакомились позавчера в клубе. Эд, ему двадцать два года и он захотел пообщаться. — Позавчера? А я думал, ты из своих потемок не выходишь. — по аудитории пронёсся тихий смешок и глухой удар. — Рюноске и Накахара, я понимаю, что вам может быть не интересно, но проявите хоть немного уважения к другим, раз уж не ко мне. — Осаму угрожающе сверкнул глазами в сторону парней, на что те неловко поджали губы. Спустя пару минут Чуя опять чуть ли не взлетел со стула, только на этот раз с визгом. Осаму уже начал отчитывать студента, но тот перебивает его на полуслове, говоря, что ему срочно нужно выйти и вылетает из аудитории. Проходит десять минут, пятнадцать минут, а его все нет. Акутагава спрашивает разрешения выйти, со словами «А вдруг с ним что-то случилось? Он же идиот» и получив согласный ответ, направляется в мужской туалет. Заходя, он видит такую картину: Чуя сидит на полу, весь красный, будто его кровь лица кто-то решил вскипятить, рубашка была почти полностью расстегнута, а сам он выглядел очень возбужденным и будто в ступоре. — Ты чего тут засел, придурошный? Тебя уже минут пятнадцать нет. — на это он молча показывает экран телефона с открытой перепиской и откровенной фотографией Чуи: — Фотка конечно классная, но ты кому её отправлять собрался? Он так же молча смахивает её и взору брюнета открывается совершенно пустая переписка с.. мать твою, Дазаем Осаму. В туалете повисло молчание, Накахара уткнулся головой в колени, накрывая себя руками. Парень буквально горел от стыда и уже успел представить, что с ним сделает Дазай, а затем и Декан. А Рюноске от шока свалился на пол рядом с другом, прикрывая рот. — Мне конец. — он поднял глаза на Аку, полные отчаяния и стыда: — Он меня убьёт. Прозвенел звонок. Парень, не зная, что ещё делать, застегнул тому рубашку и со словами «давай-давай, пошли», повёл его в аудиторию. Как и ожидалось, она пустовала, в которой сидел только препод, с таким же красный, но безумно злым лицом. Только они забрали свои вещи и хотели уйти, как их тормозят грозным голосом. — А вас, Накахара, я попрошу остаться. — шатен встал из-за стола и обойдя его, оперся поясницей на его край. Рыжий обернулся на друга, давая понять, что он вынесет это в одиночку и тот, хоть и не охотно, но вышел, закрыв дверь. — Чуя, какого чёрта? — И-извините, пожалуйста, я отправил его по ошибке. Я-я ошибся чатом. — оба подняли друг на друга головы с пиздец какими ахуевшими шокированными глазами: — Я лучше пойду. Его схватили за руку, тут же разворачивая к себе, случайно соприкоснувшись носами, взгляд Осаму падает на губы студента. Он бегло облизывает сухие губы: — Фотографию я удалил, не волнуйся, но ещё одна подобная выходка и я тебя попру отсюда к чертовой матери, ты меня понял? — получив согласный и испуганный кивок, он выходит из аудитории. Ну или не удалил.