all i want is you

Утро Чуи началось не очень сладко. Бедняге всю ночь снились кошмары, из-за чего он постоянно просыпался, хватая ртом воздух и тут же падал обратно на кровать, засыпая. Голова гудела, тело немного ломило. Парень приложил руку ко лбу, пытаясь понять, не заболел ли он, но ничего не поняв, полез в аптечку за градусником. Через пару минут он показал тридцать семь и девять градусов, и студент недовольно охнув, ушёл принимать водные процедуры. По правде говоря, он на пару дней даже забыл о ссоре с Дазаем, пытаясь не тревожиться. Отсутсвие вечно паникующего и одновременно веселого литератора в его жизни давало свои корни. Рыжий ходил целыми днями хмурый, буквально пиная всё, что раздражало и на предложение Аку прогуляться по городу, чтобы хоть немного развеселить парня, послал его куда подальше. Брюнет в очередной раз решил заглянуть к другу с утра, принося ароматный латте и не менее аппетитные сандвичи с тунцом из магазинчика неподалёку. Тот встретил его недовольным взглядом, мол, ты-заебал-уже-ходить-ко-мне-каждое-утро, но промолчал, забирая свой завтрак у парня из рук. – Слуфай, я конефно все понимаю, - пытаясь побыстрее прожевать, парень глотнул кофе, тут же обжигаясь: – Но отстранили вроде меня, а не тебя. Как бы ни была ужасна жизнь, рыжий всегда переживал за друга, стараясь поддерживать и “наставлять на путь истинный“. – И что с того? Боишься, что у меня могут быть проблемы? - тот повёл бровями, разводя руки в стороны, молча отвечая на собственный вопрос - «если они и будут, то с нынешними им не сравниться, а значит справиться с ними будет, как два пальца». – Именно, Аку. Не хотелось бы, чтобы и тебя отстранили. – Не волнуйся так, мам, все будет в порядке. - друзья усмехнулись, продолжая уплетать вкусный завтрак. – Ты вообще в универ когда собираешься приходить? – Завтра, наконец-то смогу подправить оценки. – Значит, Дазай должен появиться через неделю? – Верно. И я надеюсь, что он реально через неделю появится, а не как обычно. – А как обычно? - Рюноске поднял взгляд на друга. – Ну, обычно, он берет якобы больничный на пару дней и ужирается в хлам у себя дома. - Чуя говорил настолько спокойно и пофигистично, что казалось, будто это обычное дело. Честно говоря, его это иногда сильно волновало. Настолько сильно, что парня била мелкая дрожь и он уже становился параноиком, все больше паникуя. – Тебя это вообще что ли не волнует? - в тот же миг на Акутагаву устремился злобный взгляд голубых глаз: – Я понял, не продолжай. Следующие полчаса парни провели в напрягающей тишине. Никто не хотел обсуждать происходящее, поэтому они тупо втыкали в экраны телефонов. Из коридора донеслись громкие стуки в уже починенную дверь, вынуждая немного насторожиться. Друзья переглянулись, медленно подходя к двери. – Чуя, ты дома? Открой, ради бога! - голос был знакомым, поэтому студент без задних мыслей повернул ключ в замке. За порогом стоял Ода. Мужчина тяжело дышал, одежда была измазана в крови, как и руки. На его лице читалась гримаса непонятного ужаса в перемешку с гневом. Парни молчали, в ступоре глядя на преподавателя, не зная, что сказать. – Дазай в больнице. Следующий час Накахара помнил слабо. В ушах звенело настолько, что тёмные круги плясали перед глазами парня. Из-за волнения голос дрожал, а конечности буквально ходуном ходили, не слушаясь хозяина. Они примчались в больницу, несясь на стойку регистрации, а затем так же быстро удалились на поиски нужной палаты. Врача пришлось ждать около получаса, за это время Чуя понемногу приходил в себя, уже успев прокрутить все самые страшные варианты развития событий. Врач подошёл к друзьям, окидывая всех троих безразличным взглядом: – Ну что ж, могу вас поздравить. С вашим другом все хорошо, мы его подлатали, сейчас он спит. Порезы не очень глубокие, но требовали швов. Думаю, можно будет выписать уже через неделю. - парни облегченно выдохнули, берясь за голову. – Когда его можно будет навестить? - рыжий обеспокоено глянул на врача. – Лучше всего завтра, когда он понемногу начнёт приходить в себя. А сейчас я бы советовал поехать домой, - мужчина замолк, переводя взгляд на Чую: – И кажется, вам тоже не очень хорошо. - он мягко улыбнулся и быстро удалился. Накахара буквально горел, видимо температура брала своё и парень готов был лечь прямо здесь, на пол. Ноги слегка подкашивались. Студент понимал, что нет никакого смысла оставаться в больнице на ночь, хотя очень хотелось, но всё же решил поехать домой. Дазай до лет двенадцати всегда думал, что люди, которые хотят смерти - плохие. Ведь, как можно не любить жизнь, это же так здорово в конце концов. Ты всё время узнаешь что-то новое, чему-то учишься, заводишь друзей. И вот Дазаю четырнадцать и он начинает резать руки. Чуть ли не каждый вечер проходясь острым лезвием по коже, ровно разрезая её. Парень сам не знал зачем и почему он это делал, ибо у него всё не так плохо. Сверстники не задирают, оценки нормальные, родители всегда рады любимому сыну. Казалось бы, что ещё нужно для счастья? Но, как только шатену исполняется шестнадцать, его мать погибает в автокатастрофе. Женщина ехала в такси на работу, но неожиданно вылетевшая со встречной полосы такая же легковушка, на огромной скорости врезается в автомобиль, пробивая лобовое стекло. Водитель выжил, а вот женщине пробило горло множеством стеклянных осколков. Тогда подросток бился в истерике не менее двух часов, захлебываясь в слезах и решив, что пошло оно всё к чёрту, наглотался каких-то таблеток. Отец, вовремя пришедший домой, не растерялся и сразу вызвал скорую. В ночь, когда Осаму отдыхал в палате после так называемого спасения, мужчина с бутылкой саке, пролил множество слёз на кухне по ушедшей жене и чуть ли не погибшему сыну. Спустя несколько месяцев Дазай вновь взялся за лезвие, надеясь, что отец не узнает об этом. Когда он делал это впервые, мать заметила порезы и сильно ругала мальчика, давясь собственными слезами. И вот Дазаю уже девятнадцать, он взрослый парень, который берет от жизни все по-максимуму, веселясь и не задумываясь о последствиях. На одной из студенческих тусовок у него случается передозировка наркотиками. Его лучший друг вовремя заметил, что тот отрубился, тут же вызывая скорую помощь и парня увозят в больницу с мигалками. По возвращению домой он находит труп своего застреленного отца. После этого жизнь категорически меняется, становясь адом на земле и Осаму начинает ненавидеть её каждой клеточкой своего изуродованного тела. Парень стал хладнокровным, с равнодушием смотря на всё и всех вокруг. Его не волновало ничего, кроме, как заработать себе на жизнь. Трагическое прошлое сильно сказывалось на шатене в виде постоянных ночных кошмаров, панических атак и селфхарма. Желание самовыпила усиливалось с каждым прожитым днём. Работа в две смены, чтобы прокормить себя; университет, который он так стремился закончить, теперь ходя туда, лишь бы не отчислили. После смерти отца он решил полностью погрузиться в работу и учебу, чтобы не дай бог чего натворить с собой. И вот, литератору уже двадцать четыре и он работает в университете преподавателем зарубежной литературы. Спустя время, парень встречает ходячее рыжее бедствие, которое западает ему в душу. Чуя принёс в жизнь Дазая что-то своё, что-то, что дарило ему счастье, забывая об ужасном прошлом. Его даже перестали мучать кошмары на некоторое время. Из раздумий парня вывел знакомый голос, который что-то увлечённо рассказывал. Но голос дрожал. –...В общем, вот. Аку ещё долго припоминал мне этот случай. - Чуя слабо улыбнулся от тёплых воспоминаний. Парень выглядел истощенным: бледное лицо, впалые щёки, трясущиеся руки и поникшие глаза, которые блестели от накатавших слёз. Он резко перевёл взгляд на литератора, не веря в увиденное. – Чего замолк, Чуя-кун? - Дазай усмехнулся, поднимая полные слёз глаза на парнишку. Причём, не понимая, почему вдруг ему захотелось плакать. От радости, что выжил или от грусти, но по той же причине. – Твою мать, ты очнулся, - рыжий взял шатена за руку, счастливо улыбаясь: – Очнулся, сучара. Как себя чувствуешь? – Все тело ноет, будто кувалдами пиздили, а в общем нормально. А чего это ты не парах? – Тебя правда удивляет, почему я сейчас с тобой, а не на парах? - Чуя вскинул брови от удивления и возмущения. – Вообще-то нет, это была шутка. - Осаму расслабленно улыбнулся, смотря на студента: – Неужели ты совсем не рад меня видеть? Может хоть поцелуешь? – Ну ты и придурок, ты же чуть не умер, идиот! Конечно я рад тебя видеть, вот только ответь на один вопрос, - парень замолк, медленно выдыхая: – Почему? - голос звучал тихо, все так же дрожа. Накахара готов был разорваться на четыре части от накативших эмоций. – Это была случайность. - по взгляду рыжего было понятно, что ему нужно больше конкретики и литератор, закатив глаза, продолжил: – Я не специально так глубоко резанул. Рука дрогнула, что тут скажешь. - он говорил так, будто это не имело никакого значения. Ну, для Дазая может быть и нет, но вот Чую передернуло. Он сидел, закрывая лицо дрожащими руками, не в силах до конца смириться с произошедшим. Осаму нежно взял его руки в свои, притягивая к себе. Бледные губы коснулись чужих, завлекая в поцелуй. Оба будто сразу успокоились, дрожь в теле студента прекратилась и он схватил того за руку, переплетая пальцы, боясь, что с преподавателем снова может что-то случится. Он отстранился, кладя голову на грудь парня, медленно засыпая. Сон возлюбленных длился до того момента, пока медсестра, зашедшая в палату, сначала умилилась увиденному, но потом растолкав обоих, прогнала Чую домой, говоря, что Дазаю нужно на вечерний осмотр. Рыжий пообещал заходить каждый день и поцеловав того в лоб, удалился, вновь утирая с щёк солёные дорожки.